Сломленные

      Улыбка — признак дружелюбия. Но её не натянешь на лицо, как надевают шапку. Настоящая улыбка — это проявление того, что находится внутри. Иногда, улыбка говорит громче слов: « я рад тебя видеть, ты мне нравишься».        Внутри меня всё кипело. Вулкан подавленных эмоций готов взорваться. Я закрыла лицо ладонями и слёзы полились по щекам. Морозный воздух царапал лёгкие, пока я сотрясалась в рыданиях.       Кукла. Тряпичная безвольная кукла с пустыми глазами и приклеенной к лицу улыбкой. Раз за разом стараюсь держать себя в руках. Чтобы казаться сильной. А теперь меня трясет от ярости и обиды.       Вода под лежачий камень не течет, но она может сточить его. На это потребуется время, но вода просочится. Так и с людьми: для всего нужно время. Я знала, что Святочный бал продолжится в гостиных четырех факультетов. Как только я зашла, то увидела Дафну. Она сунула мне бутылку сливочного пива. Алкоголь прочистил горло. Я выпила все подчистую. На душе потеплело.        — Как я рада, что ты присоединилась к нашему торжеству, а не хандришь наверху.       Лучший способ прикинуться волком в овечьей шкуре — улыбка. Способность притягивать людей — это капитал, который останется с вами, даже когда все разрушится. Он поможет построить все заново.

***

      Человечество наделяет сновидения сакральным смыслом. Сны довольно точно характеризуют внутреннее состояние человека. Профессор Трелони говорит, что сны не снятся, если нарушена связь между сознанием и душой. В этом случае проснувшийся не будет ничего помнить.       Я открыла глаза. Длинные пряди прилипли к взмокшему лицу. Надо мной потолочные балки, узоры на зелёных обоях, тусклый свет, льющийся сквозь плотные шторы. Босые ноги касаются махрового ковра, одеяло сползает на пол. Иду к зеркалу. Там меня ждёт узкое бледное лицо — мелкие морщинки у глаз и глубокие носогубные складки. Волосы, безжизненными прядями, свисают с плеч.       Глубокие негативные переживания, которые остаются непрожитыми, не проходят бесследно. Это касается не только нашего душевного состояния, но и внешности. Расчесываю волосы, завязываю их в хвост. На ум приходит: сливочное пиво. Чудесное пиво. Оно способно исцелить и отключить надоедливые мысли в голове. Как вчера. Все можно списать на алкоголь.       Теплый свитер покалывает кожу. Осторожно спускаясь по темной лестнице, из которой раздаются тихие поскрипывания. Внизу меня ждёт два сюрприза: бутылка сливочного пива и чей-то силуэт у камина. Забини. Он уселся в кресле, закинув ноги на столик. Бутылка открылась с характерным хлопком, и только тогда он заметил, что не один:        — Доброе утро.        — Взаимно, Блейз. Тебе оставить?       Для человека звук его имени является самым приятным и самым важным звуком на любом языке:        — Ага.       Где-то за спиной лязгает массивная входная дверь, и мы вздрагиваем. Быть застуканными с алкоголем и провести каникулы на отработке — кошмар любого студента. Мы напряжённо слушаем шаги по коридору; ничего не предпринимаем, и только глядим друг другу в глаза. А потом в гостиной появляются Дафна с Гойлом, с красными лицами и заснеженными головами.        — Как я рад вас видеть, — с облегчением выдыхает Забини. — Не знаете, где Драко? Не могу его найти со вчерашнего вечера.       Зачастую имя человека ассоциациируется с его внешним видом, а возможно с чертами характера. Стоит выбрать особенность, бросившуюся в глаза, — волосы, глаза, руки…Белый дракон является самым быстрым и проворным, когда дело касается полётов. Малфой — хороший игрок в квиддич. Он проигрывал только Гарри Поттеру. Однако, два раза из трех у Поттера было солидное преимущество в скорости благодаря «Молнии».        — Ему пришла сова из дома.       Забини и Гойл обменялись короткими взглядами.        — Ой, Мора, — восклицает Дафна. — Твоя сова тоже принесла письмо.       Сунув бутылку пива Забини, я поспешила в комнату. Нет однозначного ответа на вопрос, откуда берутся навязчивые мысли. Тревожные раздумья указывают на непройденный жизненный этап.       Бумажный конверт лежал на тумбочке. Внутри меня все похолодело. Бывает так, что вы не ссоритесь, не скандалите, не деретесь, но хочется уйти на край света и больше никогда не возвращаться. Такое случается в любой семье. Моя не стала исключением. Атмосфера дома гнетущая, давящая и депрессивная. Словно дементоры высосали все яркие краски из его стен.

Жду тебя на рождественские каникулы. Говард Эрхарт.

      Мы уже давно не проводим время вместе в стенах родового поместья. Я и не хочу. Желаю лишь избежать этого общества раз и навсегда, но причин отложить этот визит у меня нет.       — Все хорошо, — из оцепенения меня выводит Дафна. — Письмо из дома?       — Да, собираюсь туда на Рождество.       Основа любых взаимоотношений — доверие. Его сложно добиться, но очень легко потерять.       — Ты же никогда не уезжаешь на каникулы, — обратила ко мне прищуренные голубые глаза. — Секретики?       — Да.       Девушка демонстративно взяла свое полотенце и молча вышла из комнаты.       «Обиделась. Надо будет купить ей подарок в Сладком Королевстве».

