NO KISSES

— Никогда больше так не делай, — проговорил Минхо, тяжело дыша после продолжительного бега и вновь ощущая чужие горячие поцелуи на своей шее. — Что, если бы они заметили нас? Джисон между его ключиц озорно улыбнулся и там же спрятал ползущую по лицу ухмылку, отпечатывая коротким мазком языка на бледной коже. Он взбудоражен, ему хотелось больше. Усыпать все открытые участки тела Минхо своими следами обожания и страсти. Зализать чувствительные места и слушать сбивчивый шёпот над своим ухом о том, какой он засранец, и о том, какой Ли слабак, потому что даже сейчас, немного злясь, он не может оторвать от себя Хана, потому что, чёрт возьми, нравится. Нравится, с каким восхищением Джисон смотрит на него, как жадно целует, влажно посасывая кожу там, где никто не увидит, но потом тайно, абсолютно дерзко и своенравно, оставляет алые следы на задней части молочной шеи и в очаровательной ямочке за ушком. Там Минхо не увидит, по крайней мере, пока никто ему об этом не скажет. А до этого момента у Хана было время, чтобы пожить ещё, не быть отчитанным и ходить совершенно счастливым от того, как тихо и сладко постанывает Ли в его руках, становясь мягким и почти податливым, как глина. Джисон лепил из него шедевры. Экспонаты высочайшего искусства. Рисовал акварелью на лице блаженство, добавляя цвета безмерной нежности и тонкие линии покорности. Минхо был прекрасен, когда Хан скользил ладонями под его рубашку, обласкивая подушечками пальцев живот, и дразнил у самого края джинсов. Минхо был божественен, когда младший просил запрокинуть голову, чтобы было удобнее выцеловывать острые скулы и чувствительные уши. Джисон чувствовал себя благословлённым, когда именно к нему Ли так отчаянно тянулся за поцелуем, нетерпеливо и по-кошачьи мягко прижимаясь пухлыми губами к чужим. Он любил ощущать касание. Просто тепло Хановых губ, но с трепетанием ресниц приоткрывал рот, чтобы горячим языком скользнуть между ними, проникая глубже, а потом отстраниться, перетаскивая вкус Джисона к себе в рот и смакуя, как блюдо с Мишленовскими звёздами. Он не осознавал, что и сам был Мишленовским блюдом для Хана. Но не с этими жалкими тремя звёздами, а со всеми пятью. Минхо был десертом высочайшего класса. Изысканным, редким и безумно дорогим. И младший ощущал себя достаточно богатым, чтобы вкушать его и пробовать до последней капли, потому что Ли одаривал бессмертным богатством из собственных стонов и милого, почти детского лепета, когда глаза закатывались от пробивающего всё тело удовольствия. Джисону хотелось Минхо залюбить, до подкашивающихся коленок и крупно дрожащих бёдер. Чтобы он скулил не потому что должен, не потому что во время секса вообще-то положено скулить, а потому что ему хочется это делать. Хныкать в изгиб чужой шеи, когда оргазм пронзает тело и ноги становятся ватными от того, как усердно он двигался, раскачиваясь на чужом члене. Хныкать от того, как длинные пальцы Хана проталкивают ему в рот собственную сперму и он слизывает. Лижет, лижет, лижет, а в конце сосёт. Но как будто бы даже не пошло, не как истинная порно-звезда. Словно так было нужно и правильно. Правильность бархатистых губ Минхо вокруг его пальцев и скользкий язык между фалангами. В этом тоже было своеобразное искусство. В то же время Джисону казалось, что его проклял сам дьявол, послав за ним одного из своих сыновей. Иначе как объяснить то, что Ли высасывал из него душу и самообладание, когда качал головой вдоль всей длины возбуждённого члена и кончиком языка слизывал предэякулят, выступающий на кончике. Он обсасывал головку старательно, лаская уретру и впитывая в себя звонкие стоны, потому что с Минхо быть тихим не хотелось совсем. С ним хотелось быть громким, когда ангельски выглядевший демон сидел между бёдер и отсасывал, как в последний раз, не скупясь на поглаживание голеней и тазовых косточек. Ли послушно принимал чужие нетерпеливые толчки в своё