Хочу тебя себе...

— Куда ты всё время смотришь? — Глядя на друга, альфа пытается проследить за его взглядом, направленным куда-то в сторону. — Мы здесь уже третий раз. Нет, четвëртый. И каждый раз одно и то же. А ну, рассказывай. Высокий широкоплечий мужчина вальяжно откидывается на спинку дивана, шире расставляя ноги. Пиджак его дорогого костюма лежит рядом, рукава белоснежной рубашки закатаны до середины предплечий, брюки, словно вторая кожа, плотно сидят на крупных бёдрах. Он отпивает янтарную жидкость из хрустального тумблера и улыбается, являя миру глубокие ямочки на щеках. Молчит. — Ладно, не хочешь не отвечай. Я сюда не шарады разгадывать приехал. Как дела в новом ресторане? — Пока меня всё устраивает, Тэ. Но выводы делать ещё рано. Первые полгода будут показательными. Я понимал все риски, открывая новое заведение, но моя ставка на европейскую кухню должна сыграть. Тем более с таким шефом. — Намджун снова делает глоток алкоголя и зависает на несколько секунд, не отнимая бокала от пухлых губ. — Оставишь мне местечко на пятничном аукционе? Хочу купить что-нибудь яркое для банкетного зала в новом ресторане. Я сделал несколько пометок в каталоге, который ты мне прислал на прошлой неделе. Жаль, цен нет. — Альфа выжидающе смотрит на друга, а потом снова уводит взгляд в сторону широкой барной стойки. Тэхён тоже снимает удлинëнный чëрный пиджак и слегка оттягивает высокий ворот тонкого красного свитера. В клубе не жарко, но воздух, пропитанный ароматом пусть и дорогого алкоголя и всевозможными запахами посетителей, кажется удушающим. — Оставлю, конечно. — Мужчина опрокидывает в себя очередной шот текилы с каплей лайма и пытается понять, что так заинтересовало Джуна. — Да на кого ж ты смотришь? Так, давай я попробую угадать? — На спор? — Намджун возвращает заинтересованный взгляд другу и достаëт из кармана брюк несколько крупных купюр. — Удвою, если сможешь выиграть. — Даже так? Принято. — Тэхён тянется к кожаному клатчу, извлекая из бумажника идентичные купюры. — Утрою, если не найду. Его глаза пылают азартом, но не из-за денег, а скорее из-за возросшего интереса. Он долго рассматривает всех, кто в настоящий момент стоит возле бара. — Ты не против, если я порассуждаю вслух? — Получив утвердительный кивок от друга, Тэхён тоже облокачивается на спинку дивана. — Так, вполне возможно, это милый парнишка в кожаных брюках и розовой блузке. — Альфа всматривается в лицо друга, ожидая реакции. — Нет. Слишком тощий. Тогда может блондинка с большими … — Тэхён делает недвусмысленный жест, очерчивая в воздухе внушительные изгибы чужой груди. — … Глазами. Джун уже не просто улыбается, он смеëтся в голос, понимая, что Тэхён никогда не догадается. — Не угадаешь. — Блядь, да там и смотреть больше не на кого. — Альфа осушает ещë одну стопку с крепким ароматным напитком и пытается снова проследить за взглядом друга. Теряется в догадках, перечисляет практически всех присутствующих на танцполе и возле бара. Тэхён шумно выдыхает и вновь тянется за кошельком. — Держи, сдаюсь. — Я же говорил, что не угадаешь. — По лицу растекается улыбка, довольная, наглая, а глаза наливаются огнëм превосходства. — Слева от бара. Высокий блондин в чёрном. — Вау, хорош. — Тэхён жадно рассматривает молодого человека, что следит за залом, делая пометки в увесистом кожаном ежедневнике. Юноша не просто привлекательный — красивый, одни глаза и чувственные губы чего стоят, а фигуре можно только позавидовать — длинные ноги, крепкие бëдра, талия, что на контрасте с широким разворотом плеч, кажется тонкой и невесомо изящной. Он явно всë свободное время проводит в спортзале — рельеф мышц идеально просматривается сквозь атласную тесную рубашку. — Я бы даже сказал горяч. Правда, уж слишком крупноват для омеги… — А с чего ты взял, что он омега? — Намджун ехидно скалится, кивая головой на удивленный взгляд друга. — Альфа. Но пахнет… Я чуть слюной не подавился. — И давно ты «по альфам»? — Не будь ханжой, Тэ. Я просто наслаждаюсь чувствами, эмоциями, сексом, в конце концов. И мне без разницы, кто согреет мою постель ночью — милый хрупкий омега, раскрепощëнный молоденький бета или крепкий сексуальный альфа, с лицом древнегреческого бога. — Он кивает в сторону объекта своего желания, а очередной глоток алкоголя слегка сбивает с мысли, но отлично расслабляет тело. — Я присматриваюсь к нему уже давно. А судя по его не менее заинтересованному взгляду, он тоже не прочь познакомиться поближе. — Не надо тут из меня старпёра консервативного делать, в моей жизни было достаточно экспериментов. Если я не люблю распространяться о своих пристрастиях, то это совсем не значит, что их нет. Так чем, ты говоришь, он пахнет? — Я не смогу описать. Что-то терпко-сладкое, но с освежающей кислинкой. Пиздецки вкусный запах. Он поэтому, наверное, и стоит поодаль, чтобы его кто-нибудь ненароком не съел. — Заинтриговал. Что собираешься делать? — Думаю, надо для начала узнать, во сколько заканчивается его смена. Пригласить к нам за столик. — Джун делает глоток виски и в ту же секунду давится, отчаянно кашляя. — Твою мать, он меня в могилу сведёт. Ты это видел? Такой жест можно посчитать за неприкрытый флирт или даже приглашение. — А парень не промах. — Тэ откровенно смеëтся над другом. Он видел, как блондин, безотрывно смотря на Намджуна, слегка толкнулся языком в щëку. Тонкий намëк или просто привычка? К их столику подходит официант, предлагая повторить напитки. Тэхён, недолго думая, пихает ему в нагрудный карман форменной рубашки крупную купюру и просит позвать управляющего. — Простите, господин, но управляющего пока нет в нашем клубе. Но я могу пригласить к вам господина Чона, он администратор. — Официант тянет руку в сторону бара, указывая как раз на альфу. — А может быть я смогу помочь вам? Тэхён видит, как парень перед ним нервничает, переживает, что гости будут ругаться. — Зови и не переживай, мы хотим поблагодарить. — Намджун явно доволен происходящим. Поклонившись, официант ретируется в сторону бара, намереваясь донести информацию до господина Чона. Блондин слушает подчиненного, кивает в согласии и что-то отвечает, успокаивающе похлопывая по плечу. Снова сделав несколько пометок в ежедневник, он уверенной походкой направляется в сторону гостей, пожелавших видеть его. — Господа, добрый вечер. Меня зовут Чон Чонгук. Чем могу помочь вам? — Молодой человек широко улыбается, кланяясь гостям. Его улыбка мягкая, искренняя, преображающая