Сломленные

      По Верхней улице прогуливались ученики, заглядывали в витрины, кучками собирались на тротуарах. Дафна пожала плечами:       — Не знаю… Может, зайдем?       Мы дошли до «Платья тётушки Пегс». В витрине был вывешен большой плакат, и его разглядывали несколько местных жителей. По коже прошел холодок: сбежавшие заключённые из Азкабана. Я равнодушно глазела на яркие костюмы в магазинчике, и мысленно вспоминала рецепты из книги зельеварения. Таков мой способ отключаться от внутреннего голоса, бурлящего безумными идеями у меня в голове. Некоторые настолько безумны, что пугают меня.       Дафна, как обычно, думала о себе. Поймав свое отражение в зеркале, она принялась вслух восхищаться им. Да, Гойлу придется запастись комплиментами. Обычное беззаботное лицо моего отца стояло перед глазами. Он никогда не говорил о моей матери. Словно ее и не было. Все, что у меня есть, это короткое воспоминание… Но даже его у меня не должно было быть. Отец забрал то, на что не имел право.       Я сжала кулаки.       — Как тебе?       — Как и все предыдущие — тебе идёт.       Гринграссы — одна из двадцати восьми чистокровных семей Британии. Нужно соответствовать — все самое лучшее. Это в крови.       — Тебе совсем неинтересно, витаешь в облаках. Ты будешь танцевать в школьной форме?       — Моя нога после падения сильно повреждена, — я нахмурилась. — Не могу долго стоять, так что, займусь домашним заданием, чтобы потом спокойно отдыхать.       Мы встретились взглядами, в её глазах мелькнула жалость, и она отвела их:       — Дафна, все нормально! Не делай такую сконфуженную мину, — при виде ее подавленности, мне захотелось вернуть ее настроение. — Морщины будут, а лицо будущей королевы бала надо беречь.        Она вдруг подняла глаза и выпалила скороговоркой:       — Астория идёт на бал с Драко!        Астория Гринграсс — младшая сестра Дафны. Слизеринка, чистокровная. Ничего удивительного, что она идёт с ним. Их родители все давно решили. Лучшая партия.       — Так, давай раз и навсегда закроем эту тему, — я отгородила себя от подступающих эмоций. — Между нами ничего нет. Просто оказались в ненужном месте в ненужное время.        Если когда-то у меня и мелькнула мысль, что мы сблизились, то сейчас меня постигло разочарование.       «Наивная дура. Теперь, ещё и хромая наивная дура».

***

      Я помнила этот кабинет при каждом из троих его прежних владельцев. Когда его занимал Златопуст Локонс, стены были оклеены его портретами. Придя к Люпину, почти наверняка можно было увидеть какое-нибудь диковинное Темное существо в клетке или аквариуме. При самозванце, выдававшем себя за Грюма, кабинет был набит разнообразными инструментами и приспособлениями для раскрытия тайных козней. Теперь, при декане Снегге — это большое темное помещение, позволяющее свободно оттачивать мастерство на практике. Свободных мест на трибуне почти не осталось. Я начала пробираться к Нотту в самый конец. Теодор Нотт — сын Пожирателя смерти — Нотта-старшего.       «Интересно, он знает обо мне и Малфое?»       Каждый раз смотря на него, в глаза бросается правая бровь со шрамом на ней — квиддич, неудачное падение и своеобразная «награда». В отличие от многих представителей чистой крови, Тео не выглядит идеальным, скорей наоборот. Судорога свела ногу. Этого было достаточно, чтобы оступиться.       — Ловлю!       Сильная рука подхватили меня за локоть и удержала. Нотт играет в квиддич, годы тренировок сказались на нем: хорошо развита мускулатура, быстрая реакция.       — Чувствую себя неуклюжим троллем.       — Тогда ты самый красивый тролль, которого я встречал.       «Он умеет ставить в тупик».       — Ты можешь сказать спасибо, — он смотрел с лёгкой насмешкой, слегка изогнув левую бровь, что придало его образу нагловатый и самоуверенный оттенок. — И мы закончим этот неловкий диалог.       — Спасибо, Нотт!       — Не за что, Мора!       Я закатила глаза и пихнула его в плечо. Снегг поднял в руке зажатую палочку и отправил Невилла Долгопупса в нокаут. Большая часть учеников потерпела поражение. Мы оттачивали отталкивающее заклинание депульсо. Я сосредоточилась. Смотря на палочку противника, я уже видела направление его мыслей. Яркий луч пролетел слишком быстро, а потом рассыпался, ударившись об кирпичную стену. Кирпич треснул.       — Десять очков Слизерину, — встретился со мной взглядом профессор. — Минус пять очков Гриффиндору, Уизли.       Пары менялись. Передо мной встал Малфой. Мои губы скривились, дрогнули. Он ничем мне не обязан, но поступил отнюдь не как джентльмен. Стараясь не отвлекаться на эмоции, я удерживала приклеенную улыбку, будто внутри меня не закипала буря. Сжав палочку в руке, мной овладело нетерпеливое и тревожное желание продемонстрировать ему свои претензии.       — Депульсо!       — Протего!       Малфой отскочил в сторону, заклинание отрекошетило. Я не выпускала из поля зрения его палочку, чтобы предугадать атаку.       — Остолбеней!       — Экспеллиармус!       Не прошло и секунды. Палочка в моей руке пульсировала, готовясь к следующему бою. Я никогда не любила дуэли. А теперь мне хотелось продолжить. Чудовище, которое вскармливалось мной, желало припомнить все обиды. Драко молча подошел ко мне. Обижаясь на него, я в то же время прекрасно осознавала, что с каждым днём это чувство гаснет. Так я и держалась всю неделю — избегала его. Он спрятал палочку под мантию и зашагал в направлении трибун.       — Даже ничего не скажешь?       Вопреки своему самообладанию я вскипела. Малфой оглянулся:       — Я не просил тебя геройствовать. Это твой выбор. Я ничего тебе не должен.       Меня пронзила вспышка гнева. Может, потому, что он прав, и эта правда бьет меня по самому больному.