горло, поднимая щенячьи стеклянные глаза, чтобы получить одобрение и заботливое смахивание большими пальцами выступивших бисеринок слёз. Минхо любил, когда Джисону приятно. Когда он проникал ему в глотку, упираясь головкой в заднюю стенку горла и задерживался так на пару секунд, чтобы Ли втянул в себя воздух и сглотнул вместе с членом. У Хана из-за этого стоны совершенно чудесные. Но лучше они лишь тогда, когда их голоса звучат вместе, в унисон. Когда младший вбивается в растраханную дырочку Минхо своим членом и неизменно попадает по простате, от чего старший сжимается каждый раз и вздрагивает, роняя хныканья в подушку и изгиб собственного локтя. Минхо нравилось лежать на животе, расставив ноги так сильно, как мог, чтобы быть открытым, чтобы Джисон видел как сильно он хочет быть полным. Им одним. Он обожал вскрикивать его имя, когда крупная головка скользила внутрь, растягивая смазанную дырочку, в то время как собственный розовый член, не сравнимый в размере с Хановым, потирался о покрывало под ним и оставлял следы выступившей смазки. Ли причитал и произносил в голове молитвы, принимая в себя весь орган. Он не клал руку на сердце, чтобы воззвать к Богу. Он клал ладошку на свой живот, чтобы чувствовать, как движется в нём большой член. Слащавое «детка» срывалось с искусанных губ Джисона, когда он ощущал давление на свою плоть внутри Минхо. Старший на это удовлетворённо закатывал глаза и скулил тихое «Джисонни», подаваясь бёдрами навстречу фрикциям. Им нравилось приходить к концу вместе, но больше Ли любил кончать первым и умолять парня над ним двигаться дальше, сводя с ума от сверхстимуляции и заставляя получать сухие оргазмы, пока младший не наполнит его своей спермой. А после Джисон вылизывал его бёдра, пока семя, перемешанное со смазкой, вытекало из красной пульсирующей дырочки. Он наблюдал за этим, натирая языком кожу и оставляя бордовые следы от зубов. Иногда он собирал это всё пальцами и проталкивал обратно внутрь, чтобы после позаботиться о разморённом Минхо и хорошенько вымыть в горячем душе. Их секс зачастую мог случиться спонтанно. В университетской раздевалке во владениях стадиона или в машине Джисона, где было не очень комфортно. Как позже выразился Ли: — Скакать неудобно, я головой ударяюсь. И выпячивал нижнюю губу, потирая затылок. Секс на директорском столе пока что был их любимым. Риск того, что спокойного и ангельского Ли Минхо, по совместительству самого ответственного старосту потока, засекут стонущим под шумным и дерзким Хан Джисоном, который не раз был вызван к директору из-за курения в неположенных местах, заводил обоих больше обычного. Идею отсасывать Джисону, сидя под столом, пока он по видеосвязи разговаривал со своим отцом — директором Ханом, владельцем крупной компании — Минхо в своей голове пометил как опасную, но до тянущего ощущения в животе приятную. По большей части от того, что Хан вплетал свои пальцы в сиреневолосую макушку и насаживал рот Ли до основания, не позволяя двигаться. Старшему приходилось сдерживаться от стонов и скулежа и сводить вместе бёдра, зажимая между ляжек ноющий член. Он мог бы потрогать себя, но не делал этого, потому что Джисонни не разрешал. Их времяпровождение друг с другом было насыщенным. Оно не состояло из сплошного секса. Они гуляли под ночным небом, соревнуясь, кто найдёт больше созвездий. Ночевали в квартире Джисона, всю ночь смотря фильмы и засыпая под утро, переплетаясь руками и ногами, словно плющи. Иногда они пробирались в общежитие Минхо, когда сосед Феликс уезжал на выходные к родителям. Старший часто утаскивал Хана в библиотеку, чтобы сделать домашнее задание, будто не зная, что тот опять начнёт дразнить: то носком кроссовка дотронется до бедра, то бессовестно облизнёт пухлую нижнюю губу, глядя прямо в кофейные глаза Минхо. Ли понимал, что они в какой-то мере зависимы друг от друга: от касаний, объятий, поцелуев и занятий любовью. Минхо