ЯЛТА

      Саша ворочается в постели. Резко садится, выдыхая весь воздух, что был в грудной клетке. Перед глазами на фоне темноты комнаты пляшут красно-синие точки. Свешивает ноги, часто моргает. Встаёт, приоткрывает окно. Ветер на улице уже совсем весенний. Мысленно Казьмин проходит по комнате и залезает в средний ящик комода под толстую чёрную тетрадь. «А почему бы и…» — мужчина действительно запускает руку в ящик, выуживая пачку сигарет. — «Знал бы ты, Яра…»       Перед глазами встаёт образ голубоглазого юноши, переминающегося с ноги на ногу. Одевался, видимо, наспех — куртка расстёгнута, а из-под шарфа торчат шея и ключицы. Но всё это скрыто дымкой, выдыхаемого воздуха. Нет, не воздуха. Из сигаретного дыма выбиваются только сверкающие небесные глаза и напуганное «Но как же так, Александр?».       Казьмин поводит плечами, забирается с ногами на кровать, растирает стопы. Машинально хватается за телефон. Почти пять утра. Работы нет, но нужно как-то…       «Как же нелепо он вчера ушёл… поднялся из-за стола, помыл кружку, вежливо качнул головой…»

***

— Александр! Я сценарий закончил! Саша-а-а, это нечто!       Казьмин вжимается в диван. Сияющий Ярик замирает в дверях. Улыбка во все зубы тут же сменяется лёгкой полуулыбкой, глаза смотрят внимательно и чуть жалостливо. Он даже приглаживает вихор на голове. — С-саш? Ты чего зверем затравленным смотришь? — замечает движение от себя и сменяет поэтический язык на простой. — Выглядишь напуганно.       У Александра в глотке застревает хриплый смех и «да какой я тебе Саша?», но так заботливо, так терпеливо говорит мальчишка, что прервать не хватает духу. — Давай так, — Баярунас делает несколько шагов внутрь гримёрки, — сегодня я зову тебя в гости. Приготовлю что-нибудь вкусное. Заставлять говорить со мной — не буду. Хочешь будем весь день молчать, — Ярик чуть задирает голову, хлопая глазами. — Только не смотри ты на меня вот так.       Казьмин кивает, давится улыбкой и глубоким вдохом. «Всё будет хорошо, Сашка,» — мысленно повторяет себе и отправляется на сцену.       Баярунас потирает плечи ладонями. «Сцена лечит,» — успокаивает себя и мысленно вспоминает, что есть в холодильнике.

***

— А как же наша договорённость? — звонкий голос застаёт Казьмина за открыванием двери машины. Баярунас всё ещё выглядит бойко и бодро. — Да, извини, — не своим, чрезмерно охрипшим голосом отзывается Саша и хлопает дверью. — Забыл.       «Надеялся, что передумаешь,» — честно отвечает себе Казьмин, но шагает следом за мальчишкой, засунувшим руки в карманы. — Знаешь что, Александр? — Ярослав выдыхает клубочек пара в ещё холодный салон своей машины. — Что-то в тебе есть такое… Неуловимое и загадочное, — Казьмин приподнимает брови. — Пристегнись только.

***

— Слушай, мне серьёзные разговоры не даются, — Баярунас покачивает в руке бокал вина, — так что, если ты хочешь, то лучше начни. — Мы только что обсуждали, могут ли пингвины сами вставать, когда падают на спину… — Саша моргает, поднимая глаза от своего бокала с красным. — Да, — Ярик ставит бокал и наклоняется вперёд.       «Неужто ты трезв?» — Казьмин щурится. «Удивил?» — взглядом спрашивает Ярик и широко улыбается, показывая зубы. — Ты правда изменился, и мне кажется никто честно тебе об этом не скажет. А я вот говорю. — Яр-… — Постой, нет. Я говорю это, потому что… — Баярунас приподнимает бокал, залпом допивает содержимое и снова смотрит на Сашу огромными голубыми глазами. — Я восхищаюсь тобой с самого первого дня знакомства. И я никогда не перестану тобой восхищаться. Ты нравишься мне как артист и как человек, поэтому… поэтому, если ты правда хочешь жить так, я приму это, я поддержу тебя… я знаю, тебе не кажется, что я могу, я младше и не так мудр, но… если вдруг… я здесь. Я перед тобой. Я с тобой. Я всегда с тобой.       Казьмин молча встаёт, перетаптывается с ноги на ногу. Рывком подходит к Ярику и крепко обнимает его. Его, сидящего скрючившись на стуле, такого голубоглазого, уже почти плачущего от искренности слов, что он только что говорил. — Спасибо, Яра, — тихо бормочет ему в ухо и целует в макушку. Тонкие яриковские руки оплетают его корпус, сам Баярунас зарывается носом в его футболку.       Потом они отстраняются друг от друга, и Ярик говорит лишь одну фразу, прежде чем обсуждать глупости. — Возвращайся, пожалуйста, — не требуя ответа, обещаний; не отказываясь от своих прошлых слов. Потом голубые глаза снова улыбаются.