По следам прошлого

Раздобыв больших яблок, Авен отправился чуть свет будить Филиппа, чтобы потренировать его с утра. Тот не особо обрадовался столь раннему пробуждению, но недовольства не выказал. Поднимался ветер, стрелы разлетались в разных направлениях, отличных от цели. Досадуя, Фил быстро пал духом. У самого Авена не получилось показать своих коронных номеров, так как его стрелы тоже улетали мимо намеченной цели. — Непогода начинается. Вы идите, я соберу ваши стрелы и тоже вернусь, — он вручил Филиппу лук. — Давайте я помогу собрать? — Нет-нет, я сам соберу. Идите, а то Ханс волноваться будет. Не переча, Филипп пошел в сторону лагеря. Деревья грозно шумели, листва кружилась в воздухе, тут и там мелькали мелкие зверюшки, спешащие укрыться в своих норах. Филипп остановился и посмотрел вверх. Природа в своем нарастающем гневе казалась ему невероятно прекрасной. Завороженный, он едва не заблудился, но все-таки отыскал верную дорогу и оказался у палатки как раз в тот момент, когда из нее выходил дядя. — Уже постреляли? — спросил тот с улыбкой. — Ох, какой ветрюган! — Все стрелы разлетелись, — Филипп протянул ему лук, — Авен остался их собрать. — Стрелы, конечно, были хороши, но я бы раздобыл тебе новые! Что ж ты ему не помог даже? — Он сам меня к тебе отправил, — Филипп пожал плечами. — Ну, ладно! Стрелы-стрелами, а завтрак — завтраком. Как пахнет! Что это там такое вкусненькое готовят? — и Ханс зашагал в сторону кулинарной площадки. Филипп пошел за ним. Тем временем ветер все усиливался, гамаки на ветвях беспомощно трепыхались, словно стремились освободиться от своих креплений. Авен практически собрал все стрелы, как вдруг услышал писк доселе неслыханного тембра и высоты. — Спасите! Помогите! Кто-нибудь, умоляю, кто-нибудь! Не понимая, откуда идет этот призыв о помощи, он вертел головой из стороны в сторону, но ветер мешал ему уловить источник звука. Казалось, правда, будто звук идет снизу. — А-а-а! Не-е-ет!!! Тут он увидел в нескольких метрах от себя змею, частично скрытую кустами. — Прощайте все, кого я знал! — послышался всхлип того же голоса, звучащего явно из-за кустов, скрывающих голову змеи. Крепко зажав стрелу в руке, Авен одним прыжком оказался у кустов и воткнул в змеиное тело стрелу, пригвоздив ее к земле. Та стала извиваться, пытаясь освободиться, издавая гневное шипение. Казалось, словно она ругается и проклинает Авена. Из-за кустов послышалось потрескивание вроде того, что издают белки или птицы. Выпрямляясь, Авен обнаружил у ствола дерева необычную зверушку, которая и издавала этот самый звук, похожий, впрочем, на смех. — Что, съела?! — Ты мне еще за это заплтати-ш-ш-шь, — змея все еще пыталась освободиться от стрелы, но ее попытки были тщетны. Не понимая, что творит, видя кровь из-под змеиного тела, Авен выдернул стрелу и прикрикнул на нее так, если бы она его понимала: — А ну брысь отсюда! Змея, оставляя алую дорожку, поспешила уползти в кусты. — О, так вот мой спаситель! Какое благородство! — зверек, пригибаясь к земле, подполз к ногам Авена, виляя хвостиком, словно собака. Зверек этот был небольшого размера — мог уместиться в ладони и представлял собой некое подобие ящерицы, покрытой шерстью. Расцветкой похожий на суслика, он щурил свои черные глазки-бусинки, махая мускулистым хвостом, который ящерицы обычно теряют. — Ты что такое? Ты говоришь? — Авен поднял брови. — Ой! — зверюшка отпрыгнула. — Ты что же, меня понимаешь? — в ее голосе звучало презрение и недоверие. Авен и сам не знал, чему верить. Последние несколько дней пребывания в лесу были для него весьма необычными. — Так ты говоришь? — Еще бы! Ты же тоже говоришь! — Но… я не понимал зверей раньше… — Так и я до этого дня не встречал таких, как ты, чтоб меня понимали! — и тут зверюшка с ловкостью скалолаза забралась по одежде Авена ему на плечо. — Я посижу тут, можно? А то мне все-таки немного страшно внизу! — зверек вздрогнул. Авен, все еще не пришедший в себя, стоял, как вкопанный. Змеиная кровь, медленно стекая по наконечнику стрелы, капала на траву. — Ты зря ее отпустил! Эта гадина уже второй раз пытается меня сожрать. В третий мне вряд ли так же повезет! — Но как такое возможно? — прошептал Авен, больше обращаясь к себе самому, чем к животному. — Что? А что? — Если вы все разговариваете, почему мы вас не понимаем? — Если бы мы друг друга понимали, то наверняка бы смогли договориться о перемирии. А то вот это вот, — зверек указал лапой на стрелу, — не всем нравится. Но змеям пойдет! — Авен! Вот ты где! Ты что, сам с собой разговариваешь? — его окликнула Гаретт. Обернувшись, растерянный Авен не знал, что отвечать. Зверек зарылся в его густые волосы так быстро и так тщательно, что Гаретт его не увидела. — Тебя не было на завтраке, мы стали переживать. — Да я