Сломленные

      Рассвет окрасил тучи над поместьем в грязно-розовые тона, но в мою комнату свет почти не проникал. Я просидела у окна всю ночь, не в силах сомкнуть глаз. Каждый раз, когда веки слипались, перед ними вставали лица: обожженные адским пламенем мракоборцы, пустые глаза матери, искаженное болью лицо Теодора… и серые глаза Драко, смотревшие на меня без привычной ледяной брони.       Я посмотрела на свои руки. Шестнадцать лет. На них уже столько крови, что она въелась в линии на ладонях. Я должна была думать о зельях для СОВ, о том, с кем пойти на бал, как отшить навязчивого парня… Мы дети во взрослой войну. Его цинизм был такой же защитой, как высокомерие Драко. Мы все строили крепости из того, что было под рукой: из презрения, из гнева, из показной жестокости. А теперь мой крепостью была только ярость, которая трещала по швам.       Я встала и подошла к треснутому зеркалу. Девушка с изможденным лицом, слишком взрослыми глазами и шрамами, которых не должно быть ни у одного шестнадцатилетнего. Платье для бала так и осталось висеть в шкафу в Хогвартсе. Его, наверное, уже выбросили. Или отдали кому-то другому. Мысль о Хогвартсе кольнула с неожиданной силой. Не о замке, а о буднях. О духоте зельеварения в понедельник утром, о ворчании Дафны из-за домашнего задания по трансфигурации, о том, как Пэнси Паркинсон драматично вздыхала, глядя на Драко.       «Глупости. Ничтожные, прекрасные глупости, которые были украдены у нас».       Я посмотрела на дверь, за которой он, наверное, тоже не спал. Драко Малфой, который должен был волноваться из-за квиддича и оценок, а не из-за того, как спасти свою семью и не сойти с ума. Мы не успели повзрослеть. Нас заставили повзрослеть, сломав через колено.       Я собрала вещи. Не только оружие. Я положила в карман ту самую зеленую ленту, в которую когда-то собирала волосы, готовясь к урокам. Такие мелочи, но именно они напоминали, что у меня была другая жизнь…или могла бы быть. Перед уходом я замерла у двери. Часть меня, та самая, что помнила запах материнских духов, хотела оставить записку. Глупо. Опасно. Бессмысленно. Но я все равно вырвала клочок бумаги из старого блокнота и быстро написала, почти не думая:       «Если не вернусь — знай, что ты был прав. Это самоубийство. И знай, что в ту ночь на башне… для меня это тоже не было игрой. Просто я не знала, как это назвать. М.»       Я не писала «люблю». Мы оба были не для таких слов. Слова были для мира с пирогами в Большом зале и сливочным пивом в «Трех метлах». В нашем мире хватало и безмолвного понимания. Записку я положила не на кровать, а в щель между камнями под подоконником.       «Если я вернусь — уничтожу. Если нет… пусть найдет. Хотя бы для того, чтобы понять, что его собственные чувства были не бредом, не галлюцинацией отчаяния. Они были реальны. Как реальна была наша общая беда».

***

      Путь в Хогсмид занял полдня.       Я шла не напрямую, а кружным путем, через чащу, трансгрессируя короткими прыжками и постоянно проверяя местность на наличие чужой магии. Этому меня научил не отец и не Пожиратели. Этому научил страх, а он — лучший учитель.       Хогсмид с холма выглядел игрушечным и беззащитным. Дымок из труб «Трех метел», крыша «Сладкого королевства», вывеска «Дырявого котла». Здесь пахло обычной жизнью, которая шла своим чередом, несмотря на войну. Здесь, наверное, все еще продавали сливочное пиво и обсуждали последние сплетни о профессорах. У меня сжалось горло. Я чуть не развернулась и не ушла. Не из страха смерти. Из страха осквернить это место. Превратить улочки, где мы смеялись с Дафной, в очередное кровавое поле боя. Но выбора не было. Или был — серебряный жетон в кармане, жгущий кожу.       Я спустилась в деревню с южной стороны. Воздух здесь был пронизан остаточной, старой магией страха. Первое, что я почувствовала — постороннее волшебство. Не грубое, не агрессивное. Аккуратное, почти невидимое. Они опутали все выходы из деревни магическими сетями. Классическая засада. Впустить цель и захлопнуть ловушку.       «Волан-де-Морт был прав. Они ждали именно меня».       