Проект "Триумф"

Майор оделся и вышел из кабинета. Генерал, накинув пальто, вышел сразу за ним и дежурно закрыл дверь на ключ, который тут же убрал во внутренний карман. Миновав коридор, они сели в лифт и спустились на цокольный этаж, хотя технически это был скорее подвал. Просто теперь большая часть помещений, служивших некогда камерами и комнатами для допроса, была переделана в кабинеты, архивы и прочие служебные помещения. Многие из них ещё не были отремонтированы до конца и в них отчётливо виднелись следы безвозвратно ушедшей эпохи. Единственное, что не изменилось с тех времён – тусклый свет обычных лампочек, висящих по одной на каждую секцию коридора. В таком свете трудно было разглядеть что-то кроме того, что было непосредственно вокруг. Коридор, и без того узкий, был местами заставлен мебелью, ящиками и коробками. По сравнению с этим, не слишком просторные и освещённые коридоры верхних этажей выглядели как фойе Большого театра. Тем не менее, мужчины довольно быстро прошли несколько длинных коридоров и переходов, и, в конце концов, остановились перед широким холлом с высоким потолком, отгороженным решёткой. Он был освещён получше коридора, хотя, в целом, тоже довольно скудно. Судя по виду, его отремонтировали не так давно. Внутри было много стеллажей, ящиков и коробок. Кроме них там стояло несколько больших металлических шкафов и сейфов, чередовавшихся с длинными столами, напоминавшими столярные верстаки, а также оружейный шкаф-пирамида. Генерал негромко окликнул: - Коваленко, ты здесь? - Да, товарищ генерал. Иду, - отозвался кто-то из глубины глухим голосом. Из-за одного из стеллажей появился мужчина в костюме «следопыт» оливкового цвета. Он был крепко сложен, как и майор, но чуть пониже ростом и постарше, лет сорока пяти, черноволосый, с выраженной залысиной, которую немного сглаживала короткая стрижка. Подойдя к двери, он приветственно, но не формально, отсалютовал: - Здравия желаю! Привет, Слава. - Здорово, Николаич, - совсем неформально отозвался майор. - Здорово, полковник. – генерал также поприветствовал в ответ, - Запускай, покажем майору инструменты. Полковник кивнул, ловко нырнул рукой в один из многочисленных карманов куртки и достал связку ключей. Так же проворно щёлкнув одним из них в замке, он распахнул дверь-решётку. Майор достаточно хорошо знал его по службе, они неоднократно пересекались, хоть и не общались за «воротами». Полковник был в должности заместителя начальника инженерно-технической службы ГУ ФСБ и курировал отдел разработки специальных технических средств. Офицеры вошли внутрь и обменялись рукопожатиями. Затем полковник подошёл к одному из больших сейфов, набрал кодовый замок и, открыв дверь, извлёк большой металлический ящик с откидной крышкой и ручками по бокам, напоминающий армейскую «матбазу» и окрашенный в такой же тёмно-зелёный цвет. Он рывком поднял его и бухнул на стол-верстак, стоявший рядом. Открыв ящик, полковник методично разложил его содержимое на столе. Стоявший чуть поодаль майор с любопытством наблюдал за ним. - Подходи, не стесняйся, - усмехнулся полковник, - Тебе понравится. Он сделал пригласительный жест и отступил на шаг в сторону. Майор подошёл к столу и, внимательно осмотрев то, что там лежало, застыл в изумлении. В тот момент он напоминал ребёнка, которому неожиданно подарили очень крутую дорогую игрушку, и теперь он смотрит на неё с благоговейным трепетом, боясь к ней прикоснуться. То, что лежало на столе, вне всякого сомнения, было боевой экипировкой. Майору, конечно, и раньше доводилось видеть комбинезоны для специальных операций. И даже не единожды работать в них. Он знал, что подобные вещи мелкосерийно создавались отечественными оборонными НИИ для спецподразделений Минобороны и ФСБ. Они предназначались для боевой работы в экстремальных условиях, например, РХБ-заражения, сочетая в себе элементы броневой, химической и, при необходимости, температурной защиты. Но ничего подобного этому ему никогда раньше не попадалось. Даже с оглядкой на былую научно-техническую мощь трудно было поверить в то, что это изделие было создано в позднем СССР, потому что даже визуально оно было совершенно иного технологического уровня, словно попало из будущего. Майор некоторое время молча осматривал все его части. Наконец, несмотря на понимание несуразности своего вопроса, он всё же спросил: - Что