Сломленные

      Девушка вскинула вверх голову.       — Круцио!       Её боль была совершенно невыносимой; кости, казалось, вот-вот расплавятся, а голова разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах… забыться… умереть… Весь её ужас и боль засасывали мое сознание в пучину безумия. Девушка последний раз вскрикнула. Глаза были закрыты. Бледное тело безвольно лежало на полу. Сердце не билось.       Я забыла, как дышать — просто стояла и смотрела. В моей груди словно выжгли огромную дыру, вынули сердце и зашили рану. В ушах еще стоял её крик. «Умоляю». «Хватит». Раз за разом. И я не могла его заглушить. Я слышала, как в соседней комнате Лестрейндж мучала мужчину. Между пытками, стоя на коленях в собственной крови, он звал девушку по имени.       — Авада Кедавра!       Раздался звук рухнувшего на пол тела. Мысли мои стали бесстрастными. На мантию попало несколько капель крови.       — Выглядишь так, словно кого-то убила, — Раздался насмешливо ядовитый голос.       — Мантия. Новая. Жалко.       Я все еще не могла отвести взгляда от девушки. Потерпит ли моя душа ущерб от того, что я обрекла другую душу на боль и унижение? Душа — нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее — значит совершить противное природе насилие.

***

      Туалетная комната Плаксы Миртл расположена на первом этаже Хогвартса, чуть выше Большого Зала.Ее дух живет здесь. Ученики частенько распивают тут огневиски.       «Нужно замыть мантию».       Крик раздался в туалете, и на секунду я подумала, что Миртл снова кого-то напугала, но он повторился с новой силой.       — ПРЕКРАТИ! НЕ НАДО!       В луже воды лежал Малфой, его кровь пропитала его одежду, на теле были глубокие порезы. Он издал стон боли.       — ПОТТЕР! ПОТТЕР НАПАЛ НА ДРАКО!       За углом с палочкой в руке стоял Гарри.       — Что ты наделал?       Малфой тяжело дышал. Вода на полу окрасилась в багровый цвет. Резко повернувшись, я выхватила волшебную палочку. Гарри инстинктивно вытащил свою. Заклятие промазало мимо него на несколько дюймов, разбив лампу на стене.Я выпустила защитное заклинание, закрывая себя и Драко от осколков. Гарри метнулся в сторону — взмахнул палочкой, но я блокировала заклинание, собираясь выпалить собственное:       — Вердимиллиус! — из палочки вырвались зелёные искры.       Поттер отскочил в сторону. На стене остались дыры:       — Баубиллиус! — раковина разлетелась на части.       — Нет! Нет! Погодите! — взвизгнула Плакса Миртл, и по туалету разнеслось громкое эхо. — Стойте! СТОЙТЕ!       Поттера качнуло назад, и он с громким плеском рухнул на покрытый водой пол, выронив палочку из руки. Я бросилась к Малфою, лицо которого уже покраснело, а белые ладони скребли залитую кровью грудь:       — Нет… нет…       Я упал на колени рядом с ним, неудержимо сотрясавшимся в луже собственной крови. Плакса Миртл истошно завопила:       — УБИЙСТВО! УБИЙСТВО В ТУАЛЕТЕ! УБИЙСТВО!       Сквозь дверной проем послышались приближающиеся шаги.

***

      Снегг всю ночь провел в лазарете с Драко. Ему удавалось соединять зельями и заклинаниями самые глубокие порезы, которые казались неизлечимыми.        Мы стояли с Поттером в кабинете Альбуса Дамблдора. Из всех кабинетов — а за все года обучения я побывала во всех — кабинет Дамблдора был самый интересный. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа.       — Знаешь, что я думаю, Поттер? — очень тихо сказал Снегг. — Я думаю, что ты лжец и мошенник.       — Я — я не согласен, сэр, — сказал Гарри, все еще отказываясь смотреть в глаза Снеггу.       — Что ж, посмотрим, что вы почувствуете после вашего задержания, — сказал профессор. — Десять часов утра в субботу, Поттер. Мой кабинет.       —Но, сэр …— сказал Гарри, в отчаянии переводя взгляд на директора. —Квиддич… последний матч…       — Десять часов, — прошептал Снегг с улыбкой. — Бедный Гриффиндор…       — Директор, прошу снять наказания с мисс Эрхарт, — переключил свое внимание на меня декан. — Она защищала студента и сама защищалась от Поттера.       — Мисс Эрхарт, профессор говорит правду? — в голосе директора было что-то успокаивающее, уютное.       Я кивнула. Перед глазами стояли образы окровавленного Малфоя и обездвиженного Поттера.       — Гарри, наказание профессора весьма лояльно. Вы знаете, что темные проклятия запрещены не только в школе?       Гриффиндорец неохотно согласился:       — Виноват, сэр.       — Однако, студентам запрещено и покидать школу в ночное время, — прозвучал строгий голос Альбуса Дамблдора, обращенный ко мне. — Минут тридцать очков.       — Извините, директор.       Мы вышли из кабинета и разошлись в разные стороны.       Блокировала все удары. У Поттера не было ни единого шанса. Если бы профессор не вмешался, то я бы заставила его почувствовать ту боль, которую он причинил Драко.       Его состояние признали стабильным. Пэнси и Астория сидели рядом с его кроватью. Слезы ручьем лились по их щекам, и мадам Помфри с недовольным видом смотрела на нарушительниц постельного режима больного.       — Девочки, незачем плакать, он поправится. Давайте-ка дадим мистеру Малфою отдохнуть.       Девушки постояли у его кровати еще несколько минут и неторопливо пошли к выходу. Я спряталась за одну из ширм.       — Мисс, я вас вижу.       — Я, наверное, зайду позже.        — Пять минут, — целительница мягко улыбнулась и молча ушла, оставив нас наедине. — Не больше.       Было так странно видеть его таким беззащитным. Прислушиваясь к его ровному дыханию, я любовалась его лицом, таким красивым и безмятежным.       «Отнимая жизни, я всегда спасаю твою».