уверен, Хан не брал его, они не занимались этим грубым словом «трахаться». Они любили тела друг друга. Просто каким-то иным способом. Минхо нравилось нежно и тягуче целоваться в конце секса. Минхо нравилось, что Джисон был с ним ласков в процессе, когда это требовалось, и заботлив после. Минхо нравилась тяжесть чужой руки на своей талии, когда они обнажённые лежали под мягким пушистым пледом и практически утопали в сладкой дрёме. Минхо нравилось ощущать, как тёмные крашеные волосы Джисона щекотали его щёку и шею и как легко опаляло грудь его горячее дыхание. Сердце Ли, где-то там под рёбрами, грелось от этого дыхания и чуть ли не довольно мурлыкало. Минхо нравилось, когда вот так — спокойно, комфортно и тепло. — Эй, котёнок, ты так и не кончил, — большая ладонь Джисона легла на твёрдый член Минхо, который изнывал под бельём и брюками, потираясь головкой о натянутую ткань. — Я возвращаюсь в общежитие, Джисон, — прохрипел в самые губы Минхо, почти касаясь чужих обжигающих. — И там я собираюсь хорошо подрочить… Ах, блять… Хан подался вперёд, напирая своими бёдрами и плотно прижимаясь своим пахом к паху Ли, с наслаждением слизывая тихое хныканье с уголка его рта кончиком языка. — Я могу пойти с тобой, — заманчивое предложение, и старший не мог этого отрицать. — Побыть группой поддержки? — хихикнул он. — Нет, поучаствовать в мероприятии. Минхо уверен, что с Ханом будет в миллион раз приятнее, но приводить его в общежитие с каждым разом становилось всё сложнее, а вариант с окном не рассматривался совсем. Днём они не останутся незамеченными. — Прости, милый. Не в этот раз. — Не могу поверить, ты настолько жесток, чтобы лишить меня этого зрелища, — короткий поцелуй пришёлся под скулой ближе к ямочке возле уха. Одно из самых чувствительных местечек на прекрасном теле Минхо. Прекрасном, нежном и отзывчивом. — Какого зрелища? — словно кот улыбнулся Ли, дразня младшего и его выдержку. Хан никогда не отказывался от этой игры. — Того, как ты закатываешь глаза и чудесно раскрываешь губы, когда стонешь моё имя, когда доходишь до высшей точки удовольствия. Интересно, как ты звучишь, когда меня нет рядом? Ах, Минхо отлично знал, что дразнит далеко не Джисона, а себя, потому что слышать такое и не кончить, нужно очень постараться. — Как жаль, что ты этого не узнаешь. — Посмотрим, детка. Как долго ты сможешь продержаться без меня, м? Без моего члена. — А ты без моей задницы? — Думаешь, не смогу? — изогнул бровь Джисон, сжимая пальцы на талии парня под рубашкой. — Отлично. Проверим? Хан свёл брови к переносице, пытаясь уловить шутку в выражении лица парня, но тот был абсолютно серьёзен. О чёрт… — Детка, ты же не серьёзно? — Джисон боднул носом щёку Ли, взволнованно заглядывая в искрящиеся азартом глаза. Этого блеска младший всегда боялся больше всего. — Я же сказал это в шутку. — Зато я серьёзен как никогда, — мурлыкнул Минхо, умещая свои ладошки на сильной груди и слегка поглаживая мышцы. — Заключим пари? — Котёнок… — Две недели без секса. Нет, один месяц. Джисон надеялся, что его пристрелят на месте, если старший сейчас не скажет, что всего лишь забавляется. — Пожалуйста, скажи, что ты просто пытаешься посмеяться надо мной. — Хан уткнулся носом в чужую шею и прижался губами, оставляя просящий поцелуй. Он не выдержит такого испытания. — Давай же, Джисонни, — Минхо обхватил лицо младшего ладошками и ласково улыбнулся, заглядывая в глаза парня, который выглядел побитым щенком. — Это будет любопытным экспериментом. Тебе не интересно, как сильно ты можешь изголодаться по мне? — Ты просто хочешь, чтобы я страдал, — обиженно протянул Джисон. — Ну что ты, конечно нет, — и опять эта милая невинная улыбочка. — Ну так что? — Не жалуйся потом, что я искусаю и помечу засосами всё твоё тело, — прорычал Хан в самые губы Ли. — Ах да. Поцелуи тоже запрещены. — Да ты издеваешься! — Обещаю, что потом разрешу трахнуть мою задницу так, как