это? - Прототип боевого комбинезона, изготовленный «там», - ответил генерал, - Незадолго до инцидента военные успели получить несколько образцов с разными характеристиками. Среди них мы выбрали для тебя самый сбалансированный и универсальный. На наш взгляд, конечно. Но, думаю, ты тоже оценишь. - На вид, конечно, крут… А что по ТТХ? - ТТХ ещё круче. Рассказываю. Разрабатывали его по заказу КГБ и Минобороны для проведения спецопераций в абсолютно любых условиях. Основа костюма – многослойное синтетическое волокно, пронизанное сетью проводов и электродов. Под воздействием электрического тока способно сокращаться по принципу настоящих мышц. По сути, это и есть набор искусственных мышц. Электроды и микродатчики реагируют на нервные импульсы и мышечные сокращения тела носителя и включают в работу «синтетику». Повышает физические возможности на 35-50 процентов, в зависимости от участка тела. В нём же основная химическая и биологическая защита. Дальше идёт термозащитный слой из так называемой «мягкой керамики» на основе соединений кремния. Работает в довольно широком диапазоне: от -60 до +90 при постоянном воздействии и от -110 до +400 при кратковременном. В тепловизоры тебя, если что, тоже вряд ли заметят. Дальше идёт броня из пластин разного размера, с учётом анатомии. Основа – композит из лёгких сплавов, синтетики и биополимеров, в частности, хитина и его гомологов. Главный компонент панциря насекомых, если помнишь. В целом, композит чрезвычайно устойчив к механическим повреждениям. Если конкретнее, то держит взрыв гранаты и выстрел бронебойным патроном из СВД. Корпус, во всяком случае. То есть, защита на уровне 6 класса при гораздо меньшей массе. Плюс продуманная система гашения удара, риск заброневой травмы минимальный. Защищает суммарно больше восьмидесяти процентов площади поверхности тела. И поверх этого всего слой фотоэлементов, из которых состоит система оптического камуфляжа. Совсем невидимым, конечно, не делает, но позволяет почти мгновенно мимикрировать под любое окружение. В целом комбинезон очень эластичный и почти не стесняет движений, хоть и плотно облегает. Шлем-маска – отдельная тема. Помимо всего перечисленного имеет систему двухступенчатой фильтрации воздуха с автоматическим анализатором. При попадании в агрессивную среду на экране сразу загорится предупреждение. Кроме этого, в «забрале» встроенный ПНВ с системой обработки сигнала. Не скажу, что лучше армейских образцов, но сказываются размеры. Имеется встроенная система связи с широким диапазоном частот. Также в наличии микрокамера, можно вести фото- и видеосъёмку. Включить/выключить их можно через мини-компьютер. Вот он, на левой руке. По желанию можно снять и убрать подальше, если будет совсем «жарко». Там же можно потом посмотреть записи. Помимо фото-видео в нём можно получить информацию по всем системам комбинезона и основным показателям организма, их он тоже считывает. Также можно создавать текстовые и голосовые заметки. Кстати, вся основная информация по заданию в нём уже есть. Запитываются все электронные системы от батареи на основе изотопов тория. Весит она прилично, но ты особо не почувствуешь. Хватает на четверо суток непрерывной работы на максимуме, в режиме переменной активности – до 3 недель. В случае чего можно зарядить от обычной бытовой сети, правда, нужно на это больше суток. Существует система пассивной экономии заряда за счёт электрических импульсов тела. Минус в том, что она работает всё время и не отключается, поэтому будет тебя «подсасывать» и аппетит из-за этого у тебя подрастёт. Хотя и над этим мы подумали. Сухпай для космонавтов станет на время операции твоим лучшим другом. Да и не должен ты там застрять так надолго, чтобы у тебя остро встал вопрос еды. - Однако…, - восторженно произнёс майор, тут же в полу-шутку добавив: - А его точно сделали у нас? - Нет, на планете Плюк, - слегка саркастично усмехнулся генерал, - У нас, конечно. Маркирован, можешь проверить, если хочешь. Лишнее тебе доказательство, что «Триумф» на самом деле был триумфом. Хотя, когда я этот комбез впервые увидел - реакция была, примерно, как у тебя. Учитывая, что сделали его 11 лет назад, ещё в 1990 году – настоящий шедевр инженерной мысли. Как и многое другое «оттуда». Стоит, правда, баснословно… Даже по советским меркам. - Если конкретнее, - неожиданно добавил полковник, - то как