NO KISSES

Джи: Хэй я подвезу тебя до общаги после пар Окей?

Вы:

Мм, кто-то уже соскучился?

Ни минуты без меня не можешь

Джи: О чёрт как ты догадался?! Серьёзно, детка, не уходи без меня Твои занятия заканчиваются довольно поздно Я буду волноваться

Вы:

Ну какой ты :(

Романтик

Хорошо, я буду ждать на крыльце

Джи: Умница До встречи

Вы:

🤍

Минхо протяжно выдохнул, убирая телефон в карман брюк. Поездка с Джисоном в тот же вечер, как они заключили своё пари? Отлично. Видимо, Ли решил стремительно сократить свои шансы на победу. Причём добрую половину он, кажется, потеряет уже сегодня. Время на парах тянулось целую вечность. Будто оно было густым мёдом, который вязко стекал с ложки. Может, от того, что преподаватели были нудными и рассказывали до смерти скучные лекции, а может от того, что Минхо скорее мечтал оказаться рядом с Ханом. Хах. Вот кому точно не терпелось увидеть возлюбленного. Эта навязчивая мысль и её осознание слегка подкашивали уверенность в своих силах, въедаясь в голову и вырисовываясь на подкорке несмываемыми чернилами. Часы тянулись за часами, минуты за минутами. Стрелка, играясь, медленно ползла по циферблату, наконец добравишь до нужного пункта. Минхо напечатал Джисону короткое сообщение о том, что освободился, а сам поспешил на выход из полупустого университета. В коридорах изредка показывались измученные души студентов. Улица встретила парня сыростью и запахом свежести во время дождя. Кажется, в прогнозе обещали к вечеру тёплый весенний дождь, но на ладошку Ли с характерным хлюпом приземлились довольно холодные крупные капли. Интересно, если бы Хан не собирался сегодня приехать, как бы Минхо добрался до общежития? Он поморщился, представив, как топал бы по лужам с портфелем над головой. Только завидев знакомый автомобиль, Минхо выбежал из-под козырька и побежал навстречу через всю парковку. Пару раз он наступил в лужи, потому что в темноте их было практически не разглядеть. Они лишь слегка оттенялись на фоне асфальта чёрными пятнами дёгтя. Дождь барабанной дробью ударял по макушке и спине, делая парня таким же мокрым, как выстиранное только что бельё. Или же кот, которого заставили принять ванную. Джисон припарковался на свободном месте и спустя пару секунд Ли уже открыл дверь, забираясь в тёплый салон на кожаное кресло. С волос капала вода, впитываясь в и так пострадавшую рубашку. — Чёрт, ты весь вымок, — Джисон провёл по влажным волосам Минхо пальцами, смотря на него как-то виновато. — Что, даже не поцелуешь в знак приветствия? — ухмыльнулся Ли, заглядывая в медовые глаза напротив своими искрящимися. — Я всё ещё помню, что произошло днём, — Хан ухмыльнулся в ответ, разглядывая крохотные капельки на чужих длинных ресницах. — Окей, я понял. Это будет сложнее, — кивнул старший. — Ну поехали. Хочу скорее сменить одежду. Чувствую себя мерзко. — Я не позволю тебе вернуться в таком виде в общежитие. — Да брось. Я приму душ и всё будет нормально, — пожал плечами Ли, чувствуя, как влажная ткань рубашки неприятно липнет к телу. — Какой душ? Холодный? Не ты ли говорил, что у вас горячую воду отключили? Минхо вздохнул, обнимая себя руками. — Мм, я привык. — Привык болеть? Котёнок, снимай рубашку, — неожиданно заявил Хан, стягивая с себя чёрное худи и оставаясь в одной майке. — З-зачем? — старший вздрогнул, от чего его зубы клацнули, вызывая заикание. — Надень мою кофту, чтобы согреться, моя квартира дальше твоей общаги. Дорога займёт время, — хмыкнул Джисон и уже было потянулся к пуговицам на чужой одежде, но одёрнул себя. Чёртов спор. Минхо заметил нерешительность в чужих действиях. — Эй, у нас не было запрета на касания. Только секс и поцелуи в губы. — Только в губы? — уточнил Хан, прочищая горло. Его голос как-то резко охрип. — Только… — скромный шёпот и опущенные вниз глаза. Младший был готов притянуть парня к себе и обнять так крепко, как только мог. А потом зацеловать. Везде, кроме любимых губ. — Хорошо. Хан выключил свет в салоне автомобиля, и длинные пальцы подцепили пуговицы на чужой рубашке. Они, одна за другой, выскользнули из петелек. Мокрая одежда оказалась на заднем сидении, будто была обычной бесполезной тряпкой. Впрочем, недалеко от правды. Минхо нервно поёрзал, даже в темноте ощущая испытующий взгляд на своём теле. Он уверен, что Джисону стоило огромных усилий не коснуться его кожи. А ведь ему было позволено. Но он этого не делал. Почему-то. — Сейчас будет тепло. Мягкое худи окутало Ли, и парень просунул руки в объёмные рукава. Все вещи Хана были какими-то большими для него. Сладковато-древесный запах ударил по рецепторам старшего, погружая сознание в родной комфорт. Теперь хорошо. Безопасно. — Спасибо. — Не за что, котёнок. А теперь едем. И он вырулил с университетской парковки, выезжая на трассу. Минхо, видимо, уснул, убаюканный поглаживанием горячей ладони на своём бедре, потому что проснулся он лишь спустя минут двадцать перед многоэтажным домом.

