Сломленные

      Лифт не спускался на десятый уровень, попасть сюда можно было лишь по лестнице с девятого уровня. Коридор, в который выходили двери залов суда, мрачен и напоминает подземелья Слизерина. В держателях горят факелы, освещая массивные двери с железными засовами. Стены сложены из тёмного камня, справа и слева расположены ряды скамей, поднимающиеся амфитеатром. Освещение тусклое. Посреди зала стоит кресло с цепями на подлокотниках. Как только меня усадили на кресло, цепи угрожающе звякнули и кандалы защелкнулись вокруг запястий, лодыжек.       — Дисциплинарное слушание объявляю открытым, — звучно провозгласил мужчина с длинными чёрными волосами и бородой, пронизанными серебром. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Морой Джоан Эрхарт, обвиняемой в применении непростительных заклинаний, участии в массовом убийстве волшебников и маглов, а также в сговоре с Пожирателями смерти. Допрос проходит в Визенгамоте. Формат заседания будет проводиться в сокращенном составе судебной коллегии, по решению министра магии Великобритании — сэра Пия Толстоватого. Допрос ведут: я — Пий Толстоватый, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра.       — Свидетель защиты будет? — произнес министр, спросив это, судя по всему, чтобы поглумиться. — Нет?       — Ах, в вашем возрасте, —сладким голосом пропела женщина в пушистой розовой кофточке, с черным бархатным бантом на макушке. — Я готовилась к сдаче СОВ. Видимо, Альбус Персиваль Дамблдор, не научил своих студентов дисциплине.       Мягкая прохлада в зале бодрила. За несколько дней моего пребывания в комнате без света, в непроглядной тьме, я чувствовала себя легко. Я боялась вынесения приговора и в то же время все мое существо ликовало. Ликовало от мысли, что сейчас муки неизвестности и бесконечных пыток закончатся. Меня ждет поцелуй Дементора и полное забвение.       Поудобнее перехватив папку с делом, Пий Толстоватый открыл её и начал листать содержимое, изредка поднимая на меня беглый взгляд. Морщины блуждали на его лице. На лбу залегла глубокая складка. Босая, я ежилась от холода. Волосы слипшись между собой, неприятно падали на лицо тяжелыми прядями. Правая сторона лица ныла. Не удержавшись на ногах, у самого выхода из камеры, я рухнула, счищая щеку о шершавую стену. Зелья, которыми меня опоили, немного залечили синяки и ссадины, но не сняли боль.       — Адское пламя, унесшее жизни Мракоборцев, — спросил меня министр, отложив папку в сторону. — Было вызвано с помощью этой палочки?       В его руках была моя волшебная палочка.       — Да.       Министр разочарованно вздохнул. Раздался треск. К моим ногам упали деревянные обломки того, что досталось мне от матери.       — Палочки из акации часто отказываются творить волшебство для того, кто не является ее хозяином. Жаль, что вы решили использовать её в дурных целях.       Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами. Затем цепи затянулись потуже, мои кости затрещали, я сжала кулаки и опустила голову вниз. Закрыв глаза, я попыталась расслабиться, чтобы ослабить боль.       — Кто из студентов был с вами?       Женщина, больше походившая на кусок розовой жвачки, встала из-за стола.       — Я была одна.       Мои руки и ноги были стянуты и скованны железными кольцами. Тело мучительно изнывало от спазмов в районе рук и ног. Кольца постепенно сжимали запястья и причиняли адскую боль. С каждым поворотом боль была все сильней и сильней. И в скором времени раздался хруст костей.       — Одна…была одна…       — У меня есть еще немного времени перед следующим заседанием — усмехнулся министр.       — Пожалуйста…хватит…       — Мне нужны имена.       — Нет … не надо, прошу — заскулила я.       Человек в маске держал мой мизинец в руках. «В Азкабане он тебе не пригодится»: сказал он и загнул его в обратную сторону. Раздался хруст, означавший, что палец сломан. Это кричала не я, а зверь, запертый внутри, метался в клетке, разрезая свои лапы об её острые шипы.       — Ну что, нравится чувствовать себя беззащитной. Когда с тобой делают все, что заблагорассудится?       — Хватит… прошу…       — Правда — лишь она сейчас может тебя спасти.       — Все воздастся…всем воздастся… — дрожа ответила я.       У меня было очень странное чувство — будто по ту сторону, прямо за дверью, что-то происходит.       — Нападение на Министерство! — донесся до меня откуда-то сзади еле слышный крик. Тело с громким стуком упало на пол.       Черные силуэты, возникшие неизвестно откуда, заслонили дверь, обступили трибуны слева и справа, отрезав все пути к бегству; глаза блестели сквозь прорези капюшонов, с десяток палочек с горящими кончиками были направлены прямо на министра и членов судебной комиссии.       — Остолбеней…       Из палочки вырвался красный луч, но Пожиратель отклонил его, и заклятие угодило в трибуну. Кто-то громко взвизгнул.       — Империус, — с расстановкой повторил голос, и его обладатель, Люциус Малфой, направил залп искр в мужчину.       Несколько Пожирателей смерти метнулись к трибунам. Затем грубый женский голос, принадлежащий одной из неясных фигур слева от меня, сказал с мрачным торжеством:       — Маленькая птичка попала в клетку.       Пожиратели смерти сузили свой круг, так что от меня их отделяла всего какая-нибудь пара шагов. Свет их палочек слепил глаза. Голоса смешались друг с другом, можно было различить лишь обрывки их речей. Измученный рассудок трещал по швам. Дьявольская боль разрывала тело. Уже не было мыслей о жизни за этими стенами. Адреналин в крови не позволял отключиться, и предоставлял чистую, очищенную от всего лишнего, невероятную боль. Я смотрела на свои руки, которые окрасились в багровый цвет.       Красная дымка заколыхалась перед глазами, словно от внезапного порыва ветра, и все вокруг стихло. Еще одно мгновение, и — и волшебные оковы разлетелись; я выпала из кресла, как тряпичная кукла падает из детских рук. Я смотрела, как движутся тени надо мной, но среди криков и шума битвы нельзя было расслышать ни слова. Договорив, одна из фигур наклонилась надо мной, накрывая все вокруг черной мантией.