боевой истребитель с полным боекомплектом, если просуммировать всё-всё-всё. - Кто бы сомневался…, - задумчиво произнёс майор, - Его проверяли? - А как же? Обижаешь, дорогой, - шутливым тоном ответил полковник, имитируя кавказский акцент. - Сам лично обкатывал, проверял все функции. Стрельбу, правда, на манекене отрабатывали. Военные хоть и приложили к описанию всех ТТХ подробные отчёты, но, как говорится, «доверяй, но проверяй». - Ладно, верю, - усмехнулся майор в ответ, - Чем-то ещё будете сегодня удивлять? - Будем, - снова заговорил генерал, глядя на полковника. Тот, поймав его взгляд, слегка кивнул и двинулся в сторону другого сейфа. Отперев его, он достал ещё один ящик, очень похожий на первый, но немного уже и длиннее. Полковник не стал нести его целиком к столу, а просто положил на пол рядом с сейфом. Открыв его, он достал из него длинный массивный предмет, обёрнутый в бумагу и полиэтилен. Затем поднёс его к тому же столу, где уже лежал комбинезон, и принялся деловито его распаковывать. Генерал и майор молча наблюдали за ним, хотя последний, несмотря на всё то, что он уже успел увидеть и услышать в это утро, наблюдал с ещё большим интересом. Полковник, сняв, наконец, остатки упаковки, повернулся к майору и сказал: — Вот, полюбуйся. Майор внимательно всмотрелся в предмет, который держал в руках полковник. То, что это оружие, было понятно и хорошо видно даже в тусклом свете складских ламп. Но распознать его майор не мог, несмотря на то что мгновенно поднял в памяти все известные ему образцы отечественного и зарубежного оружия, даже экспериментальные. Отдалённо оно напоминало смесь немецкой G11, которая так и не пошла в серию, и нашей СВУ, судьба которой оказалась ненамного лучше. При этом было заметно массивнее и имело более длинный ствол в кожухе, наподобие пулемёта «Печенег», заканчивающийся массивным глушителем. Отсутствие затвора и каких-либо его признаков делало его больше похожим на игрушку, макет или какое-то футуристическое оружие из фантастических фильмов. Впечатление также усиливалось из-за полного отсутствия разных рычажков, характерных для обычного оружия. Только несколько кнопок и индикаторов на верхней панели ствольной коробки. - А это что за зверь такой? – уже не скрывая изумления спросил майор. - Импульсный автомат, - ответил полковник, - Вернее, автоматическое ружьё, потому что ствол не нарезной. Дальше поймёшь, почему. Предсерийный образец. Сделали там же, за год до «комбеза». Собственно, они разрабатывались комплексно в рамках программы «Солдат будущего». И у конструкторов «оттуда» это получилось. Ну, не считая запредельной цены, опять-таки. - Что оно вообще из себя представляет? - Если одним словом – вундерваффе, - снова заговорил генерал. – Без шуток. В деталях всё немного сложнее. Это оружие серьёзно отличается от всего, что мы знали раньше. Принцип работы: десятимиллиметровая пуля-патрон из вольфрамового сплава массой 36 грамм «поджигается» от электрода коротким мощным электрическим импульсом. Создают его шесть конденсаторов большой ёмкости. Работают попеременно, по два. Питание идёт от встроенной батареи. Но главная особенность в том, что взрывчатая смесь внутри пули сделана с применением радиоактивных изотопов, которым не нужна критическая масса для реакции. Фактически, при выстреле происходит что-то вроде ядерного взрыва в миниатюре, по принципу классической атомной бомбы. Направленного только, разве что. Его же энергия через систему рекуперации подзаряжает батарею. Масса смеси меньше грамма. Но даже этого хватает, чтобы разогнать пулю почти до двух километров в секунду. Естественно, при такой скорости у неё огромная настильность и пробивная способность. Мы сами это не проверяли, но военные написали в отчёте, что прямой выстрел почти километр и легкобронированную технику на дистанции до 500 метров бьёт навылет. Сама по себе идея такого патрона не нова, её пытались развить ещё в 70-е годы и у нас, и на Западе, но работы с обычными пороховыми смесями и там, и там, зашли в тупик. На «объекте» работы возобновили и задали им новый вектор. Результат ты видишь. - А поближе можно его? - Да ради бога. На, держи, - ответил полковник, протягивая майору «ствол». Майор подхватил автомат и сразу же отметил про себя, что тот оказался весьма увесист. «Килограмм шесть, не меньше,» - мелькнуло у него в голове. Он снова внимательно