агрессивно-сексуальное лицо в милое и по-детски невинное. — Мы просто хотели поблагодарить вас за прекрасное обслуживание и невероятную атмосферу. Я, как ресторатор, прекрасно понимаю, насколько сложно заставить этот «организм» работать как часы. Кухня, бар, VIP-комнаты — всё безупречно. И, как я понимаю, это ваша заслуга, Чонгук? — Не стесняясь, разглядывая администратора, Намджун ярко улыбается. Ему льстит появившийся на высоких скулах румянец, что виден даже в полумраке помещения. — Мы с удовольствием будем приходить в ваш клуб как можно чаще. — Я искренне рад, что вам у нас нравится. — Парень выглядит смущëнным, но довольным. — И я обратил внимание, что вы не впервые посещаете наше заведение, поэтому с радостью оформлю для вас именные карты постоянных клиентов. Но мне понадобятся ваши личные данные и номера телефонов. Тэхён похвалил бы парня за услужливость и умение завлечь клиентов, если бы не увидел ухмылку на красивых губах и озорной блеск в глазах. Парень явно решил воспользоваться ситуацией и ускорить затянувшийся процесс знакомства. Пока Джун, расплываясь в улыбке, диктует Чону свои данные, Тэхён не упускает возможности рассмотреть красавца вблизи. Шикарный рост, потрясающая фигура, тело будто высечено из камня, но в то же время гибкое и манящее. Крепкая шея, широкие плечи, острые ключицы и рельефные грудь и живот. Взгляд отвести невозможно, особенно от торчащих под тонкой тканью рубашки сосков. Чувствительный. Ещё сильнее притягивает лицо — широкие брови, высокие скулы, прямой нос, идеальная линия челюсти и в меру пухлые манкие губы, будто подведëнные чем-то специально. Чонгук облизывается, задерживая язык в уголке рта, и в глаза Тэхёну тут же бросается едва заметная родинка, словно нарисованная под нижней губой, для большей привлекательности. Услышав собственное имя, Тэ смотрит на нового знакомого и теряет связь с миром. Глаза. Таких альфа ещё не встречал — большие, выразительные, очерченные чёрным контуром длинных ресниц, влажные и настолько тëмные, что сравнить можно лишь с непроглядной ночью. Будоражат. — Вы что-то спросили, Чонгук? Я немного отвлëкся. — Тэхён давно забыл, что такое смущение, а вот его организм ещё помнит это незамысловатое чувство. Он опускает взгляд в попытке успокоиться и выровнять дыхание. — Мне нужны и ваши данные, господин… — Чон присаживается на диванчик рядом с альфой и тоже рассматривает мужчину. — Тэхён. Ким Тэхён. — И пока парень делает пометку в своей записной книжке, мужчина позволяет себе сделать глубокий вдох. Неудивительно, что Намджун не смог разгадать запах, такое сочетание ароматов встречается редко. От Чонгука пахнет спелым черносливом, по-омежьи сладким и сочным, с дерзкой кислинкой, но щедро приправленным душистым и ярким розмарином. Сногсшибательный аромат, а в сочетании с его табачно-шоколадным феромоном вызывает обильное слюноотделение и движение в брюках. Тэхён откровенно падок на такое. — Ещё нужна дата вашего рождения и контактные данные. — Чон записывает всё, что диктует ему альфа, отмечая, насколько тот смущëн его близостью к себе. Мужчина не менее привлекательный, чем Намджун, но в нëм, к сожалению, нет той остроты и властности, что отпечатаны на лице понравившегося ему альфы. Тэхён более мягкий, спокойный, с красивыми раскосыми глазами, яркой геометричной улыбкой и пленительным запахом шоколадного табака. Чонгук прощается с альфами, обещая лично позвонить, когда карты будут готовы. Татуированные пальцы отбивают простенький ритм на широком подлокотнике глубокого мягкого кресла. Чонгуку невтерпёж — он мог дождаться курьера в клубе, но решил сам заехать за готовыми картами, чтобы после сразу связаться с Намджуном. Чон не видел альфу с того самого дня, когда заполучил-таки номер его телефона. Вся эта история с картами была придумана им с одной целью — сдвинуть с мёртвой точки то, что происходило между ним и старшим альфой. Все эти «гляделки» откровенно надоели, хотелось действий, хотелось живого общения, да уж чего греха таить, хотелось секса. А его не было уже больше полугода: знакомство с господином Мином — хозяином клуба, который доверился совершенно неопытному, но полному идей парню, разрешив использовать бизнес-план открытия клуба для своей дипломной работы, лишило молодого альфу покоя, сна и личной жизни. Никакие сложности не смогли унять чонгуковское рвение, он почти жил в здании, пока шли ремонт и установка оборудования. Конечно, всё всегда согласовывалось с владельцем, но, как ни странно, тот принимал почти все задумки Чона. Времени катастрофически не хватало на элементарные нужды — поесть, поспать. А что уж можно говорить о сексе. Тем более, что найти партнёра для Чонгука всегда было непростой задачей. Даже в гей-клубах, куда он несколько раз заглядывал в поисках пары, хотя бы на ночь, его неизменно принимали за актива — слишком брутально выглядел высокий широкоплечий альфа. А ведь ему нужно было совсем другое. Свою ориентацию он осознал лет в 14, когда в самый разгар школьной дискотеки его под лестницей зажал омега-старшеклассник. Ни возбуждения, ни смущения и, уж тем более, никаких приятных ощущений от страстного поцелуя он не испытал. Мокро. И всё. Чон был достаточно популярен в школе: красавчик, отличник, один из ведущих игроков школьной сборной по волейболу. Омеги обоих полов частенько оказывали внимание крепкому и сильному не по годам альфе. А ему это не приносило каких-то невероятных эмоций. Он с омегами дружил, помогал им, защищал, если это было нужно. Даже с тем старшеклассником он потом приятельствовал. А вот альфы и их терпкие запахи вызывали не только интерес, но и влечение. Принятие пришло не сразу. Лишь пройдя все его стадии, Чонгук, стоя возле зеркала, смог спокойно сказать самому себе: «Я — гей». И стало легче. В старшей школе случилось несколько романов, позволивших определиться с позицией и кое-чему научиться. Проблемы начались гораздо позже, когда альфа поступил в университет. На первой же неделе учëбы его с радостью приняли в волейбольную команду вуза, оценив данные Чона и его способности. Он спокойно влился в коллектив, посещая все тренировки. Но вот после одной из них случилось то, чего альфа совсем не ожидал. Недовольный отыгранной партией капитан команды, старшекурсник Ким Сокджин, разносил в пух и прах каждого игрока. Говорил громко, практически кричал, а Чонгук с открытым ртом смотрел на него и не мог оторвать глаз от богоподобного альфы. «Глаза в пол опусти» — сказал подошедший