ЯЛТА

— Ауч, — Баярунас с зевком появляется в гримёрке, чуть не поцеловав дверной косяк (на деле просто зацепил его плечом).       Казьмин резко поднимает глаза от телефона, бормочет что-то невнятное и лишь после здоровается. — Ага, утро добрым бывает тольк- — У тебя будет, успокойся. Руки бы свои поберёг лучше, — прерывает Александр, не отрывая глаз от Ярослава, стягивающего верхнюю одежду. — А то если все талантливые артисты будут плечами о дверные косяки…       Баярунас взбодрился, кажется, сильнее, чем от двух предыдущих стаканов кофе. «Талантливые артисты» — это что, Казьмин его назвал? Назвал талантливым? Часто моргает, собирается смелости уточнить, но Александр уже успел выйти из гримёрки. Эх. А вообще-то фраза звучала как-то… не в стиле Александра что ли… вернее, Александра, но другого. Их общего коллеги. — Баярунас, давай-ка на сцену по-шустрее, а? — усмехается Казьмин, оказываясь в дверях, и снова убегает.

***

      На репетиции Ярик порхает. Ещё бы. Кто бы ни стал порхать, когда его назвали талантливым? И не просто кто-то, а тот кто скептично был настроен против. — Ярик, давай твой кусок с середины ещё разок, хорошо? — режиссёр ласково похлопывает артиста по плечу, спускаясь в зал.       «Ага, конечно, ещё разок, » — саркастично замечает в своих мыслях Баярунас, потягиваясь, чтобы тело не так сильно ныло. — «Как будто я кирпичи таскал всю ночь. А я нет, я спал.» — Маловато ты спал сегодня, — замечает кто-то за спиной, отчего Ярослав тихонько рыкает.       Спеть снова с середины этот кусок. Баярунас вслушивается в музыкальные фразы, бросает взгляд в зал. В зале сидит Казьмин, уперев руки локтями в колени, что-то напряжённо высматривает. Баярунас собирается с силами и поёт. — Ладно, Ярик, всё, свободен.       Артист бодро спрыгивает со сцены, идёт в гримёрку. — Жу-жу-жу, я уже не вывожу, — саркастично напевает Ярик, вдруг утыкаясь лбом во что-то мягкое. — Смотри, что перед тобой, ладно? — Казьмин убирает руку от дверного косяка, проходя в гримёрку спиной, чтобы не упустить младшего коллегу из виду.       Ярик раздражённо дёргает плечом. Казьмина сегодня много. Слишком много, и он слишком саркастичный. Баярунас набрасывает куртку на плечи. — Идёшь, нет? — раздаётся бодрое Казьминовское у двери.       Баярунас устал спорить, он просто идёт. Послушно и даже с вежливой благодарностью садится в машину коллеги, пристёгивает ремень безопасности и засыпает, глядя в окно. — Приехали, юноша, — прямо над ухом смеётся голос Александра, в нос ударяет запах мяты и свежести, пальцы старшего коллеги быстро отстёгивают ремень безопасности. — А? — Баярунас дёргается, ударяясь лбом ровно туда, куда Казьмин только что подставил руку, чтобы младший коллега не убился. — Голову береги, Яра, голову, — снова смеётся и чуть задевает вихор на Яриковской голове, — голова у тебя светлая.       Ярослав, глупо моргая, подаётся навстречу Александру, обнимая его, и выползает из машины. Светлая голова ничего не соображает.

***

— Ярик, а что с Казьминым сегодня, не знаешь? — Не знаю, я его не видел сегодня, — Баярунас круто поворачивается к спросившему и ловит его за плечи. — А ты видел? — Да, он грустный какой-то, рассеянный… думал, ты в курсе, вы же вроде в одной гримёрке обитаете.       Ярослав летит в гримёрку. Да, вещи старшего коллеги тут, но самого его нет. Баярунас тяжело вздыхает и садится на подоконник. Тревога почему-то не отступает, даже растёт, что-то болезненно сжимается в животе. Пытаясь успокоиться, Ярослав делает глубокий вдох, потом несколько ритмичных выдохов. Снова вдох. К боли в животе добавляется головокружение. Баярунас потирает виски. «Спокойно!» — говорит себе, снова глубоко вдыхая. К привычному аромату собственного одеколона примешивается свежий запах мятной жвачки. Ярослав закрывает глаза и откидывает голову назад, упираясь затылком в стекло. «Долго-долго-долго, » — бормочет себе в мыслях. Тело наполняется свинцом отчего-то, ничего делать не хочется. — Баярунас, давай выползай, ещё час и всех вас с миром отпущу! — слышится в дверном проёме.       «Всего час, Ярик, давай, ты справишься, » — подбадривает себя и выходит. Сегодня он репетирует свой ансамблевый кусок. — Ребята, ну вы сегодня совсем не слаженно работаете!       Это правда. У труппы сегодня мало что клеится. То Баярунас собьётся, то кто ещё… Молодой артист встряхивает головой, отгоняя мрачные мысли. Нет, никто его не проклял, порчу не наводил… Он поднимает глаза на хореографа и вдруг за её спиной видит его. «Казьмин!» — что-то подпрыгивает в груди. Живой, здоровый, вон, в зале сидит… Баярунас сразу все движения вспоминает, ансамбли начинают складываться в требуемую картинку. — Александр Сергеевич! — вскрикивает младший коллега, догоняя старшего в коридоре. Казьмин останавливается, но не поворачивается. — У вас всё ка-… нормально то есть? — юноша с вихром на голове выскакивает прямо перед Александром. — Слушай, Яр-…ослав, — мужчина запинается на этом имени, рассеянно проводит рукой по волосам, — не сейчас, не сегодня, ладно? Устал, жить буду…       И Баярунас послушно провожает спину коллеги, чувствуя в воздухе запах табачного дыма и немного мятной жвачки…