осмотрел его со всех сторон, на этот раз более вдумчиво и критически. Затем вскинул его, приладился и покрутился в разные стороны. Потом опустил ствол и пошёл гулять с ним по складу, периодически вскидывая и вертя в руках. Вернувшись через пару минут к «старшим», майор молча отдал оружие полковнику. Тот спросил: - Ну, что скажешь? - Тяжелый, конечно… А так вроде ничего, удобно. - Ну, за пушку, из которой можно завалить динозавра, найдись таковой, плата весьма щадящая, не находишь? – резюмировал в ответ полковник. - Нахожу. Только на кого её изобретали, если по-серьёзному? - Был бы ствол, а уж на кого с ним ходить, всегда найдётся, - ответил генерал, – А если по-серьёзному, то наши нынешние «заклятые друзья» тоже в своё время наизобретали много всего интересного. И продолжают, кстати. Только у них тогда всё хуже получилось с секретностью, мы прознали. В том числе на то и изобретали. И были у них там вещи как бы даже не пострашнее динозавров. Большего не скажу, потому как сам не всё знаю. Да и не положено. Майор с полковником понимающе покачали головами. Генерал продолжил: - Дальше по теме. Режимов стрельбы два, одиночный и автоматический. Скорострельность регулируется, максимальная - 420 выстрелов в минуту. Обусловлена конструкцией и скоростью перезарядки конденсаторов. Есть возможность подключения прямо к комбинезону, тогда будет питаться от него. И «самописец», если включен, будет считывать со «ствола» всю информацию. Индикаторы на ствольной коробке показывают количество патронов в магазине, режим огня и температуру. Важно потому, что система охлаждения хоть и продуманная, но всё же не идеальная. К перегреву оружие весьма чувствительно. Случись таковой - сработает автоматика и оно отключится, и пока не остынет, стрелять не сможешь. Магазины коробчатые, двухсекционные, на 40 патронов. Глушитель с функцией пламегасителя. Стреляет довольно тихо, но не бесшумно. Хотя на фоне каких-нибудь работающих механизмов, например, уже не услышат. Ввиду массы и особенностей конструкции отдача предельно низкая, но всё же где-то на уровне АКМ, поэтому длинными очередями особо не постреляешь. Прицельно, по крайней мере. Да и боекомплект у тебя будет невелик, 300 патронов всего. Это почти всё, что оставалось у военных после испытаний. Себе они, естественно, тоже что-то оставили, но, понимая серьёзность ситуации, вряд ли пожадничали. В рамках стандартной разведывательно-диверсионной операции этого хватило бы за глаза, но здесь не совсем тот случай. Или даже совсем не тот… Мы с полковником, проверяя пристрелку и работу, отстреляли только полмагазина, всё остальное оставили тебе. Очень надеюсь, что тебе этого хватит. Лучше бы, конечно, чтоб вообще не пригодилось. В самом крайнем случае придётся тебе проявить смекалку. Тебе её, конечно, не занимать, да и добра разного «там» было много, но всё же. - Ладно, разберусь. Как бой, кстати? - Бой на уровне серийных полуавтоматических винтовок. На 200 метрах выдаёт меньше «минуты». На полигон не ездили, поэтому на более дальних дистанциях не проверяли. Да и в условиях комплекса вряд ли тебе это понадобится. К теме точной стрельбы: в комплекте идёт прицел переменной кратности 1,5-6х. Вообще, их было даже два. Тот, про который сказал - ранний вариант, обычный, аналоговый. Есть ещё более поздний, электронный, с кучей приблуд. Но он не откалиброван и возиться с ним уже некогда. Хотя с учётом возможностей шлема тебе и обычного будет достаточно, оптику тоже проектировали в связке. - Хорошо. А «сбруя» к этому всему есть? - Нет, вот со «сбруей» беда, - снова заговорил полковник, - Не было в комплекте вообще ничего, даже подсумков. Мерки с комбеза и ствола я уже снял, технарям задачу поставил. Чудо-технологий, конечно, не будет, но сделают всё чин по чину. Сам знаешь, не первый день, поди, вместе работаем. - Да знаю, конечно, - улыбнулся майор, - Пока не жалуюсь. - Надеюсь, что и в этот раз не придётся. Время подогнать снарягу у нас ещё будет. Пока всё, товарищ генерал? – спросил полковник, повернувшись к генералу. - Да, Игорь, прячь всё. Зайди ко мне через полчаса, побеседуем ещё, - ответил генерал. Полковник, молча кивнув, развернулся и пошёл вглубь склада. Генерал, повернувшись к майору, спросил: - Ну, что скажешь? Приободрился, смотрю? - Ну, с таким-то набором вообще грех унывать, - удовлетворённо ответил майор. Он