* * *

— Заходи ко мне, — раздалось за стеклянной перегородкой сквозь шум льющейся воды. Решение принять совместный душ было спонтанным и весьма опрометчивым. В первую очередь для самого Минхо. Он понял это, когда Джисон при нём стянул через голову майку, показывая перекатывающиеся под медовой кожей мышцы, и снял джинсы, оставляя их на мягком кроваво-алом коврике возле душевого отсека. Это не была кабинка, как у многих. Небольшое пространство ванной комнаты огорожено стеклянной стеной и дверцей, за которой словно водопадом или тропическим дождём лилась вода. Ли каждый раз вспоминал, кем являлся отец Хана, и вопросы по поводу богатства интерьера испарялись как пар в этом помещении. Минхо пару секунд пожевал нижнюю губу, пытаясь унять рой суматошных бабочек в животе, взглянул на своё взволнованное лицо в зеркало над раковиной и стянул с бёдер оставшийся элемент одежды. Он потянул за ручку дверь и тут же наткнулся взглядом на широкую спину Джисона, который уже стоял под тёплым потоком и мочил волосы. Ли потупил глаза в пол и вошёл внутрь, аккуратно закрывая дверку. Он поспешил отвернуться от Хана, чтобы не видеть ни его, ни то, как младший будет рассматривать Минхо. Ли уверен, что будет. Старший отвернулся лицом к кафельной стене цвета тёмного шоколада и взял со стеклянной полочки губку и гель для тела с овсяным молоком. Минхо, можно сказать, почти жил в этой квартире и большая часть личных вещей вторым комплектом обосновалась в доме Джисона. Температура изменилась и уже более горячая вода заструилась по его плечам, стекая далее. Она обволакивала, ощущаясь, как парнóе молоко, и замёрзшее тело Ли податливо льнуло к приятному жáру. Минхо выдавил немного перламутрового геля на мочалку и пару раз сжал её в ладошках, наблюдая, как она вспенивается и становится ароматной. После этого Джисон всегда зацеловывал его с головы до ног, наполняя лёгкие пленительным запахом. Сегодня этого не будет. — Детка, позволишь? — мягкий голос мурашками осел на влажной коже Минхо, и старший еле заметно поёжился. — Хочу помочь тебе. Пальцы Джисона легли поверх пальцев Ли, которыми он сжимал намыленную губку. Боже, он предлагает помочь с чем? С мытьём?.. Старший не пытался сопротивляться. Одна лишь будоражащая мысль о том, что Хан позаботится о нём и будет касаться обнажённой кожи, не имея права зайти дальше — заставила его разжать пальцы и передать мочалку младшему, чтобы тот с благодарным и поощряющим поглаживанием за ушком, принял её. Губка легко коснулась области между острых лопаток, следом проходясь по немного напряжённым плечам и рукам. Минхо упёрся ладонями в прохладный кафель, который ещё не успел нагреться от витающего в тёплом воздухе пара. Он с запозданием начал понимать, что Джисон поступил хитро. Продрогший и открытый Ли был словно заперт с ним в одной клетке. Котёнок, который искренне верил, что он на равных со взрослым тигром, что они в одинаковых условиях и опасности не существует. Он ошибся. Джисон вовсе не был безобиден. Минхо никогда не стоило забывать, что младший чаще всего приходил к победе и добивался главного приза. Минхо следовало держать в голове мерцающую неоном табличку со словом «ОПАСНОСТЬ», забираясь в душ с парнем. Ему стоило быть внимательнее, чтобы заметить ухмылку на любимых губах. На них будто было написано «попался». Но котёнок, кажется, только родился и был слеп. Тигр всегда находился на шаг впереди. Мочалка вновь оказалась между лопаток и Хан сжал её в ладони, чтобы вода, вперемешку с воздушной пеной, заструилась и заскользила вниз по позвоночнику, вызывая приятную щекотку, будто мягкая кошачья лапка, легла на спину. Джисон абсолютно точно знал, что делает, по тому как от неожиданности прогнулся Минхо. Он прикрыл глаза с трепетом пушистых ресниц и прислонился лбом к стене, когда мыльная смесь добралась до ямочек на пояснице и просочилась между чувствительных ягодиц, стекая дальше. — Упс, котёнок, давай