вплотную Джин холодным и властным голосом. А у Чонгука мурашки по спине побежали, и член налился кровью, оттопыривая тонкую ткань широких форменных шорт. Благо в руках было полотенце для душа, и первокурсник, быстро сообразив, прикрыл своë достоинство, но от глаз капитана этот жест не ускользнул. И младший альфа знал об этом. Выходя последним из душа, Чон столкнулся с пристальным взглядом Сокджина, ждущего парня на скамье. Чонгук был готов ко всему — получить по лицу, услышать в свой адрес кучу грязи или просьбу покинуть команду. — Я не осуждаю тебя, Чонгук. Я не имею на это права. Мы все разные, все особенные, и каждый из нас, кем бы он ни был, заслуживает понимания. И счастья. Прими все свои заморочки, подружись со своими фетишами, иначе ты не сможешь контролировать себя. А отсутствие контроля знатно испортит тебе жизнь. — Джин как-то по-отечески обнял и потрепал по взъерошенной макушке глотающего слёзы младшего альфу. — Я помогу. Это стало началом искренней дружбы. Капитан сборной всегда поддерживал на тренировках, помогал, если случались проблемы с учёбой, выслушивал и высказывал своё мнение. Именно Сокджин познакомил Чона со своим мужчиной, альфой Мин Юнги, с которым несколько лет состоял в отношениях. Для Чонгука Джин стал не просто другом, скорее, старшим братом, и альфа не устает благодарить своего хёна за всё, помогая и заботясь в ответ. — Господин Чон, простите за длительное ожидание. Первая партия карт готова. — Менеджер вручает Чонгуку увесистую стопку именных конвертов с картами клуба. — Надеюсь, вам и вашим клиентам понравится, и мы продолжим наше с вами сотрудничество. Сидя в своëм автомобиле на парковке, альфа никак не мог решиться — позвонить Намджуну сразу, или лучше это сделать вечером, когда рабочий день будет окончен. Глубоко вдохнув и выдохнув, Чонгук всё-таки нажимает на кнопку вызова. — Слушаю. — Господин Ким, добрый день. Вас беспокоит Чон Чонгук — администратор клуба. — О, Чонгук. Добрый день. Рад слышать вас. — Взаимно, господин Ким. Карты клуба уже готовы, и я звоню, чтобы узнать, как мне их вам передать. Могу отдать их в клубе, могу привезти вам лично или передать с курьером. — Ммммм. На этой неделе точно не получится. Я сейчас в Японии и вернусь только к середине следующей недели. А господин Ким Тэхëн сейчас в Европе по работе. Мы с ним планировали наведаться к вам в клуб в субботу. — А-а, хорошо. Тогда я оставлю ваши карты подменяющему меня администратору. У меня как раз выходные дни. — В голосе Чонгука неприкрытое разочарование и расстройство. — Ну, мы могли бы встретиться не в клубе. Если вы, конечно, не против. — Намджун всë слышит, всë понимает и решает, что медлить нет смысла — парень согласится, что бы он ни предложил. — Как только я вернусь в Сеул, мы обо всём договоримся. — Хорошо. В таком случае, я буду ждать вашего звонка, господин Ким. — Можно просто Намджун. До скорого, Чонгук. Через пару дней в мессенджер на смартфоне Чонгука прилетает фото ночного Токио с рассказом о переговорах и очень выгодных сделках, а после изображение утренней Иокогамы с описанием достопримечательностей и чайнатауна, одного из крупнейших в мире, в котором побывал Ким. Несколько раз Намджун спрашивал о чём-то Чона, ненавязчиво рассказывал о Тэхёне и их давней дружбе, ни на что не намекая, но обозначая альфу участником их «отношений». Джун сразу для себя решил, что хочет чего-то необычного, того, чего ещё не пробовал, а милый и, кажется, не способный ему отказать Чонгук, наталкивал на очень горячие идеи. Почему бы не разделить этого сексуального молодого альфу на двоих с Тэхёном. Друг вряд ли откажется, его явно заинтересовала смазливая мордашка клубного администратора. Остаётся лишь подвести к желаемому самого Чонгука, а в своих способностях к обольщению Намджун не сомневался. Вернувшись в Сеул, Ким первым делом мчится в галерею к другу. Им необходимо обсудить всё заранее. — Я хочу забронировать номер в Four Seasons Seoul. Люкс с панорамными окнами и видом на ночной город. Уверен, Чон будет в восторге. Сомневаюсь, что он бывал в таких апартаментах. Лëгкий ужин, хороший алкоголь, приятная музыка. Он не устоит и примет нас обоих, Тэ. — Подожди. Так ты ещë не обсуждал с ним это? Ты не говорил ему, что нас будет трое? — А зачем? Хочешь спугнуть его? Нужно очаровать, обласкать и поставить перед фактом. Проверенная тактика. — Нет, Джун. На такое я не подпишусь. Я с самого начала сомневался в том, что это хорошая затея. И, мне кажется, Чонгук не такой. Ты ему понравился, это было видно. Зачем вам я? — Зачем? Развлечься, отдохнуть, получить новые эмоции. Уверен, это будет незабываемо. И не ври, что не хочешь того же. Только представь, как мы вдвоём его… — Так, хватит. Ты грязно играешь чужими чувствами. Я в этом не участвую, Джун. Прости. — Твоё право. Я и без тебя его трахну. Но номер люкса тебе всё равно скину — вдруг захочешь присоединиться. Это всегда бесило Тэхёна — Намджун получал все, что захочет. Родившись с золотой ложкой во рту, он привык к безотказности всех вокруг и всю жизнь наслаждался вседозволенностью. Но ведь так нельзя с теми, кто искренен с тобой. За Чонгука было откровенно обидно, ведь парень не знал, с кем связывается. Но для себя Тэхён уже решил, что, несмотря на его влечение к молодому альфе, в их с Кимом «отношения» он не сунется. Получив субботним утром сообщение от друга с указанием отеля и номером забронированного люкса, Тэхён чувствует разочарование и злость. У него сегодня много работы. Через неделю в его галерее откроется выставка современных французских художников, к которой он готовился несколько месяцев. Времени на самоедство нет, но непонятное свербящее чувство в груди не отпускает до самого вечера. Ким НамДжун_ 20:11 Представляешь, этот засранец опаздывает. Но ничего, у меня есть с кем скоротать время. Ким НамДжун _20:12 Фото/// Бегло прочитав сообщение, Тэхён открывает фото, и его снова окатывает волной гнева. В руке Джуна полупустая бутылка какого-то алкоголя, а сам он выглядит изрядно пьяным. Это, как раз таки, и страшит: под действием крепких спиртных напитков манерный ресторатор превращается в агрессивного зверя, что не раз во времена учёбы в университете приводило к разборкам, дракам и, что самое страшное, насилию над партнёрами. Несколько раз родители, да и сам Тэхён, вытаскивали его из серьёзных передряг, заметая следы слетевшего с катушек сына и друга деньгами и связями. Много лет прошло с тех пор, Намджун изменился, стал