действительно заметно оживился. — Вот и отлично. Пойдём, заберёшь документы. - Всё, Николаич, бывай! – окликнул майор полковника, который уже успел скрыться за стеллажами. - Давай, Слав, увидимся, - донёсся приглушённый голос из глубины. Генерал с майором вышли из склада и пошли обратно в сторону лифта. Весь обратный путь до кабинета они прошли молча. Майор всё это время прокручивал у себя в голове различные варианты ситуаций боевого контакта с возможным противником и способы применения нового снаряжения. По сравнению с серийными образцами его тактические возможности были гораздо шире, и только за тот недолгий путь майор успел мысленно набросать пару десятков вариантов. Отвлёкся от своих мыслей он уже переступая порог генеральского кабинета. Генерал подошёл к своему рабочему столу и взял с него толстую папку в синей клеёнчатой обложке. Протянув её майору, он сказал: - Смотри, здесь копии всех документов по комплексу и некоторые общие инструкции по заданию. На изучение и подготовку у тебя ровно неделя. Ничем, кроме этого, ты заниматься не будешь. Все дела, которые сейчас ведёшь, завтра сдашь своему начальнику отдела. Он уже в курсе. Срочные он кому-нибудь передаст, несрочные пока уйдут в архив. Работать с документами будешь в своём кабинете. Строго говоря, по инструкции ты вообще должен делать это здесь и под моим присмотром. Но сотрудник ты проверенный, поэтому на сей раз позволю себе инструкцией пренебречь. Да и не люблю я, честно говоря, висеть над душой у подчинённых. И ещё больше не люблю такого по отношению к себе. Ознакомишься со всем подробнее, может, скорректируешь план действий. Заодно прикинешь, что ещё из снаряжения тебе может понадобиться. Коваленко выдаст всё без вопросов. Начало операции назначено на двадцать второе число. К этому моменту будут готовы результаты экспертизы и спутниковая съёмка от военных. Время операции – 72 часа на поиск шахты и столько же с момента твоего спуска в комплекс. В зависимости от результатов съёмки и поисков может быть изменено, плюс-минус сутки в обе стороны. Остальное доведу в течение недели, по мере поступления новостей. Сейчас отнеси папку в свой кабинет и убери её в сейф. И на сегодня можешь быть свободен. Но будь на связи, если что. Вопросы есть? - Никак нет, товарищ генерал. Разрешите идти? - Иди. Майор молча кивнул, перехватил папку поудобнее и покинул кабинет генерала. Путь до своего кабинета на пятом этаже, в другом крыле здания, он проделал практически машинально. Как и было положено человеку его профессии, он умел контролировать свои мысли и эмоции. Да и в присутствии старших товарищей некогда было глубоко обдумывать всё услышанное. Но оставшись с собой наедине, он в какой-то момент не смог совладать с потоком своего сознания, и теперь мысли роились и беспорядочно носились в его голове, словно огромная стая летучих мышей. Подумать действительно было над чем. Помимо того, что в полученной информации было много белых пятен, своей иррациональной сутью она вызывала вполне рациональные опасения. Стараясь упорядочить свои мысли, он даже сбавил шаг. Войдя, наконец, в свой кабинет, он снял верхнюю одежду и повесил её на спинку стула. Затем распахнул настежь окно и несколько минут смотрел из него на улицу, ловя порывы осеннего ветра. Закрыв глаза, Борислав (именно так звучало его полное имя, и он не любил, когда его называли Борисом или Борей) начал выполнять упражнение «цветочное дыхание», которому когда-то его обучил один тибетский монах. *** О судьбе этого монаха, как и о некоторых подробностях Славиной молодости, стоит рассказать отдельно. В своё время он заменил майору отца и деда, и Слава всегда с теплотой вспоминал его. История его, как и многих других людей, перемолотых в жерновах событий ХХ века, была невесёлой. Родился он в начале столетия и вырос в обычной крестьянской семье, в небольшой деревушке одного из приграничных с Китаем районов Тибета. Во время войны с китайцами в начале 30-х годов потерял всю свою семью. Не найдя в себе сил начать жить заново, ушёл послушником в буддийский монастырь, где долгие годы обучался духовным практикам и медицине. После захвата Тибета Китаем в начале 50-х годов он, как и тысячи других священнослужителей, был арестован и отправлен в один из трудовых лагерей на севере страны. Лагеря эти мало чем отличались от немецких или японских концлагерей времён Второй