протрём, — почти будничным тоном предложил Хан, проникая губкой между сомкнутых бёдер. Ли вздрогнул, когда нейлон коснулся тонкой кожи, с нежным нажимом впитывая в себя пену. Минхо боролся с бушующими внутри эмоциями и изо всех сил старался игнорировать растущее внизу напряжение. Член слабо отреагировал на нескрываемые ласки особо отзывчивых точек, которые Джисон мог указать с закрытыми глазами. Возбуждение распускалось огненным цветком в животе или же увеличивалось подобно умирающей звезде, которая грозилась взорваться с минуты на минуту. Минхо чувствовал себя пристанищем для этого раскалённого светила, не способным больше служить для неё домом. Мочалка проскользила по внешнему бедру, в опасной близости от нарастающей катастрофы и подозрительно поползла вверх. Ли на всякий случай прикусил губу, чуть втягивая живот от волнения. Старший предполагал, что мог замышлять Джисон. Он был засранцем, и Минхо знал это лучше, чем кто-либо. Но едва ли он был рад своей безошибочной теории в этот раз. Тёплая губка коснулась рёбер более жёсткой стороной, следом огладив область ключиц. А потом спокойно, словно в замедленной съёмке, двинулась к грудине. — Джисон… — тихий шёпот выдал напряжение Ли. — Мм? — Ты не станешь. — Не стану что? — Хан был тем ещё актёром. Бесстрастности в его голосе мог позавидовать любой служащий театра. — Это? — Блять, не… Чёрт! Шершавая часть губки резко проехалась по правому соску, царапая нежную кожу. Стон Минхо был почти отчаянным. Джисон. Ли надерёт ему зад, как только станет в состоянии это сделать и не будет подрагивать в чужих руках. — Оу, кажется, я делаю всё верно? — старший слышал улыбку в чужом голосе. Отчётливо слышал, пока с зажмуренными глазами утыкался щекой в плитку. — Ты специально! Ты изначально рассчитывал, что… Блять, Джисон. — Что-что? Прости, не расслышал слова за твоим красивым стоном. Одно из самых чувствительных мест. Ли не смог долго это скрывать, когда их отношения зашли дальше пылких поцелуев. Один такой нетерпеливый поцелуй на шее, другой на изящных ключицах, груди и Минхо заскулил, когда горячий рот накрыл сосок, а язык облизал затвердевшую бусину. Джисон в тот вечер практически истерзал его, оставив по всему торсу укусы и засосы, которые сходили со светлой кожи около недели. Но Хан был собой доволен. Доволен и счастлив, проделывая то же самое ещё не раз, когда старший выходил из душа в его квартире в одном халате, будучи разгорячённым и разморённым. Ли не был в силах сопротивляться нежным ласкам. И вряд ли желал. Сейчас же Джисон нагло этим пользовался. Водил губкой по твердеющим соскам, вырывая из чужого рта вздохи и хныканье. Он медленно и умело доводил Минхо до точки кипения, до дрожащих коленок и сбитого дыхания. Котёнок почти забился в угол, будто это могло ему помочь. Ли приоткрыл глаза, скользнул взглядом по злосчастной губке и остановился на собственном паху. Он твёрд. Он, чёрт возьми, твёрд. — Кажется, кто-то близок к тому, чтобы проиграть в первый же день. — Ты издеваешься. Это не по правилам, — возмутился Минхо, неловко переминаясь с ноги на ногу. Игнорировать проблему в виде возбуждения не представлялось возможным. — Я так не думаю, детка, — кончик носа младшего коснулся скулы Ли. — Но теперь тебе нужно решить эту небольшую проблемку, верно? Давай, маленький, уверен, ты очень хорошо с этим справишься. Минхо сгорал. Его тело пылало от того, каким возбуждённым он был. Ли не мог ясно думать, потому что держать себя в таком состоянии — сродни пытке. Младший никогда не позволял ему долго мучиться. Если Минхо хотел кончить — он кончал. Пусть и не всегда сразу, потому что Хан тот ещё любитель подразнить, но через ближайшие десять минут он сладко вскрикивал, прогибаясь в пояснице. Словно он самая хрупкая кукла в руках Джисона и тот её нечаянно сломал, слишком сильно сжав талию пальцами. Зачастую Ли скулил, чувствуя, как марает их животы или кровать под собой своим освобождением, а