спокойнее, но чувство тревоги разрывало Тэхёна. Поехать в отель на такси было действительно хорошим решением. Вести машину Тэхён явно не смог бы: перед глазами картинки одна развратнее другой. Он задержался в галерее на целый час, а Намджун явно не будет отказывать себе в удовольствии насладиться Чонгуком. Если, конечно, он ещё в состоянии, и не натворил чего-нибудь в пьяном угаре. Этого Ким боялся больше всего. Но с другой стороны, Тэхён переживал ещё об одном — стать третьим лишним совершенно не хотелось. Он уже фантомно ощущал смешавшиеся феромоны двух альф, слышал сладкие стоны Чонгука и глухое рычание Джуна. Представлял, каким нуждающимся и разбитым выглядит сейчас этот потрясающий молодой любовник. То, что он увидел, зайдя в просторный люкс, практически остановило биение сердца. Намджун сидел на полу, утопая в густом ворсе мягкого ковра. Голова запрокинута на край огромной кровати, грудь тяжело вздымается, а изо рта слышен лишь непонятный скулëж. На его бедрах сидит измученный Чонгук, уставший и явно не получающий удовольствия от происходящего. Он гладит альфу под собой, ведёт руками по широким плечам и открытой шее, мнёт мышцы, царапает кожу. Рядом с кроватью на низком стеклянном столике стоит совершенно пустая бутылка виски. А Джун просто бездействует, даже не двигается толком, не реагируя на прикосновения Чонгука. Не так Чон представлял себе этот вечер, не думал, что снова испытает чувство полного разочарования и обиды. Парень оборачивается на звук открывшейся двери, растерянно смотря на вошедшего мужчину. Томный взгляд Кима скользит по почти обнажëнному телу, изучает, любуется, задерживается на желанных губах и поднимается выше, к бездонным глазам, в мерцании которых читается мольба. — Не ожидал меня увидеть? — Тэхён выжидающе смотрит на молодого человека, пытаясь уловить настроение. Чонгук молчит, в растерянности переводя взгляд куда-то в сторону. — А я торопился к тебе, и, по-видимому, не зря. Голос у альфы возбуждающе-глубокий, с хрипотцой — он заполняет пространство и дурманит голову. Чон ёжится от настойчивых мурашек и вновь смотрит в глаза напротив. А там пожар, жадно ласкающее пламя, что пугает, но и привлекает в равной степени. В комнате ощущается запах табака, оседающий шоколадной приторностью на кончике языка. Мужчина не давит феромонами, лишь даёт понять, насколько его заводит то, что он видит. И Чонгуку это нравится. До покалывания в кончиках пальцев нравится чувствовать чужое желание и быть его причиной. — Надеюсь, ты рад, что я здесь? — Томно, властно, именно так, как нужно. Так, как нужно Чону, теряющему голову от этого пылающего взгляда, от бархатного тембра голоса, от терпкого феромона, которому хочется подчиниться, отдать всего себя. Плевать на Намджуна. Парень коротко кивает в знак согласия — в глазах покорность и разгорающееся пламя. Чон опускает голову, сжимает пальцами мягкую кожу бëдер, стараясь скрыть дрожь в теле. Не смея посмотреть в чужие глаза, он жадно вдыхает аромат, что заполнил собой всё вокруг. Не тот, что давил и раздражал, смешавшись с запахом выпитого виски, а чистый и манящий запах Тэхёна — запах альфы, способного подчинить его. Ким уверен в себе, уверен в правильности происходящего. Он всеми рецепторами ощущает раскрывшийся сладостью феромон Чонгука — сомнений нет, так пахнет чужое возбуждение, перед которым невозможно устоять. К Тэхёну стремительно приходит осознание, что только в его руках сейчас есть возможность исправить ситуацию и сделать эту ночь незабываемой, по крайней мере, для себя и Чонгука. Медлить не хочется — наспех сбросив с себя пиджак, Тэхён твëрдой поступью двигается в сторону кровати. Он склоняется над Чоном, крепко хватая за подбородок и запрокидывая его голову, хрипло выдыхает прямо в сомкнутые потрескавшиеся губы. — Открой рот. — В голосе сталь, не просьба — приказ. Чонгук спешно облизывает сухие губы и покорно открывает рот. — Не смей глотать или сплевывать. Хочу, чтобы было мокро. Продолжая также крепко держать длинными пальцами чужую челюсть, Ким языком обводит контур мягких податливых губ, задерживаясь на блядской родинке под нижней, что не давала ему спать почти две недели. Отстраняется, снова нависая сверху, и ждёт. Ждёт, когда с кончика его языка в раскрытый влажный рот начнëт капать слюна, тягучая и вязкая от дурманящего запаха пряного чернослива. Чонгук в наслаждении закатывает глаза и стонет, ощущая чужую горячую влагу на языке. Его окутывает запахом шоколадного табака; чувствительный слух улавливает тихий звук разъезжающейся ширинки брюк, от которого непроизвольно дëргается уже налитый кровью член. Намджун даже не сопротивляется, когда Чон соскальзывает с его бëдер и на четвереньках подползает ближе к Тэ. Разморенный алкоголем и густым запахом смешавшихся феромонов, Джун, кажется, заснул. Это смешит и раздражает одновременно, а ещё разочаровывает. Вот он — третий лишний. Тэхён смотрит на сильного, красивого альфу, что с жадностью ждёт его действий, держится, слушается, кайфует от того, что он с ним делает, и ещё будет делать этой ночью. Чонгук возбуждëн, и это заслуга Тэхёна. Желание обладать этим телом вместе с дикой похотью разливается по венам. — Ты ведь понимаешь, чего я хочу. И как я хочу. — От глубокого низкого голоса по телу Чона разбегаются мурашки. — Ты примешь всё, что я тебе дам, будешь делать то, что я скажу. Без возражений. Чонгук снова стонет, его огромные и такие прекрасные глаза наполняются слезами, а Тэхён выть готов от пульсации в болезненно напряженной плоти, смотря в эти чарующие омуты. — И не смей трогать меня или себя. Тебе не понравится наказание, обещаю. — В глазах Тэхёна полыхает огонь, он упивается собственной властью. Но только ему самому известно, как сложно держать эту маску, когда каждой клеточкой кожи хочется прижаться к желанному телу. — Если станет тяжело, разрешаю коснуться моей руки. Я остановлюсь на пару секунд. А потом снова продолжу трахать твою глотку. Под протяжный скулëж Чонгука, не снимая брюк, а лишь слегка приспустив их, Тэхён сжимает длинными пальцами до предела возбуждëнный член и медленно ведёт головкой по напряжëнным губам Чона, размазывая обильно вытекающую смазку. Из груди парня вырывается хриплое урчание, а из уголка рта струйкой течëт слюна. Больше ждать нет сил — Тэхён одним резким движением врывается в распахнутый горячий рот, входит лишь наполовину, боясь сделать больно или хотя бы неприятно. Очень горячо и очень мокро, и