Мировой. За семь лет заключения монах испытал на себе такие вещи, которые очень тяжело воспринимаются даже на слух: земляные бараки, холодные и сырые, с гнилой соломой вместо кровати, кишащие крысами и насекомыми; дневной паёк из миски риса и нескольких плесневелых овощей; бесконечные побои и издевательства со стороны лагерной охраны, и многое другое. Во время одного из бунтов он сумел сбежать и добраться до советской границы. В Союзе беглеца приютили и не стали выдавать китайским властям. Оформили ему гражданство, дали жильё и работу, обучили русскому языку. Так из Гонгора Хайдана он стал Георгием Хайдановичем Хайдановым. Работал он кочегаром в котельной местной школы и жил на окраине деревни, неподалёку от дома бабушки Борислава. Часто медитировал и занимался йогой, отчего слыл среди местных чудаком. Однако, при этом пользовался большим уважением, потому что никому никогда не отказывал в помощи и советах, особенно по части народной медицины. На досуге собирал знакомые ему растения и делал из них различные снадобья. Кроме этого, часто выступал в качестве местного травматолога и костоправа, помогая с бытовыми травмами типа вывихов, растяжений и ушибов, которые были постоянными спутниками рабочего люда. Однажды даже помог рабочему со стройки, которому рассекло руку упавшим стеклом. Сделал пару швов, замазал её какой-то мазью и туго забинтовал. Рабочий смог попасть в больницу только сутки спустя и врачи, сняв повязку, лишь удивлённо вздохнули: рана зарубцевалась и была практически сухая, хотя при обычном лечении на такое потребовалась бы неделя. Происходило всё это, к слову, в небольшой деревне в Забайкалье. Получить полноценную медицинскую помощь на ту пору можно было только в райцентре, куда возможность быстро добраться была далеко не всегда. Поэтому помощь Хайданыча, как его по-простому называли знакомые, была неоценимой, и в местном сельсовете, зная об этом, никогда не гоняли его за «идеологию» и всегда шли ему навстречу в решении каких-то вопросов. Например, специально для него заказывали в местную библиотеку разные словари, медицинские справочники и прочую литературу. Мать Славы переехала в ту деревню вместе с сыном после того, как его отец, служивший в погранвойсках на Дальнем Востоке, погиб в одном из приграничных конфликтов с китайцами в 1969 году. Уехать далеко в глушь её толкнула нужда. Уже на тот момент женщина страдала хронической почечной недостаточностью. Сказались тяжёлая беременность и постоянные переезды с частой сменой климата. Сильный стресс из-за потери мужа тоже внёс свой вклад. Она не хотела увозить сына далеко от цивилизации, но понимала, что кроме свекрови ей больше некому помочь. Своих близких родственников у неё не было. Поэтому она приняла сложное, но, пожалуй, единственно верное решение. Там, в деревне, благодаря травяным отварам от Хайданыча её состояние стабилизировалось и даже немного улучшилось. Но однажды, будучи в командировке далеко от дома, она заболела. Это был обычный грипп, но у женщины не было времени и возможностей лечиться должным образом. Из-за этого в её ослабленном организме болезнь очень быстро дала осложнение в виде пневмонии. Женщину госпитализировали, но было уже поздно. Она умерла в больнице, оставив сиротой десятилетнего мальчишку. Бабушка же, несмотря на преклонный возраст, была достаточно крепкой женщиной. Пенсия её хоть и была маленькой, но вкупе с помощью от государства позволяла обеспечить Славу всем необходимым. Однако, она не могла заменить ребёнку мать, по которой мальчик сильно тосковал. Отца он помнил очень смутно и почти не чувствовал его отсутствия, но без матери ему было очень тяжело. Он стал угрюмым, замкнутым и почти перестал общаться с товарищами. Успеваемость в учёбе тоже пошла под откос. Может, так бы и продолжалось дальше и неизвестно, чем закончилось бы всё это, не встреть он на своём пути старого монаха. А вернее, тот однажды сам подошёл к нему, когда Слава в очередной раз бесцельно бродил по школьному двору. Мальчик знал деда Жору и всегда здоровался при встрече. Он часто проходил мимо его дома, когда ходил в лес или на пруд, и иногда видел его, находясь в школе. Слава также знал, что мама и бабушка иногда брали у него лекарства. И дед Жора даже был на похоронах мамы, всё время бормоча что-то на непонятном языке. Тогда, в школьном дворе, они разговорились и с того