Я затаилась в тени покосившегося сарая. Сердце билось часто, но ровно. Странное спокойствие опустилось на меня. Решение было принято еще в лесу. Я не буду бросаться в лобовую атаку. И не буду бежать. Не сразу. Я достала маленькое зеркальце — не магическое, просто кусок стекла. Осторожно выдвинула его за угол. На крыше «Трех метел» — силуэт. У окна второго этажа «Дырявого котла» — легкое движение занавески. Возле колодца на площади — двое «местных», слишком неподвижных для обычных жителей. Минимум пять человек. Возможно, больше.       Они хотели взять меня живьем. Для допроса. И это была их ошибка.       Я стала готовить заклинание, но не боевое, а иллюзионное. Сложное, многосоставное заклятье, которое требовало колоссальной концентрации. Я научилась таким за последние месяцы, когда единственным спасением от кошмаров было полное погружение в магию. Создать фантом, двойника, который пройдет по главной улице, привлекая внимание. Пока они будут заняты им, я смогу точечно устранить хотя бы часть из них или… или добраться до портала, который, по словам Драко, был в подвале каретного сарая. Я закрыла глаза, собирая волю. Вспомнила, как профессор Флитвик хвалил мои иллюзии на уроках: «Искусно, мисс Эрхарт! Поразительное внимание к деталям!»       Детали. Да, я помнила каждую деталь. Каждый камень на этой улице.       И в этот момент услышала смех. Детский, звонкий, беззаботный смех. Я резко открыла глаза и отдернула зеркало. Из переулка между домами выбежали двое детей. Мальчик и девочка, лет восьми. Они гнались за удирающей лягушкой, которая скакала к колодцу, прямо к тем двоим «местным».       Все замерло.       Дети. Здесь. Сейчас.       План, хладнокровие, решение — все разлетелось в прах. Перед глазами встал мальчик в Лондоне. Его голубые, невидящие глаза.       «Это все, чем я могу тебе помочь».       Нет. Только не это. Не снова.       Я не осознала, когда вышла из тени. Не думая о сетях, о засаде, о приказе. Я просто шагнула на улицу и крикнула, голосом, который звучал неестественно громко в тишине:       — Эй! Дети! Домой! Быстро!       Они замерли, удивленно уставившись на меня. Двое «местных» у колодца резко повернули головы. На крыше «Трех метел» мелькнуло движение. Я увидела их лица. Не маски мракоборцев. Официальные лица Министерства. И в их глазах я прочитала не только боевую готовность, но и шок. Они не ожидали, что я просто выйду. И уж тем более не ожидали, что первыми моими словами будут… это.       — Бегите! — закричала я детям, уже не скрывая панику. — Немедленно!       Девочка что-то поняла. Ее глаза расширились от страха. Она схватила мальчика за руку и потащила прочь, к переулку. Раздался хлопок. Один из авроров у колодца трансгрессировал, блокируя детям путь. Другой выхватил палочку, нацелившись на меня.       — Мора Эрхарт! Сложите оружие! — прозвучал громовой голос, но я уже не слышала. Я видела только спину аврора, заслоняющую детей, и широкие глаза девочки за его плечом. В них был тот же ужас, что когда-то был в моих собственных. И тогда я сделала это. Не заклинание смерти. Не иллюзию.       Я взмахнула палочкой и выкрикнула заклинание, которое не использовала со второго курса, на уроках защиты от темных искусств:       — Эверте Статум!       Заклятие опрокидывания ударило не в авроров. Оно ударило в стену сарая рядом с ними. Старые доски с грохотом рухнули, подняв тучу пыли и щепок, отсекая авроров от детей и создавая хаос.       — БЕГИТЕ В ДОМ! — завизжала я, и дети, наконец, рванули, скрывшись в ближайшей двери.       Теперь внимание было приковано ко мне. С крыши и из окон уже летели первые заклятья. Я отскочила за угол, чувствуя, как жар от промахнувшегося огненного шара опалил волосы. План провалился. Ловушка захлопнулась, но дети были живы. Пока что.       Я метнулась в сторону каретного сарая, отстреливаясь на ходу, не целясь убить, лишь отвлекая, замедляя. В голове стучала одна мысль: «Драко, прости. Ты был прав. Это самоубийство».       И другая, странно успокаивающая: «Но хотя бы не их. Не детей».       Я была всего в двадцати шагах от сарая, когда из-за его угла вышла третья фигура. Женщина. Высокая, с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и холодными, оценивающими глазами. На ее мантии был золотой значок главы Отдела магического правопорядка.       