Тэхён не отказывает себе в удовольствии насладиться этими ощущениями. Он медленно выходит, оставляя внутри лишь головку, снова толкается, но уже глубже, и замирает, позволяя Чонгуку привыкнуть к его далеко не маленькому размеру. Чон давится от давления плоти и обилия влаги во рту, но не отстраняется, обводит языком крупную головку, лижет уздечку и, сжимая губы, начинает посасывать, в блаженстве закрывая глаза. Тэхён вплетает пальцы в шелковистые светлые пряди, сжимает волосы на затылке и вновь толкается вперед, погружаясь во влажный хлюпающий жар. Он честно пытается сдержать стон, не хочет раньше времени показывать, насколько ему хорошо. Но с каждым новым движением сделать это становится всё труднее. Чонгук явно чувствует, как сильно сдерживает себя его партнёр. Чон расслабляется полностью, погружаясь в свои собственные ощущения, и резко насаживается ртом на пульсирующий член до основания, желая быть заполненным. — Господи, что же ты творишь? — Ким теряет «маску» на секунду, позволяя себе погрязнуть в чистом наслаждении. Хочется ощущать его в полной мере — прикрыв глаза, Тэхён начинает двигаться резче, практически вбиваясь в податливое расслабленное горло. Слух ласкают сдавленные стоны Чонгука, смешанные с влажными хлюпаньями слюны и смазки, что пеной взбиваются в уголках растянутых губ. Мужчина чувствует вибрацию чужой глотки, замедляется, различая в какофонии звуков утробные порыкивания. До него внезапно доходит, что перед ним на коленях не нежная омега, а молодой и чертовски сильный альфа, добровольно принявший его правила игры, подавляющий своего внутреннего зверя, что, вполне возможно, противится принимающей позиции. Он покорен, податлив, исполнителен, но ослабь хватку на долю секунды, и он, возможно, подомнëт под себя. От этой мысли с новой силой накатывает возбуждение. Такому раскладу мужчина не будет противиться. Но не сегодня. Чонгук прижимается губами к коже внизу живота, принимая член максимально глубоко, урчит, мелко сглатывает слюну, сжимая узкими стенками гортани головку, а кончиком языка ласкает каждую выступающую венку. Он шумно дышит, не прекращая сладкой пытки. Чарующие своей красотой глаза снова наполняются слезами; Тэхён утопает, глядя в них, не может и не хочет выплывать. Его накрывает волной оглушительного оргазма, и он не соврёт, если скажет, что это был лучший минет в его жизни. Все дело в эмоциях и, конечно, партнёре, что покорно принял чужие правила и желания. А видеть, как Чон жадно слизывает с губ остатки его спермы, отдельное удовольствие. — Мой мальчик постарался на славу. — С трудом подавляя в себе потребность зацеловать Чонгука, альфа лишь опускает руки на острые скулы и стирает слёзы большими пальцами, нежно касаясь влажной кожи. — На тебе отвратительный запах можжевельника, от него подташнивает. — Тэхён театрально кривит лицо, надевая маску брезгливости. — У тебя ровно пять минут, чтобы избавиться от него. Чонгук опускает взгляд и пытается встать, поборов дрожь в затёкших ногах. Его останавливает жёсткая хватка за челюсть. — Не слышу ответа. — Сталь в голосе заставляет сжаться и поднять глаза. — Да, господин. — С придыханием, почти шëпотом на грани слышимости. Покорно. — пять минут. Тэхён любуется. Столько эмоций в этом прекрасном лице, столько нужды, смешанной с похотью. Он, едва касаясь, несколько раз шлёпает Чона по щеке. — Хороший мальчик. А времени ничтожно мало, и часа не хватит успокоить бьющееся прямо под кадыком сердце. Так вляпаться мог только Ким Тэхён. Влечение, тяга, необходимость. Ещё даже не влюблëнность, но что-то рядом, касающееся того, что называют чувствами. Хвала богам, у Намджуна хватило ума уйти, не устраивая сцен. А ведь они даже не заметили, как он покинул номер. Вдох. Глубокий выдох. Нужно успокоиться и закончить игру, которую сам начал. А дальше будь, как будет. Если парень не настроен на серьёзные отношения, можно для начала просто предложить секс без обязательств — им обоим явно по душе то, что сейчас происходит. А потом можно и к чему-то более серьëзному прийти. Сложнее будет, если Чонгуку действительно нравится Джун, тут уж он бессилен, и объяснять ему, что ни о каких отношениях Намджун и не думал, он не станет. Сами разберутся. Из мыслей его вырывает звук уже закрывающейся двери в ванную комнату. Чонгук идёт медленно, видно, что тело напряжено. Он ловит взгляд Тэхёна и сразу опускает глаза, останавливаясь возле кровати. — Ты опоздал. — Казалось, хриплый голос выдаст Тэ с потрохами, но дрожь, пробежавшая по телу Чона, говорит лишь о том, что всё идет, как надо. — Господин, всего… — Мне плевать, десять минут или десять секунд. Ты опоздал, и будешь наказан. Мужчина встаëт с кровати и медленно подходит к застывшему на месте Чонгуку. Усилившийся запах табака и шоколада смешивается со сладким ароматом чернослива. Эта смесь дурманит, усиливает жар тел, возбуждает ещё сильнее, пускает по венам животную похоть. Тэхён позволяет себе слабость — касается носом крепкой шеи, жадно вдыхая чистейший запах альфы, что отводит голову в сторону, открывая самое уязвимое, сокровенное место, признавая превосходство партнёра. Ким рычит, ощущая трепет Чонгука. — Я бы с удовольствием выпорол тебя, наслаждался бы видом исполосованных ягодиц и бёдер. Но не сегодня. Может, в следующий раз? — Стоя за спиной у Чона, Тэхён невесомо проходится кончиками пальцев по позвонкам, от поясницы до линии роста волос, зарывается в светлые пряди на затылке и тянет на себя, запрокидывая голову. — Не слышу ответа. — К-как пожелает г-господин. — Правильный ответ. Хороший мальчик. — И снова вольность — горячий язык Кима мокрой дорожкой обводит ушную раковину. Чонгук стонет, не в силах больше сдерживать эмоции. — Ты не коснёшься себя сегодня и кончишь тогда, когда я разрешу. — Да, господин. — Ты готовился? — Тэхён широкими ладонями скользит по обнажëнной коже, размазывая капельки воды по крепкой спине. Окольцовывает тонкую талию, томно дыша прямо в затылок Чона. — А-ах, да, господин. — Растягивал себя? — Шепчет низким голосом, касаясь носом уха. Одной рукой Ким оглаживает напряжённый живот, очерчивая кончиками пальцев каждый кубик пресса, другой тянется вверх, зажимает между пальцев тугой напряжённый сосок. — Немного. — Высокий стон срывается с губ Чонгука, когда горячая и мокрая рука пробирается за кромку нижнего белья. Его откровенно потряхивает от возбуждения, а пульсация в эрегированном члене приносит боль и дискомфорт. — Мой мальчик так хочет