момента подружились. Мальчик быстро привязался к старику. Слава часто захаживал после занятий к нему домой или в котельную, когда тот был на работе. Ему очень нравилось слушать Хайданыча. Поначалу мальчику нелегко было понимать его из-за сильного акцента и своеобразной манеры повествования, но он быстро привык. Старик рассказывал Славе всё, что знал сам и понемногу учил всему, чему когда-то учили его. Он говорил ему о том, что есть Будда, который вечен и бесконечно мудр, что Жизнь и Смерть держат друг друга за руки в Великом Круге, о том, что нужно научиться слушать своё сердце и очищать разум. Показывал лекарственные растения и объяснял, как их готовить, чтобы раскрыть их целебный эффект. Объяснял, что такое йога и медитация и для чего они нужны. Всё время твердил, что тело это храм души и её инструмент, и нужно закалять его упражнениями и трудом. Стал учить парня мужской работе в дополнение к школьным урокам труда. Слава, конечно, не воспринимал глубокую буддийскую философию и частенько пропускал её мимо ушей, но очень внимательно прислушивался к более «земным» наставлениям Хайданыча. Постепенно он воспрял духом. Примерно через год он снова стал тем же жизнерадостным мальчишкой, каким был раньше. Но вместе с этим, за этот год он сильно повзрослел. Стал серьёзнее, вдумчивее, смелее и самостоятельнее. Учителя в школе всё чаще замечали, что по сравнению со сверстниками он мыслил совсем другими категориями. Помимо этого, парень начал всерьёз заниматься спортом и подтянулся в учёбе. В тёплое время года трижды в неделю он ездил на велосипеде в соседнюю деревню, где в местной школе была секция вольной борьбы. Зимой Слава бегал туда на лыжах. Хуже было осенью и весной, в распутицу. Тогда приходилось ловить попутчиков в виде шофёров и трактористов, чаще всего из местного совхоза. Но парню почти всегда везло с ними. Довольно скоро он уже знал многих из них, и те сами приветливо сигналили и махали ему рукой при встрече. В родной школе Слава посещал кружок технического творчества и нередко выступал в районных и краевых конкурсах. Так прошло ещё шесть лет. За это время Борислав из мелкого худощавого мальчугана превратился в крепкого симпатичного парня. Он закончил школу с серебряной медалью, но не мог решить, куда поступить после неё. У юноши было много разносторонних интересов, что очень усложняло выбор. В дело вмешался случай. За пару лет до этого на должность местного военкома был назначен бывший сослуживец отца Славы. На приписной комиссии он узнал парня по фамилии и, пообщавшись с ним, рассказал, что ему положено поступление без конкурса в любое училище, подведомственное КГБ. Вспомнив об этом и немного поразмыслив, Борислав решил продолжить дело отца. Получив от военкома рекомендацию, он поехал в Москву и, успешно сдав все экзамены и пройдя собеседование, стал курсантом Московского высшего пограничного командного училища. Перед отъездом он очень сердечно попрощался со своим наставником. Слава был очень удивлён и растроган, увидев, как у старика, который всегда был образцом спокойствия и невозмутимости, текли по щекам слёзы. Он наказал товарищам помогать ему в случае нужды и попросил тётку, которая теперь обязалась приглядывать за бабушкой, проведывать его тоже. Находясь на учёбе, он регулярно слал письма бабушке и деду Жоре, в которых делился впечатлениями о Москве. Приезжая домой на летние каникулы, первым делом после встречи с родными будущий офицер госбезопасности шёл к своему пожилому наставнику и во всех подробностях рассказывал ему о жизни в столице, на что в ответ получал порцию житейских мудростей и наставлений. Затем всё лето парень подрабатывал и помогал старикам решать разные бытовые вопросы. Не забывал он, однако, и о себе. Пока молодой курсант был на каникулах, редкая гулянка сельской молодёжи обходилась без него. За два с небольшим месяца он с лихвой навёрстывал всё, что упускал в суровых стенах училища. Тем не менее, он никогда не выходил за рамки приличий, ограничиваясь безобидным молодёжным лихачеством и озорством. Наконец, Борислав закончил училище. Получив диплом с отличием и лейтенантские погоны, он тут же получил место в одном из особых отделов КГБ. Сотрудники обратили внимание на его незаурядные способности ещё в период его учёбы и уже тогда пригласили его к себе на службу. Курсант согласился не раздумывая. Служба обещала