Амелия Боунс. Она не выхватила палочку. Она просто смотрела на меня, и в ее взгляде не было ненависти. Было… сожаление.       — Сдайся, дитя, — сказала она тихо, но так, что я услышала сквозь шум боя. — Ты не хочешь этого. Я вижу это. Сдайся, и я гарантирую тебе справедливый суд.       И в этот миг я поняла. Это была не просто засада. Это была провокация. Волан-де-Морт хотел не только избавиться от меня. Он хотел, чтобы меня убили или схватили на глазах у авроров, чтобы у Министерства был «триумф», чтобы поднять дух своих сторонников. Или, что хуже, он знал, что я могу сломаться. Могу сдаться. И тогда мои показания, показания «раскаявшейся Пожирательницы», нанесут удар по тем, кто еще колеблется в его рядах. По таким, как Драко и его семья. Он играл в многоходовку. А мы с Драко были в ней всего лишь пешками, которые думали, что им открылась тайна хода.       Жетон в кармане горел огнем.       «Скорпиус».       Бегство.       Я посмотрела на Амелию Боунс, на ее честное, суровое лицо. Она предлагала спасение, но это было спасение в клетке. На допросах, на суде, в Азкабане. И смертный приговор Драко, если бы я хоть словом намекнула на его двойную игру. Я медленно опустила палочку. Авроры, окружившие меня, напряглись. Боунс сделала шаг вперед, и в ее глазах мелькнула надежда.       — Умное решение. Поверь мне…       Я не дала ей договорить. Быстрым, отработанным движением я швырнула палочку на землю у ее ног — но не отпустила магию до конца. В тот миг, когда все взгляды прикованы к падающей палочке, я рванула в сторону, к дверям сарая, выкрикивая:       — ФУМИС!       Оглушительный взрыв дыма и оглушающего звука заполнил площадь. Я влетела в сарай, захлопнула дверь и наложила на нее все барьерные заклинания, какие знала. Снаружи уже гремели взрывы — они пытались пробиться.       «Подвал. Где подвал?»       Я металась между каретами, сбивая паутину. И нашла — люк в полу, почти невидимый под слоем грязи. Я отдернула его. Темнота. Вонь сырости и старости. Сверху дверь уже трещала. Заклятья сдерживали, но ненадолго. Я прыгнула в люк, упав на груду каких-то тряпок. Огляделась. Подвал. Полки с бутылями. Ящики. И в дальнем углу — слабое мерцание в воздухе, искажение пространства.       «Портал».       Я подбежала к нему. Пространство вибрировало.       «Ключ. Ключ!»       — Скорпиус! — выдохнула я.       Ничего. Портал мерцал, но не открывался. Не хватало мощности? Или… или Драко меня обманул? Нет, не мог. Но что-то было не так. Сверху грохнул последний взрыв, и дверь сарая с треском распахнулась. Шаги наверху. Голоса. Отчаяние охватило меня. Я била палочкой по мерцающему воздуху, шепча заклинания активации, разрыва пространства. Все тщетно.       И тогда я поняла. Вгляделась в пол у своих ног. Под пылью был нарисован магический круг. Не просто портал. Портал с оплатой. Требующий не только ключа, но и… магической энергии. Большого количества.       Я услышала шаги на лестнице. Увидела свет люмоса в проеме люка. Выбора не было. Я приставила палочку не к порталу, а к своей левой руке. К Черной Метке. К источнику связи с Волан-де-Мортом, к клейму, выжигающему душу, и прошептала заклинание, которое подсмотрела в одной из запрещенных книг отца. Заклятье разрыва магических уз. Опасное, калечащее. Оно могло сорвать Метку с кожи вместе с куском плоти и магии или убить.       — Секернун Винкулум!       Боль была вселенской. Белая, слепящая, разрывающая на атомы. Я закричала, но не отпустила заклятье. Я чувствовала, как что-то рвется внутри, как магия из самой глубины моего существа, из ран, из страхов, из последних воспоминаний о свете, вырывается наружу и вливается в магический круг. Портал взревел. Вихрь света и силы закрутился передо мной. Последнее, что я увидела, прежде чем шагнуть в вихрь, — это лицо аврора, появившееся в проеме подвала, его широко открытые глаза. И последнее, что почувствовала — будто гигантская, гнилая рука схватила меня за душу там, далеко, в поместье Малфоев, и попыталась удержать. Метка сопротивлялась. Его воля боролась с моей, но я была уже в портале.       И я не просто бежала.       Я рвала цепь.       Пространство сомкнулось. Тишина. Холод. И всепоглощающая, сладкая пустота небытия, в которое я провалилась, истекая кровью и магией, но свободная.