после хныкал, когда тело ныло приятными тёплыми волнами. Иногда же у него не было сил, чтобы выдавить из себя хоть один слабый стон, потому что Джисон мог вбиваться в него интенсивно, резко, будто голодный зверь. Минхо лишь хватал ртом воздух, в какой-то момент понимая, что на языке оказались чужие пальцы, и он с готовностью смыкал вокруг них губы, обласкивая по всей длине и вылизывая фаланги. Ещё приятнее этот процесс становился, когда ногти Хана были покрыты его любимым чёрным лаком и глянцевая поверхность крышесносно ощущалась на кончике языка и на верхнем нёбе. Сейчас эти воспоминания были весьма некстати. — Чёрт, Джисон, ты… Я не… — Котёнок, ты же меня слышал, — тон до одури ласковый, приторный. У Минхо от него сводило скулы и сахар почти хрустел на зубах. Парень млел и сводил дрожащие бёдра вместе, пытаясь не выронить изо рта лишних звуков. Он отвёл взгляд в сторону, рассматривая линии рисунка на кафельной стене, лишь бы не видеть, как Хан обжигал и прожигал его чёрными от возбуждения глазами. Ли ощущал себя спичкой, ещё немного и он точно вспыхнет алым огоньком из-за искр в чужих зрачках. — Нет же, детка, смотри мне в глаза. Джисон протянул руку сбоку и пальцами подцепил чужой подбородок, чуть поворачивая голову в свою сторону. Минхо правда не мог ослушаться. Бархатистый голос Джисона очаровывал его и подчинял тело, пробуждал все новые желания и мысли, которые Ли так старательно глушил в себе. Коснуться. Коснуться парня. До его широких плеч, до сильной груди и скользнуть ладонями вниз, чтобы узнать насколько он сейчас твёрд, наблюдая за его действиями. Блять. — Джисон, пожалуйста, не нужно. Ты играешь не по правилам, — старший изо всех сил пытался не обращать внимание на то, как плаксиво он звучал. Рядом с парнем самообладание прощально махало ему платочком. — О, давай я напомню правила, милый. Первое — никакого секса. Второе — никаких поцелуев в губы, — он демонстративно загнул большой и указательный пальцы, выгибая правую бровь, будто Ли и без этого не понял, что фактически Хан ничего, чёрт возьми, не нарушал. Это делало его ещё более беспомощным в этой ситуации. — Мы не занимаемся любовью, не целуемся. Я даже не трогаю тебя. Поэтому побудь хорошим мальчиком и коснись себя. Так, чтобы было приятно. Минхо облизал губы, чувствуя на них недостаток влаги и с колотящимся сердцем расставил ноги чуть шире. Боже, старший уверен, что в прошлой жизни он согрешил и предал весь мир, потому что сейчас карты легли не самым удачным для него образом. Он терял контроль. Но с другой стороны, Ли никогда не мог взять верх над Ханом. И ведь он никогда этого и не хотел… Собственные пальцы невесомо накрыли член и Минхо провёл от основания до головки, не касаясь кончика. Джисон нежно ему улыбнулся и наклонился к самому лицу, опаляя дыханием алую щёку. Дразнится. Подушечки пальцев Ли снова огладили напряжённый орган и остановились наверху, мягко надавливая на уретру. Бёдра вздрогнули, а поясница непроизвольно изогнулась из-за пронзившего импульса удовольствия. Блять, нет, он же сейчас просто кончит. Он не должен быть таким слабым и так легко подчиняться младшему. Ли сжал руки в кулаки и вновь прижал их к стене, зажмурив глаза. Джисон не станет хозяином ситуации. Не станет. Чужой тихий вздох пощекотал мочку его уха. — Продолжай, прелесть. Он справится. Так ведь? Минхо отрицательно помотал головой и сжал губы в тонкую полоску, чтобы ненароком не застонать от вкрадчивого тона. — Что ж. Будь по-твоему. Член дёрнулся, прижимаясь к животу, когда лицо Джисона отстранилось, приникая к стыку плеча и шеи, а затем старший ощутил широкий мазок языка в этом отзывчивом местечке. Ох. Ли запрокинул голову, невольно подставляясь под касания, и влажный язык змеёй заскользил вверх по тонкой шее, касаясь острой скулы и вновь доходя до красного ушка. Мочка оказалась в чужом рту, а хрящик чуть позже был прикушен. Нет, нет, нет. — Детка, продолжай. Минхо с