быть интересной, да и жалование сулили неплохое. Ему сразу же выделили служебные жильё и автомобиль, что стало для него приятной неожиданностью. Начальник отдела, вручая ключи и документы едва не прыгавшему от счастья лейтенанту, не забыл спустить его с небес на землю, напомнив, что машина в первую очередь для служебных целей, а уж потом «девок по Москве катать». Получив через два года работы внеочередное звание старшего лейтенанта, Борислав в очередной раз поехал в отпуск домой. В деревне жизнь шла своим чередом. Друзья и товарищи также отучились и работали, многие из них уже обзавелись семьями и все вместе они грезили светлым будущим, которое обязательно должно было наступить после перестройки. Хотя Слава, успев к тому моменту побывать в нескольких заграничных командировках, не питал на этот счёт особых иллюзий. Но и особо не переживал, вспоминая слова Хайданыча, о том, что «всё есть Будда». Придя, как обычно, в гости к своему наставнику, которому на тот момент было уже за восемьдесят, молодой лейтенант рассказал ему о последних событиях в своей жизни. Они сидели за небольшим столиком на крыльце, друг напротив друга. Старик, всегда внимательно слушавший своего ученика, даже когда не понимал, о чём идёт речь, в этот раз был каким-то отстранённым и замкнутым. Он только загадочно улыбался и молча качал головой, слушая его рассказ. Слава заметил перемены в его поведении и пытался понять, с чём они связаны. Но старый монах в какой-то момент внезапно оборвал все его размышления и заговорил, делая длинные паузы: - Я боялся, что не успею увидеть тебя, Слав… Я уже неделю вижу один и тот же сон... Цветущий сад из абрикосов и слив, а позади горы… Это те места, откуда я родом… Мой путь здесь заканчивается и мне пора уходить… У меня к тебе последняя просьба: похорони меня по буддийскому обычаю. У нас в Бурятии есть дацан… Отвези меня туда, там всё сделают. Деньги на все расходы есть. Всё лежит в сундуке под моей кроватью. Возьми ключ… А сейчас иди. Поищи машину. Пожалуйста… А мне нужно готовиться… - Дед Жор, ну ты чего? – приободряющим тоном спросил Борислав, - У тебя ж здоровья ещё ого-го! На моей свадьбе ещё гулять будешь! Детей моих, может, ещё увидишь… Ну!.. Хайданыч молча посмотрел на него, и Слава всё понял без слов. Это был взгляд уставшего человека, который действительно проделал долгий путь и готов отойти в мир иной. Но в этом взгляде не было боли, отчаяния или страха. Только смиренное спокойствие. Оба они знали, что когда-то это случится, но Слава всё время гнал от себя эту мысль, хотя часто слышал от своего наставника, что это нужно принимать как должное. Собравшись с мыслями, он встал, взглянул ещё раз на старика и молча ушёл со двора. Машину он нашёл без труда, договорившись о «буханке» в совхозе, где он многих знал. Весь остаток дня Борислав проходил в каком-то отупении, а ночью долго не мог уснуть. Выручил только бабкин самогон, который она понемногу гнала и использовала, в основном, для медицинских и технических нужд. Утром Слава долго не мог решиться пойти проведывать Хайданыча. Когда он, наконец, собрался и пришёл к нему, то нашёл старика мёртвым. Тот лежал на своей кровати, одетый в белые одежды, с умиротворённым выражением лица, и казалось, что он почти улыбался. Слава сходил за участковым и врачом, чтобы оформить всё как положено. Потом обошёл соседей и, рассказав им печальную новость, организовал для них небольшие поминки. После этого вызвал «буханку» и отвёз тело наставника в Иволгинский дацан, в соседнюю Бурятию. Там его кремировали и прах развеяли на территории монастыря. По просьбе покойного, которую Слава нашёл вместе с деньгами в его сундуке, он передал настоятелю монастыря несколько толстых ежедневников, которые были исписаны по-тибетски. Слава догадался, что это были дневники старика, в которых он описал всю свою жизнь. Проведя несколько дней в монастыре и оказав своему наставнику все последние почести, он вернулся в свою деревню, а ещё через неделю был уже в Москве. *** Закончив дыхательные упражнения, майор почувствовал прилив спокойствия. Он ещё несколько минут глубоко вдыхал холодный октябрьский воздух. После этого Борислав закрыл окно, спрятал документы в сейф и вышел из кабинета. Спустившись пешком на первый этаж, он прошёл по коридору до главного входа, небрежно махнул дежурным на прощание и вышел из управления.