***

      Воздух казался невкусным, горьким, хотя вокруг поместья толпились массивные заснеженные деревья. Шагая по каменистой дорожке, ко входу в дом, волоча за собой маленький чемоданчик, я чувствовала себя снова маленькой и беззащитной. В холле царила тишина. Светлый мрамор блестел. Я взглянула себе под ноги и увидела растекающиеся мутные струйки. Тинки — маленький, старый домовой эльф. Застыл в нескольких шагах от меня:       — Хозяйка, хозяйка, Тинки так рад вас видеть!       Он суетливо подбежал ко мне, цепляясь за мой чемодан. На секунду эльф испарился, а потом снова появился рядом со мной.       — А где, па… — в горле у меня запершило. — Где мистер Говард?       — Хозяин велел начинать ужин без него, но он скоро вернется.       Я немного успокоилась.       — Тинки, наберешь мне горячей воды? — Вежливо попросила я, протягивая ему свою верхнюю одежду.       — Тинки рад быть полезным!       В доме что-то неуловимо для меня изменилось. Отовсюду слышалось завывание метели. Как только ветер затихал, то поместье снова погружалось в гробовую тишину, нарушаемую только потрескиванием поленьев в камине. Здесь так тоскливо и одиноко. Есть не хотелось, но из-за уважения к старому домашнему эльфу, я заставила себя проглотить пару ложек супа. Приблизившись, Тинки немного ссутулился и огляделся по сторонам:       — Молодой хозяйке следует знать… — произнес он неестественно низким и глухим голосом. — Скоро случится беда.       Тинки оглядел меня умоляющим взглядом:       — Хозяйке было бы безопаснее в Хогвартсе. Не надо было приезжать.       Домовик трансгрессировал при помощи эльфийской магии. В обеденную вошел отец. Помятый, небритый, с угрюмой физиономией. Его лицо острое, как бритва.       — Тинки, — громко зовет он эльфа, и его голос вспарывает сонный воздух вокруг. — Ты подготовил одежду?       Тело мое напряжено, как пружина. Ненавижу, когда он так громко разговаривает. Еще этот менторский тон. В детстве отец часто меня наказывал. Старый эльф почти встал на колени, вжав хрупкие плечи:       — Да, Хозяин! Одежду молодой Хозяйки подогнал под указанные мерки.       — Она считает себя чужачкой, — неприязненно повторят отец. — Да?       В звенящей тишине слышно, как лягнула дверь и заскрипели петли. Домовик снова вернулся; в руках у него — аккуратная серебристая коробочка, перевязанная плотной бечевкой. Он робко посмотрел на отца и аккуратно положил её передо мной:       — Это твой подарок на Рождество.       Сейчас он выглядит иначе. Взгляд другой; спокойный, мягкий. Я аккуратно развязала узелок на коробочке.       — Таким, как мы, стыдно ходить с обычной палочкой.       Ему интересна моя реакция. Но прямо он не спросит.       — Акация — весьма необычное дерево. Палочки из неё часто отказываются творить волшебство для того, кто не является ее хозяином, если только в его жилах не такая же кровь, как у прошлого владельца…       Не дожидаясь моего вопроса, он вытаскивает из-под мантии старую затертую фотографию.       — Это палочка твоей матери, — повторяет он уже с другой интонацией, садится на стул рядом со мной. — Я сразу почувствовал, когда заклинание перестало над тобой властвовать.       Эта неприятная, необъяснимая пауза, в течение которой мы смотрим на фото. Волшебные фотографии отличаются от обычных магловских фото тем, что изображения на них живые. Причём, изображённые люди сохраняют характер своих прототипов. Единственный недостаток таких фото — они чёрно-белые или же с эффектом сепии, а не цветные. Со снимка на меня смотрит молодая женщина, которая выпускает из своей палочки залп искр. Она выглядит точно так же, какой её вспомнила я:       — Я видела, как ты убил ее…       — Мы участвовали в Первой волшебной войне. Война закончилась поражением. Многие из нас были арестованы и отправлены в Азкабан. Те, кто доказал, что выполняли под действием контролирующего заклятия «Империус», были отпущены. Мы были в их числе.       Странным образом, но этого откровенного разговора достаточно, чтобы я не задавала ни единого вопроса. Под ногами словно канатная дорога, которая вот-вот оборвется.       — Темный Господин запросил высокую цену за искупление нашего предательства, — его пальцы аккуратно, нежно очерчивают контуры фотографии. — Я выбрал тебя. Ты не должна была этого увидеть…       Отец встал, двумя руками поправил свою мантию.       — Ты можешь продолжать ненавидеть меня, — у самой двери он останавливается на несколько секунд. — Но я никогда не жалел о своем выборе.        Это слишком долгий день. Слишком странный. Он словно лишен здравого смысла. Лучшее, что можно было бы сейчас сделать — стереть его. Зажмуриться и забыться.