тихим предательским скулежом втянул носом воздух, чуть подаваясь бёдрами вперёд в поисках трения. — Нет… Джисон, пожалуйста… — Давай. Ты же буквально умоляешь. — Я не проиграю тебе. — Мм, я верю тебе, детка. Но разве тебе не хочется? Вот я бы очень хотел сейчас коснуться тебя. Ах, я был бы согласен просто трахнуть твои бёдра. Уверен, даже так я бы довёл тебя до наслаждения. Кто бы мог подумать, что ты там настолько чувствительный? Брови старшего заломились и живот скрутило новой томительной судорогой, заставляя парня беспомощно извиваться и дрожать от подступающего оргазма. Джисон — искуситель. Джисон — дьявол. В его зрачках пламя и похоть, которые пригвождали Минхо к стене так же эффективно, как делали это в чёртовой дорогущей кровати с чёрным шёлковым постельным бельём. К той самой кровати, где они любили друг друга. Где Хан со всей нежностью выцеловывал шею и грудь Ли, оставляя поверх старых засосов новые. Где растягивал его пальцами и любимыми игрушками старшего, а затем заполнял. Так хорошо давил на стеночки изнутри и проникал выверенными толчками по самое основание. Минхо мазохист, если в эту секунду вспоминал об одном из их занятий любовью. Мазохист, если представлял, как Джисон в эту секунду не сдерживается и сдаётся, сжимая рукой его пухлые бёдра, и скользит пальцем между округлых ягодиц, чтобы узнать, что он уже может быть растянут. Мазохист, если бездумно и безвольно вновь открыл глаза, устанавливая зрительный контакт с парнем, одновременно беря в ладошку болезненно-ноющий член. Движение вверх — выдох почти в чужой рот. Вниз — жалобный скулёж. Вверх — алые раскрытые губы с бессвязным лепетом. Вниз — первые капли спермы на кончике. — Джисонни… Пожалуйста?.. — хнычет. Хнычет и не приходит к финишу, чего-то дожидаясь. Хотя на самом деле он знал чего. Мышцы живота свело судорогой, пальцы на ногах поджались, а затем требовательное рычание толкнуло его в бездну. — Кончай. И он кончил. Долго, громко, почти с хрустом спины и вырывающимися ругательствами, которые Джисон очень хотел бы сцеловать и положить себе на язык. Он помнит — они на вкус как мёд, потому что смешаны с самыми чудесными стонами. Белёсые капли окропляли торс Минхо словно жемчужины, марая кафель и пол. Дыхание стало загнанным и парень отчаянно всхлипнул. Он не смог. Джисон довёл его практически одними словами и Ли поддался. Отдался в плен его мягкого голоса и не посмел ослушаться. Он так слаб перед ним. — Я не проиграл… Я не… Джисон, я не проиграл. Это не считается! — невольная слеза скатилась по его виску, и Хан поспешил вытереть влажную дорожку большим пальцем. — Ну конечно, детка. Конечно не проиграл, — Хан произнёс это медленно, ласково, словно маленькому ребёнку. — Ты был умницей. И я бы поцеловал тебя в награду, но у нас заключение. Хан отстранился, лишая старшего опоры. Минхо был в отчаянии. Будто дикая птица, впервые запертая в золотой клетке. Джисон теперь был как свобода — недоступный и запретный. И у Ли не было права выбраться из этого заточения. Он собственными руками заковал себя в крепкие цепи. — Ты такой красивый, когда приходишь к своему завершению. Какой же ты грязный, котёнок. — З-замолчи! — воскликнул старший прикрывая чистой ладошкой пылающее лицо. Его член слегка напрягся от этих слов. Нет, ему нельзя снова становиться твёрдым, иначе в этот раз он точно проиграет, подставляя так и не тронутые Джисоном бёдра. — Не прячься. Давай лучше вымоем тебя. Ты был немного неаккуратным, — горячая ладонь легла на загривок, поглаживая влажные волосы Минхо. — И пойдём спать. Мы оба устали. — Спать? В этот раз точно? — фыркнул Ли. — Или ты опять приготовил ловушку? Уже жалею, что вообще начал это, но я сделаю тебя, ясно? — Обязательно, — улыбнулся младший, утягивая парня за предплечья прямо под потоки воды, чтобы смочить сиреневые пряди и нанести шампунь. — Обязательно придёшь ко мне с просьбами тебя поцеловать. Джисон всегда держал своё слово.