кончить? Да, Чонгук-а? — Сопротивляться собственным желаниям становится невозможно, похоть бьёт через край, унося хвалёную выдержку далеко за горизонт. — В следующий раз я сам растяну тебя. Хочу засадить тебе по самые костяшки. Поверь, тебе понравятся мои пальцы. Чонгук хнычет в нетерпении, а Ким нехотя убирает руки, цепляет пальцами резинку боксеров и тянет ткань вниз, задевая напряженную плоть и, явно, принося не самые приятные ощущения этим действием. Но парень снова стонет, ему нравится даже такая болезненная стимуляция. — Ты сейчас подойдёшь к кровати и встанешь на колени, на самом краю. Спиной ко мне. Руки заведёшь назад. Не дожидаясь ответа, Тэхён подталкивает Чона. Тот быстро выпутывается из белья, окольцевавшего тонкие щиколотки, и забирается на постель, заводя руки за спину. Он пытается отдышаться, получив несколько секунд спокойствия. Сквозь бешеный стук собственного сердца и шум сбитого дыхания, он отчётливо слышит звон расстегнутой пряжки ремня. Подошедший ближе Тэхён обвивает чужие предплечья длинными пальцами, нежно ласкает тонкую кожу, любуясь татуировками, покрывающими правую руку альфы от самых пальцев и до плеча. Чонгук вздрагивает, когда чувствует прикосновение ремня к своей коже, что быстро оплетает его запястья, словно змея. Снова чужое дыхание на шее, снова теплые руки, изучающие каждый сантиметр упругого тела, снова мурашки от сильного низкого голоса. — Мой мальчик такой послушный, так старается для своего господина. — Тэхён не в силах оторваться от идеального тела — взгляд останавливается на крепких ягодицах, напряжённых, упругих, на ямочках на пояснице, что виднеются между туго стянутых ремнём рук, на сведённых лопатках и широких плечах, под кожей которых натянуты, словно струны, стальные мышцы. Идеальный. Широкая ладонь ложится на спину, чуть ниже тех самых идеальных лопаток, и давит. Несильно, но ощутимо. Послушный Чонгук реагирует сразу и подаётся вперёд, падая в прохладу и мягкость шёлковых простыней. — Прогнись сильнее. Раскройся для меня. — Чон исполняет, раздвигает шире колени, изгибаясь дугой в пояснице, а Тэхён перестает дышать. Тонкая талия, крутые бëдра, совершенные ягодицы и абсолютно гладкая кожа. Везде. Потрясающий. Руки гладят, сжимают, исследуют каждый изгиб, каждую складочку, а рот предательски наполняется слюной от шикарного вида и сладко-пряного запаха, что источает Чонгук, возбудившись, кажется, до предела. Тэхён наклоняется и прикусывает кожу на ягодице. Несмотря на достаточно большой сексуальный опыт, как с омегами, так и с альфами, римминг никогда не был его сильной стороной. Иногда он дарил подобные ласки омегам, течным, сладким, но не альфам. А Чонгука хочется вылизать, почувствовать, как от ласк языком будет сокращаться чувствительное колечко мышц, услышать стоны, скулёж, крики. Встав на колени перед кроватью, Ким ведёт губами мокрую дорожку от поджавшихся яичек до припухших краёв слегка растянутого сфинктера, тут же присасываясь к нему. Тэхён слышит, как альфа давится воздухом, и ловит мурашки спиной от глубокого стона истинного удовольствия, сорвавшегося с губ Чонгука. От пошлых влажных звуков в паху начинает зудеть, а дорогущие брюки мокнут от сочащейся с головки возбуждённого члена смазки. Кожа под языком невероятно нежная и до одури вкусная, что оторваться невозможно. Тэхён кайфует от процесса, лижет, посасывает, толкается языком внутрь, буквально «заливая» всё вязкой слюной. Одной рукой альфа сильнее отводит ягодицу Чона, а двумя пальцами другой медленно погружается в расслабленный анус, бережно оглаживая тонкие стенки входа. Подушечки пальцев нащупывают внутри уплотнение, давят сильнее с каждым новым движением. Губы спускаются ниже, ласкают промежность, а к двум ритмично двигающимся пальцам добавляется третий. Чонгук гнётся дугой, вскидывая задницу ещё выше, скулит от сверхстимуляции, звонко выстанывая на выдохе «Тэхён». От переполнявшего возбуждения тело подрагивает, и это пугает Кима, впервые за тридцать пять лет жизни испытывающего столь сильное желание. Он боится потерять контроль, сделать больно в порыве страсти, оглушающей и ослепляющей. Нехотя отрываясь от желанного тела, Тэхён встаëт с колен и буквально срывает с себя одежду. Играть больше нет смысла — хочется войти грубо, вогнать по самое «не хочу» пульсирующий член и брать долго, быстро, жарко, пока Чонгук не сорвёт к чертям голос. А тот будто мысли читает. — Тэ, Тэ… Тэхён, пожалуйста… Прошу, Тэ… Ким на секунду зависает, наслаждаясь мольбой, судорожно шарит глазами по поверхностям в спальне в поиске смазки и презервативов, корит себя, что не позаботился об этом заранее. Рычит, вновь припадая ртом к манящей заднице, мнёт глянцевые от влаги бëдра и, кажется, сходит с ума. Поднявшись, он практически ложится на Чона, слыша чужой хрип, покрывает мокрыми поцелуями спину и шею альфы. — Ты так прекрасен, мой мальчик. Так разбит, так жаден до ласк. Ты так хочешь почувствовать в себе мой член, что готов молить об этом. Я прав, Чонгук-и? — Тэхён прикусывает кожу на загривке, медленно потираясь своим возбуждением между раскрытыми ягодицами Чона. Там так скользко от слюны, так горячо, что Ким сам начинает стонать от удовольствия. — Да, господин. Очень хочу. Пожалуйста, прошу… Разум отключается, когда Тэхён слышит собственный рык, рвущийся из груди. Он снова встаёт у края кровати, пару раз проводит ладонью по своему члену, размазывая предэякулят с головки по всей поверхности, а пальцы другой руки погружает в растянутый сфинктер. Слишком сухо. Рычит, злится сам на себя. Не вынимая фаланги, лижет размашисто, пуская новую порцию слюны. Вдыхает глубоко густой феромон партнёра, сплёвывает скопившуюся влагу на раскрытое пальцами колечко мышц. Чуть дрожащими пальцами подставляет головку члена к вязко-влажному входу и толкается почти до конца одним резким движением. Чонгук вскрикивает, дрожит всем телом от переизбытка эмоций, от распирающего чувства наполненности, от боли, граничащей с извращëнным кайфом. Он зарывается лицом в подушку, топя в шёлке непрошеные слёзы. Тэхён чувствует трепет тела под собой и мысленно ругает себя за несдержанность. Он аккуратно двигает бёдрами, шипя от сдавливающей узости, двигается назад и снова толкается. Чонгук горячий, мокрый и чертовски тугой. — Сууууука… Как же в тебе хорошо… — Альфа запрокидывает голову, наслаждаясь жаром чужого нутра. — Блядство. Почувствовав расслабленность мышц, Ким начинает двигаться быстрее, увеличивая амплитуду