Сломленные

      Тени деревьев истончились и вытянулись, когда мы покинули наш ночлег. Теперь шли не по оврагам, а по каменистой тропинке. Это оказалось не так легко: камни были скользкими от снега. Из-за долгой ходьбы моя травма давала о себе знать, отдавая судорогой в бедре. Красное солнце вышло из холмов и озарило все вокруг. Теперь было видно, что этим маршрутом часто пользуются: камни были притоптаны к земле. Немного позже мы вышли на развилку.       — Мы недалеко от школы, — произнес Теодор.       У самой развилки стояло большое дерево. Плакучая ива медленно раскачивались из стороны в сторону, шевеля на ветру лысыми сучьями. При ближении к ней, она начинает избивать ветвями любой предмет или живое существо, которое имело неосторожность попасть в «зону поражения». Мы обошли ее.       — В небе ни одной птицы…       Я смотрела вверх, замерев на месте. Действительно, все вокруг словно застыло. Довольно быстро мы миновали заснеженную рощу и вышли к холмам, за которыми стояли высокие, массивные башни Хогвартса.       — Неужели он сделал это, — пробормотал Нотт, — не может быть.       — Ты о чем?       Во главе колонны слизеринцев я заме­тил профессора Снегга. Про­фессора Трелони я никогда еще не видела такой: ни единого яркого пятнышка не сидело на ее одежде. Макгонагалл стояла в густой черной вуали до колен. Вся школа собралась в большом дворе. Теп­лый свет солнца ласкал скорбные лица. В центре возвышался мраморный стол. Большинство лиц мне были незнакомы. Присутствовали и замковые привидения, увидеть их можно было, лишь когда они шевелились, мерцая в морозном воздухе. До нашего внезапного прихода никому не было дела. Мы смешались с нашим факультетом и стали в конец одного из рядов.       — Кто это на руках у Хагрида, — шепнула я на ухо Теодору. И тогда я увидел их: мертвенно-бледные лица певцов зашевелились, погружая все вокруг в скорбь. Музыка ясно говорила об ут­рате и горе. Сквозь толпу медленно шество­вал Хагрид. Он нес в руках тело директора, завернутое в темно-фиолетовый с золотыми звездами бархат. Меня бросило в дрожь.       «У него другое задание», — эхом звучал голос в голове.       Лесничий осторожно опустил тело на стол. Тем временем музыка смолкла. Маленький человечек поднялся на ноги и встал перед телом директора. Что он говорит, я не слушала. Все это мало что значило сейчас. Мне вспомнился мой первый день в школе — Церемония распределения. Все было похоже на сказку: летающие тарелки со всевозможными угощениями, дружелюбные привидения и, похожий на волшебника из сказки, Альбус Дамблдор, который громогласно приветствовал первокурсников. Страшная правда, полная и неоспоримая: Дамблдор мертв — наступили темные времена… Я оглядела толпу. За каменной колонной, опустив руки и отрешённо глядя вдаль, стоял Драко.       «Убийство того, кто один из немногих видел в тебе хорошее, когда ты делал гнусные вещи».       Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, он посмотрел в мою сторону. От него осталась одна лишь тень. Он смотрел на меня пустым, выцвевшим взглядом: в это мгновение, кажется, мы понима­ли друг друга без слов.       Все уроки в этот день были отменены. Хогвартс погрузился в траур, казалось, что даже облака застыли на месте. Время остановилось.       — Мора!       Дафна ещё несколько раз выкрикнула мое имя. Быстро вклинившись в толпу студентов, я скрылась от нее. Выбравшись из общего потока, я свернула в сторону статуи Бориса Бестолкового. Четвертой дверью слева на пятом этаже пользовались только старосты факультетов, школы и капитаны команд по квиддичу.       — Сосновая свежесть, — задвижка за дверью жалобно скрипнула.       Мокрая от снега и пота одежда неприятно отлипала от тела. Взяв полотенце из стопки, я погрузилась в воду. Белоснежная пена лопалась, от нее к самому потолку поднимались лиловые пузырьки. Звук льющейся воды из кранов успокаивал.       — Тяжёлый день, правда? — про­изнес чей-то голос.       На бортике сидела Плакса Миртл. Она жила в туалете двумя этажами выше, но часто проявлялась в ванной старост.       — Отвратительно тяжёлый, — согласилась я.       — Драко больше не приходит ко мне наверх… — Плакса Миртл грустно вздохнула. — Мне не с кем поговорить, все говорят, что я глупая плакса.       — Он часто к тебе приходил?       Миртл прижала ладони к щекам, а я вылезла из бассейна, обернувшись полотенцем.       — Я попросила его рассказать, что его мучает, — раздался проникновенный голосок Миртл. — Сказала, что я могу помочь…       «Он знал, уже тогда он знал. Поттер застал его, когда тот позволил себе побыть уязвимым…»       — Он сказал, что никто ему не поможет, — ответила, содрогаясь всем телом, Миртл. — И он не может этого сделать, но кто-то убьет его, если у него не получится…       Я привела свою одежду в порядок с помощью магии.       — Скажи ему, что он может снова заходить ко мне в туалет, — уныло спро­сила Миртл.       — Хорошо, Миртл. Спасибо за компанию.       — Пока, — всхлипнула на прощанье Миртл и ныр­нула в воду.       Я вышла из ванной в темный коридор и огляделась: нет ли кого поблизости. В своих мыслях я добрела до подземелья, думая о Драко, о смерти директора, обо всем происходящем… Дафна, Астория и Забини сидели у камина. Они вздрогнули, когда за мной громко скрипнула дверь.       — Я писала тебе письма, — подскочила Дафна, — места себе не находила, здесь столько всего произошло. Ты читала последний номер «Еженедельного пророка»? Пожиратели напали на Лондон! Директора убили!       От её быстрой речи и высокого голоса у меня разболелась голова, без того отягощенная мыслями. Раньше я не обра­щала особого внимания на то, как Дафны много, я к ней привыкла. Теперь же, всякий раз, когда она безостановочно говорила — я мечтала о тишине.       — Ужасно, — поджала я губы и пока­чала головой. — Ужин, как и уроки, отменён?       В воздухе повисла неловкая пауза.       — В Лондоне массовое убийство. В стенах школы совершено убийство директора! А тебя волнует ужин? — серьезно сказала девушка. — Да что с тобой в последнее время?       — Дафна, успокойся, — Астория аккуратно взяла за локоть сестру. — Мы все сейчас на нервах…       — Не все, — дернула рукой слизеринка, — Мора наслаждается своей игрой в загадочность на публику, только вот главного зрителя нет!       Я сдержано ухмыльнулась, хотя мне страшно захотелось заставить ее проглотить свой язык. Я взглянула на Забини: может, Блейз разрядит обстановку? Ведь и он прекрасно все знает.Его переглядки с Гойлом в гостиной не остались незамеченными. Парень отстраненно смотрел на огонь в камине.       — Как тут горячо, — послышался голос Нотта. — Надеюсь, что это из-за меня.       — Да, вы — сладкая парочка, — воскликнула Дафна. — Смотрите на мир через призму юмора.       — Хватит, — Астория грубо пихнула её в бок, — пошли!       Они ушли в спальню, оставив нас втроём. Мы с Теодором переглянулись. Забини встал с кресла и обратился к Нотту.       — Я не верю, что он сделал это.       Приятно было оказаться в мягком кресле. Усталость давала о себе знать. Треск поленьев успокаивал и убаюкивал. Я с трудом боролась со сном. Теодор сидел напротив в кресле и крутил свою палочку между пальцев. Выступившая вена на его лбу говорила о том, что он чем-то озабочен.       Рождество в этом году стало праздником скорби и большого горя. Ёлка с яркими игрушками казалась неуместной, как и само празднование праздника. Уже не получится отгородиться от происходящего и желать друг другу счастливого Рождества, обмениваясь подарками. Вся радость пропала и без участия дементоров.       — Почему он поручил это Драко?       Теодор нахмурился:       — Надеялся, что он не сможет.       Я покачала головой:       — Не могу представить, что он чувствует…       — А что чувствуешь ты? — он посмотрел в мою сторону. — Ты слишком много думаешь о других — это твоя проблема.       — Если мы не будем думать друг о друге, то всему придет конец.       Я встала. Нотт даже не посмотрел в мою сторону. Он вновь был поглощён своими мыслями.