пожелаешь. — Конечно разрешишь, сладость, — ухмыльнулся парень, вновь проводя ладонью по всё ещё возбуждённому члену Минхо. — Думаешь, мне одному будет тяжело? Посмотрим, кто первый приползёт с мольбами закончить этот глупый спор. — На себя намекаешь? — оскалился Ли, закатывая глаза, когда чужой палец надавил на головку через ткань. — Не будь так самонадеян, котёнок. Ещё увидим, кто кого, а пока… Джисон чмокнул старшего в родинку на аккуратном носу и опустился на колени, тут же принимаясь расстёгивать чужие брюки. — Хани?.. — Прощальный минет, — хмыкнул младший и втянул в рот чувствительную кожу в нижней части живота, оставляя мгновенно краснеющий засос. — А это на память. Он стянул брюки до середины бедра, высвобождая истекающий член. Все венки были хорошо видны, а головка покраснела от того, как же сильно Минхо хотел кончить. Джисон дразняще прижался к основанию языком и облизнул его, медленно скользя к середине и лаская всю область вокруг, но не сам кончик. Капля смазки стекла вниз по стволу и Хан слизал её, смакуя солоноватую жидкость и слегка морщась от непривычного вкуса. То есть Минхо каждый раз глотал это, когда отсасывал Джисону? Да ещё и с таким удовлетворённым видом. Хан делал ему минет раза три, но Ли никогда не давал закончить начатое. Он грубо оттягивал Джисона за волосы и поворачивался к нему задницей, прозрачно намекая на то, что хочет чужой член в своей заднице намного больше, чем кончить ему в рот. Спорить с ним было бесполезно, да и не то чтобы хотелось, когда на тебя смотрят такими умоляющими глазами. — Блять, Джисон, если ты продолжишь, тебе придётся принять всё в своё горло. — С радостью, детка. Хан втянул в рот чувствительную головку и пустил по ней вибрацию, заставляя Минхо выгнуться в пояснице и заглушить сладкий стон ладонью. Перед глазами танцевали звёзды, когда член оказывался в горячей влажности и истекал смазкой на чужой язык. Джисон принимал его член наполовину, надрачивая рукой у основания, зная о том, что там Ли особенно чувствительный. Нужно было только надавить, и Минхо вздрагивал от приятных судорог. — О, Боже, мне кажется, я готов кончить, — прошептал Минхо. Он посмотрел вниз и заскулил, видя, как губы Хана растягиваются вокруг него, а щёки становятся пухлыми, когда головка скользит вбок. — Хани, я очень хочу кончить… Ах… Живот старшего напрягся и парень почувствовал, как потихоньку начинает изливаться в рот Джисона маленькими порциями спермы, потому что младший слишком сильно сжимал пальцами член. Удовольствие было почти мучительным, но Минхо любил хныкать от того, как контролировал его оргазм Хан. Это всегда было идеально. — Давай, котёнок, сделай это, — прохрипел Хан, ненадолго отстраняясь и снова заглатывая член. Ли крупно вздрогнул и, уже не сдерживаясь, наполнил собой горло младшего, когда обильно кончил. Бёдра потряхивало из-за наступившего оргазма, а коленки немного затряслись. Чёрт, он сейчас просто свалится на пол. Джисон поднялся и ласково чмокнул приоткрытые губы Минхо. — С этой минуты, детка. Никакого секса и поцелуев. Верно? — мурлыкнул Джисон, заглядывая в стеклянные глаза. Боже, Минхо уже не был так уверен в своих словах. Не тогда, когда ему было так хорошо из-за чужого рта. — А может… — Что? Уже сдаёшься? — усмехнулся Хан. — Нет… — старший просто так не проиграет. — Нет, по рукам! Я уверен, что ты приползёшь ко мне первым. — Или ты, когда поймёшь, что меня не заменит ни одна игрушка. Я знаю, что ты точно будешь ими пользоваться, когда начнёшь скучать по моему члену. — Невыносимый! — До встречи через две недели в моей постели, детка, — дерзко улыбнулся Джисон и покинул университетскую подсобку. Минхо ещё пару секунд глупо хлопал глазами, пытаясь понять, почему через две недели, если в месяце 31 день, а потом задохнулся от возмущения, когда осознал подколку Хана. Сучёныш. Он ещё посмотрит, кто кого. Подумал Ли с коварным выражением лица, пряча член обратно в штаны.