и силу толчков. Руки сжимают тонкую талию, оставляя красные следы на нежной упругой коже. Тэхён любуется безупречными изгибами тела, мышцами, что «катаются» под кожей при каждом движении. Невероятные ощущения туманят разум, а протяжные хриплые стоны Чона заставляют забыться в наслаждении. Хочется продлить этот момент… — Тэ, пожалуйста… Агх… Развяжи… Агх… Руки… Ммм… Слишком… Агх… Бооольно… Агх… Пальцы Тэхёна дрожат, когда он пытается развязать сильнее затянувшуюся вокруг чужих запястий ленту ремня. Тонкая кожа покраснела, а в некоторых местах отчётливо видны кровоподтёки. Ким бережно растирает онемевшие пальцы, ладони и предплечья, продолжая медленно двигаться внутри Чонгука. Пытаясь опереться на кровать, Чон подаётся вперёд, но слабость в затëкших ладонях не позволяет сделать этого. От падения его спасают крепкие руки Тэхёна, что аккуратно подхватывают тело, прижимая спиной к широкой груди. Мужчина практически перестаёт двигаться, зарывается лицом во влажные пряди на затылке, гладит руками рельефные мышцы на животе и груди, задевая пальцами чувствительные соски, сжимает их, снова гладит, лаская губами и языком скользкую от пота шею. Тэхён рычит, возбуждаясь ещё сильнее от непрекращающихся стонов Чонгука, от его податливости и ответного страстного желания. Захватив челюсть изящными пальцами, Ким поворачивает голову парня к себе, впивается в искусанные губы остервенелым поцелуем, в кровь разрывая тонкую кожу. Целует жадно, мокро, наплевав на неудобства, кусает, зализывает ранки, вылизывает чужой язык, посасывая упругий кончик. А потом бесстыдно жарко стонет в открытый рот, почувствовав, как вокруг его плоти сжимаются мягкие стенки, вызывая трепет и удовольствие во всём теле. Тэхён плавно выходит, не отрываясь от чужих губ, и снова толкается. Движения тягучие, медленные, но невероятно глубокие. Губы накрывают позвонки на шее, руки мнут, трогают, сжимают. Длинные пальцы окольцовывают шею, давят, ограничивая доступ к кислороду. — Пожалуйста, Тэ… Быстрее… — Чонгук хрипит, пересиливая давление на гортань, хватается руками за чужое запястье, выгибается, сам толкается сильнее, увеличивая темп. — Прошу, пожалуйста… Тэхён упивается надломленностью чужого голоса и не может отказать, когда его так искренне просят. Нет больше нежности, нет томных касаний и сиплых стонов. Только сбитое дыхание, хрип сорванных связок, заломленные в ожидании удовольствия брови, рычание в кожу между лопаток, где вцепились почти мёртвой хваткой зудящие клыки, хлесткие шлепки двух мокрых тел друг о друга и быстрые рваные фрикции на грани эмоций и ощущений. — Ещё, Тэ… Ещё, пожалуйста… Быстрее, Тэ… Тэхён сжимает Чонгука в крепких объятиях, обхватывая, словно тисками, его руки и торс, упирается лбом в шею и срывается на бешеный темп, пытаясь сосредоточиться на чужих ощущениях и удовольствии, лишь бы самому не кончить раньше. Чон впился пальцами в предплечья Тэхёна на своей груди и откинул голову назад, ощущая себя на краю пропасти, провалиться в которую, хотелось сильнее с каждым движением напряжëнного члена внутри себя. — Разреши… Блять… Разреши… Мне… Кончить… Прошу… Смысл слов доходит не сразу — в голове слишком гулко шумит пульс. Его мальчик ждёт разрешения, такой разбитый, такой покорный. — Кончай, мой хороший… Кончай… — Тэхён лишь успел почувствовать, как в последний раз тело в его руках напряжённо застывает. Он ощущает пульсацию сжимающегося сфинктера, слышит надрывные всхлипы Чонгука, которого трясёт от оглушительного оргазма. Ким и сам весь дрожит, готовый взорваться в любую секунду, и сбивается с ритма. Толчки медленные, тягучие, глубокие, растягивающие удовольствие, сводящие с ума концентрацией ощущений. Тэхён резко входит последний раз и замирает, ловя цветные фейерверки под сжатыми веками. Ноги не держат, вынуждая в бессилии завалиться на постель, не выпуская из крепких объятий расслабленное тело Чонгука. На мгновение мужчине кажется, что Чон потерял сознание. Но тишину разрывает тихий всхлип. — Эй, Чонгук-и, всё в порядке? — Тэхён обеспокоен не на шутку, в голове ворох мыслей — вдруг сделал больно или навредил ненароком. — Да, всё хорошо. Всё в порядке, правда. Это всего лишь эмоции. Не обращай внимание. — Иди сюда. — Ким тянет парнишку, прижимая к себе всем телом, кончиками пальцев стирает стремительно катящиеся слёзы, и целует приоткрытые губы, едва касаясь. — Прости, если сделал больно. Я голову потерял от близости с тобой, хоть и пытался контролировать свои действия. Ты потрясающий, просто невероятный. — Со мной такого ещё не было. Не было таких эмоций и ощущений. Мне всё очень понравилось. — Чонгук в смущении опускает голову, упираясь лбом в плечо Тэхёна. — Это взаимно, Чонгук-и. Посмотри на меня. — Держа пальцами подбородок Чона, мужчина поднимает его голову, заставляя смотреть на себя. — Я не шучу и, хоть ты мне вряд ли поверишь, но я всё же скажу — это одна из лучших ночей в моей жизни, надеюсь, в твоей тоже. Чонгук мелко кивает головой и подаëтся вперёд, целуя чужие желанные губы. Затянувшиеся нежности прерывает хриплый от вновь накатывающего желания голос Тэхёна. — Нам нужно в душ, иначе всё это придëтся сдирать вместе с кожей. — Он опускает глаза вниз, слегка отклонившись от Чона, и, улыбаясь, демонстрирует испачканные семенем животы. — Сам дойдёшь? Парень снова кивает головой и медленно сползает с кровати. Как же прав был Сокджин, когда говорил, что одной пары по психологии в неделю маловато, что бы начать разбираться в предмете в целом и в людях в частности. Сегодняшняя ночь тому полное подтверждение — в людях он не разбирается совсем. Он так ошибся в Намджуне, что привлёк его своей несокрушимой аурой, а на деле оказался эгоистичным альфой, не умеющим себя контролировать. Сначала рычал, как только Чонгук зашёл в номер, потом давил феромоном, хватал грубо за руки, пытался на колени поставить. А затем присосался к почти пустой бутылке и, прежде чем отключиться, неряшливо кинул — «Детка, нужно обслужить папочку». Не так он представлял себе этого альфу. А вот Тэхён… Как ему в глаза смотреть? Что он о нëм теперь думает? Ветреный, неправильный альфа? Он ехал к Намджуну, и ехал с конкретной целью. А в итоге переспал с совершенно незнакомым человеком. Причëм потрясающе переспал. Они сошлись в своих предпочтениях абсолютно и, насколько можно судить по Тэхëну, тот остался в не меньшем восторге. Чонгук соврал бы, если бы сказал, что не хочет повторить то, что произошло между ними — однозначно, это был лучший секс в его жизни. Именно такого партнёра парень искал для себя: сильного, властного, но чуткого и заботливого. Чон скулить готов от переполняющих эмоций. За шумом воды и потоком собственных мыслей Чонгук не слышит, как открывается дверь в ванную комнату, лишь чувствует тепло больших нежных рук, окольцевавших его мокрое тело, прижимая к себе. — Не против, если составлю тебе компанию? — Мужчина нежно касается губами шеи, растирая ладонями пену по крепкому торсу Чонгука. Разворачивает лицом к себе и накрывает влажные губы своими, тут же проникая языком в призывно открытый рот. — Я уже успел соскучиться. Мне тебя мало. Руки мнут упругую кожу ягодиц, губы скользят к подбородку, затем на шею, вырывая очередной стон Чона. — Останови меня. Останови, иначе потом будет поздно. — Два пальца давят на расслабленное колечко мышц, без сопротивления проникая внутрь, и медленно двигаются, даря вновь возбуждающие ощущения. — Тобой просто невозможно насытиться. Чонгук не отвечает, это бессмысленно, потому что его тело, горячее, чувственное, желающее этого мужчину, говорит само за себя. Он зарывается пальцами в волосы Кима и запрокидывает свою голову назад, открывая ещё больший доступ к чувствительной шее. Пальцы второй руки обхватывают напряжëнную плоть партнёра, сжимают, гладят, доставляя удовольствие незамысловатыми ласками. — Хочу тебя глубоко в себе… — Выдыхает Чонгук в искусанные губы напротив, утягивая Тэхёна в мокрый развязный поцелуй. — Плохо просишь, мой мальчик. — В заволоченных возбуждением глазах нет холода, как и в хриплом глубоком голосе. Лишь нежность, желание и томная страсть. — Трахни меня уже, господин Ким… — Чонгук шепчет на ухо, прикусывая мочку, наслаждаясь умелыми пальцами внутри себя и грубым животным рыком Тэхёна, от которого крупные мурашки разбежались по всему телу. Ким подталкивает парня к стенке душа, подхватывает под бёдра и, несмотря на немаленький вес альфы в его руках, с легкостью поднимает, переместив руки на аппетитные ягодицы. Просторная душевая наполняется неповторимым коктейлем смешавшихся возбуждëнных ароматов, звуком бьющихся о пол и стеклянные стенки капель воды и протяжными стонами двух жадных друг до друга мужчин. Тэхён входит плавно, медленно погружаясь во влажное горячее нутро и довольно урча в распахнутый рот. Неторопливо двигаясь, Ким покрывает поцелуями и укусами открытую шею, плечи, слизывая с упругой кожи пряный чернослив, пропитанный шоколадно-табачной терпкостью. Так непривычно, но так правильно для обоих ощущается новый запах. — Я скоро, Тэ. Прошу, сильнее… — Слова тонут в стоне. Ким, повинуясь, входит резче, перехватывает ноги Чонгука под коленями, практически закидывая их себе на плечи. Сил почти не осталось, но Тэхён продолжает двигаться в бешеном темпе, каждым толчком стимулируя чувствительную простату. Он тянется к чужой груди, прикусывает напряжëнный сосок. И Чонгук кончает, сжимая в себе пульсирующий член, надрывно стонет, пачкая обоих вязко-липким семенем. Следом и Тэхёна накрывает волной оргазма. Отдышавшись, Ким медленно выходит, опускает ноги Чона на пол, прижимая к себе ослабленное тело. Они неторопливо моют друг друга, натирая кожу душистой пеной, смывают следы бурных оргазмов, прерываясь на нежные ленивые поцелуи. Уже засыпая в прохладной постели, обнимая сопящего ему в шею парня, Тэхён отчëтливо понимает, что совершенно не зря бросил дела и приехал. Чонгука будит грохот, доносящийся из-за закрытой двери. Он чувствует себя отдохнувшим и удовлетворённым, лишь тянущая боль в пояснице омрачает его состояние. Хорошо, что пить не стал, а то ещё и головная боль мучила. Альфа садится, опираясь локтями на согнутые колени, и ерошит пальцами вьющиеся волосы на голове. Вторая половина кровати пуста, и этого достаточно, чтобы колкий холодок закрался под рёбра. А чего он, собственно, хотел? Потрясающая ночь — спасибо Тэхёну, потрясающий секс — спасибо ему же. После стольких месяцев воздержания он наконец-то смог по-настоящему расслабиться и получить удовольствие. Они с Тэхёном толком и не общались до прошедшей ночи, и он не воспринимал его как возможного партнёра — Чонгук не почувствовал при первой встрече в нём того, чего так хотел. А в итоге получил даже больше. Они ничего не обсуждали, ничего не обещали друг другу, но можно же было хотя бы попрощаться по-человечески? Чонгук вскакивает с постели, на ходу накидывая на плечи чёрный махровый халат с золотой эмблемой отеля на спине, и практически выбегает к выходу из номера. — Уже уходишь? — На лице молодого человека отпечаток болючего разочарования, вызванного неприятной картиной собирающегося уходить Тэхёна. — О, ты уже проснулся? Я думал, ты будешь спать дольше. — Мужчина разглаживает невидимые складки на брюках, не поднимая головы. — Я хотел за кофе спуститься. Подай мне, пожалуйста, пиджак. — Он выжидающе смотрит на Чона. — Деньги забыл. Чонгук берёт со спинки дивана нужную вещь и, подойдя вплотную к Тэхёну, смотрит нечитаемым взглядом. — Кофе можно заказать и здесь, одного звонка на ресепшен будет достаточно. — Голос парня спокойный, ровный, даже немного отстранëнный. Ким достает из внутреннего кармана кошелек, а пиджак протягивает обратно Чону. — Брось обратно, пожалуйста. Мне не нравится кофе в отелях, бездушный он, что ли. Здесь буквально за углом моя любимая кофейня. Хотел взять нам кофе и что-то на завтрак. Они продают на вынос чудесную выпечку. Хотя, если ты сильно голоден, мы можем спуститься в ресторан и полноценно поесть. — Он смотрит с улыбкой на застывшего Чонгука, нервно прикусившего нижнюю губу. — Можем в любом другом месте позавтракать, а точнее уже пообедать, на твой выбор. Только я без машины, так что нужно будет вызвать такси. Чон слушает и не верит собственным ушам. — Ты хотел со мной позавтракать? — Как-то неуверенно произносит Чонгук. И до Тэхёна только сейчас доходит, как выглядит со стороны его попытка организовать им кофе и перекус. Он подходит ближе, обхватывая руками талию, и мажет губами острую скулу. — Позавтракать. Пообедать. Поужинать. Перекусить пару раз в промежутках. С тобой. Тобой. — Губы касаются тëплой спросонья кожи везде, где могут достать. — Или ты хотел побыстрее отделаться от меня? Чонгук расслабленно выдыхает, обвивая крепкую шею руками, и подставляет разукрашенную яркими засосами шею для новых поцелуев. Тэхён скользит языком от ключицы и до самой мочки уха и выдыхает, слегка порыкивая: — Не выйдет. Я хочу тебя себе…