Сломленные

      Как только стих ветер, обрушилась тишина, белая и плотная. Мы с Ноттом сидели наверху астрономической башни, завороженные этим умиротворением, не решаясь ни пошевелиться, ни заговорить.       — Так, — наконец сказал он и три раза похлопал по пузатой бутылке огневиски. — Это судьба свела нас троих, — и решительно откупорил её.       — А почему ты не пошел на бал, — задумалась я, разглядывая его тонкие черты лица.       Запах алкоголя ударил в нос. Жидкость обожгла горло и обволокла язык горечью.       — Полапать девчонок за талию и потанцевать? — усмехнулся он, припадая губами к бутылке. — Ничего интересного.        Я посмотрела на свою ногу.       — И стоило оно того?       — Что?       — Становиться калекой ради парня, который даже с тобой не здоровается, — Тео, как хитрый лис, склонил голову набок и прищурил глаза. — И идёт на бал с другой.        Его слова длинной острой иглой вошли в самую грудь, словно нога застревающая в сугробе.       — Так вышло, — бросила я. — Малфой мне ничего не должен.       — Пресвятая Мать Тереза.       Нотт закурил. Потянулся, словно намереваясь докоснуться до меня, но вместо этого протянул сигарету. Затянулся:       — Малфой любит только себя. Другие для него — достижение целей.       — Говоришь так, словно он разбил тебе сердце, — отшутилась я, подкуривая сигарету.       Нужно опасаться людей, которые отличаются от тех, кем кажутся, и ты никогда не догадаешься, что происходит в тайниках их сознания. На что они способны. В случае Тео тайное прячется настолько глубоко, что никто не разгадает его.       — Просто у нас много общего: отпрыски аристократических семей, потомки нескольких поколений чистокровных волшебников, — пристально глядит на меня. — Особая связь с Тёмной магией…       — Говори прямо, — обрываю его я.       — Ты знаешь, что Малфою до сих пор удается обходиться без убийств?       Любопытство заменяется замешательством.       — Значит ты все знаёшь, — мой голос спокоен, уверен, и я не обрываю наш зрительный контакт. — К чему этот разговор?        Он медленно вздыхает.       — Я уважаю его, — есть что-то, чем Тео не хочется делится, тщательно подбирает слова. — Жалко будет потерять достойного соперника, если его характер что-то сломает…        Ничего не говорю.       — Кстати, Мора, по тебе и не скажешь, что ты убийца.        Достаточно последней фразы, чтобы привести меня в чувства. Я расправляю плечи, встаю, собираясь закончить этот разговор.       — Прости, если обидел тебя, — Тео закуривает очередную сигарету. — На правду же не обижаются.       — Пошел ты, Нотт.       Пока какая-то часть внутри меня корчится от нахлынувших воспоминаний, мозг выдает: я не знаю, каким путем мне идти…и куда...

***

      Я бродила по внутреннему двору школы. На рыхлом снегу оставались мои следы. Небо надо мной было темным, усеянным множеством звезд. Они соединялись в созвездия на темном холсте — великолепное зрелище.       Тело мое охладилось, кончик носа пощипывал. Слова Нотта стояли звоном у меня в ушах. Лучше не становилось. Приближение чужих шагов я услышала сразу, их выдавал легкий шорох снега. Меня не удивило, что я здесь не одна. Может кто-то сбежал из-под надзора учителей, чтобы поцеловаться в темной уголке или распить огневиски.       Он внезапно возник в поле моего зрения на расстоянии вытянутой руки. Его волосы отливались в серебряный оттенок из-за лунного света.       «Благородная красота».       Вокруг вихрился снег. Снежинки таяли на горячей коже.       — Ты что-то хотел?       Драко смахнул с челки снег, стараясь не встречаться со мной взглядом.       — Да, — я по прежнему рассматривала его. — Как староста Слизерина, я хотел бы узнать, почему ты бродишь здесь в такое время?       — А почему ты не кружишься в танце с Асторией или Пэнси? Определиться не смог?       Уголки его губ дернулись. Он подавил улыбку:       — Думаю, что это не твое дело.       — Жаль, я бы может помогла тебе развеять эти муки выбора, — желчь так и лилась из моего рта. — Если у тебя все, то я пошла, а то еще баллы снимешь.       — Я еще…не все сказал.       Я приподняла бровь, всем видом выразив недоверие.       — Не надо меня спасать.        Я скрестила руки на груди:       — Малфой, тебя слову «спасибо» не учили?       Он положил мне руку на плечо. Я замерла, но не уклонилась от прикосновения.       — Мне не нужна помощь. Ни твоя. Ни чья-либо.       Сверлю его взглядом. Вздыхаю, убираю его руку со своего плеча:       — То, что ты не замечаешь очевидных вещей — твоя проблема. Я тебе тоже ничего не должна. Что считаю нужным, то и делаю.       — Почему ты такая…       — Какая?       — Такая же, как и все, — сжимает он руки в кулаки. — Не лезь в мои дела.       — Ладно.       Я киваю. А у самой внутри все клокочет и выворачивается наизнанку. Внутри поднимается паника, всплывает мысль, что нужно бежать. Что незнание, может быть лучше, чем знание; что все переменится, а перемены не всегда к лучшему.       — Ладно?        Бежать некуда. Я обратила внимание, как близко оказались наши лица. Его губы — ближе к моим, чем когда-либо прежде. И прежде чем мои мысли успели вернуться из глубоких раздумий, руки его сомкнулись вокруг моей шеи, уверенно и крепко. Драко склонился к моим губам. Первое прикосновение его губ я ощутила остро. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый, поцелуй. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй. В мой рот, скользя, вторгся его язык. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, я поняла, что тоже целую его. Поцелуй окончательно потерял все оттенки нежности, став грубым и властным. Его руки, сильно сжав талию, притиснули меня вплотную к его телу. Вскинув руки, обхватила его затылок и зарылась пальцами в волосы. Рука Малфоя скользнула под мою мантию. Наши уста разделяли несколько сантиметров, дыхание смешивалось, становясь одним на двоих.       — Ну, что, — шепнул он. — Теперь мы в расчете?       Он грубо оттолкнул меня от себя, словно я была чем-то брезгливым, мерзким. Закрыв глаза, он сжал челюсть так, что желваки заходили.       — Только не говори, что ты подумала, что я это всерьез.       Слёзы закипают на глазах. Слегка морщусь, потому что их тяжесть причиняет боль.       — Нет, ты же Малфой. — Еще раз кидаю на него беглый взгляд.       Он молча уходит. Я смотрю ему в спину. Холодные снежинки пощипывают на опухших губах.