стрелы собирал… — Авен было хотел почесать затылок, но поднял руку с окровавленной стрелой. — Только собирал? — Гаретт улыбнулась, видя эту стрелу. — Ладно, пойдем завтракать. Ты сегодня едешь на охоту? — Не знаю… Весь его вид свидетельствовал о том, что что-то произошло. Гаретт пристально на него посмотрела. — В последнее время ты какой-то странный. — В последнее время все об этом говорят. Я уж и сам думаю, что странный, так и с ума сойти недолго, — повесив колчан стрел на плечо, он потрогал свои волосы там, где прятался зверек. Тут их встретил еще один охотник, тоже отправившийся искать Авена. Завтрак подходил к концу, и было принято решение отложить намеченную охоту. Ветер становился все сильнее, гоняя по лагерю легкие предметы, словно забавляясь. Потом к этим предметам присоединились железные тазы, с одного фургона сорвало крышу, у многих попадали палатки. Деревья шумели так гулко и грозно, что дальнейшее пребывание под их кровом было небезопасным. Тучи затягивали небо с поражающей воображение скоростью. — Это колдун гневается! — Надо скорее уходить! — Но мы не успеем все собрать. Ты предлагаешь бросить все на радость разбойникам?! — Так, без паники! Соберем все и… — ДУ-ДУ-ДУ-ДУХ! — раздавшийся голос грома заставил всех замолчать. — Страшно, — пропищал зверек, когда Авен, достав его из своей гривы, запихнул во внутренний карман жилетки. — Правда колдун гневается? — спросил он у него. — Какой еще колдун? — пискнул тот. — ДУ-ДУ-ДУХ! Не видавшие прежде такого буйства стихии, застигнутые ее яростью врасплох, охотники в панике собирали все свои снасти. Начавшийся было дождь усилился, смешался с градом и вскоре колотил по крышам повозок, тянувшихся из леса. На выходе из леса стали устраивать перекличку и оказалось, что недостает одного рыбака и двух травников. Авен, со всей присущей ему рыцарственностью, кинулся в пасть злой стихии, чтобы отыскать пропавших. Вышедшие из леса травники сообщили, что фон Хейм продолжает искать рыбака. Этим рыбаком был Жозен, с которым Авен говорил о гадалке. Его придавило упавшим деревом и, не в силах высвободиться и перекричать шум бури, несчастный уж готовился проститься с этим миром, как на помощь к нему пришел Авен, вытащил из-под дерева и донес к выходу из леса. Лекарь в меру своих способностей помог пострадавшему, но сказал, что нужен все-таки врач из королевства. Усадьба фон Хейма была ближе всего от леса, а потому по единогласному решению все согласились отправиться туда. Как будто у них был выбор! Пару молодых охотников послали вперед, чтобы они добрались до королевства, отыскали там доктора и доставили его к фон Хеймам. — Ну и погодка! Как ты там, Филипп?! — Ханс ехал верхом, Филипп — в фургоне в компании травников. Филипп ничего не ответил, поскольку теснота фургона, буря и страх напрочь лишили его самообладания и в какой-то степени дара речи. Не слыша ответа, Ханс постучал по обивке фургона. — Что такое?! — отозвался один из травников. — Как там мой мальчик?! — Сидит в углу! — Вы его там не обижайте! — Да брось, никто его не обижает! Им приходилось изрядно напрягать голосовые связки, чтобы перекричать бурю. Кавалерия наконец выбралась на мощеную дорогу и, безжалостно хлестаемая дождем, спустя несколько часов добралась до усадьбы фон Хейм. Охотники промокли настолько, что вода с них струилась такими же потоками, как и из туч. Оставляя всюду за собой мокрые следы, часть из них тут же ввалилась в гостиную, запачкав белоснежную скатерть. Пространство у входных дверей превратилось в болото из грязной обуви, где отыскать свою пару среди прочих ботинков представлялось практически невозможным. За столом в гостиной и на прочих ее креслах и диванах уместилась половина всех путников. Другие рассыпались по первому этажу, ютясь у каминов и наперегонки занимая свободные кресла и стулья. Раненому Жозену по состоянию здоровья выделили одну из свободных спален. Во всей этой суете фон Хеймовы жена и дочки носились из комнаты в комнату, угощая охотников всем, что у них имелось из приготовленных кушаний. Младший — и единственный — сын Авена крутился у него под ногами, без умолку задавая вопросы об охоте. Лошади в стойлах были укомплектованы также плотно, как их хозяева — в доме. Правда, их никто пока не спешил кормить — все сами были голодны, и Ханс — особенно. Озадаченный тем, как бы ухватить хоть что-то из кушаний для себя и Филиппа, он совершенно не обращал внимания на своего племянника, которому не досталось места даже присесть. Не в силах больше выносить все тяготы этого дня, Филипп поднялся на второй этаж, где было просторно, пусто и тихо. Недалеко от лестницы стояли пустые диван и кресла, после тесной и жесткой повозки казавшиеся верхом блаженства. Опустившись на диван, Филипп облегченно вздохнул и стал оглядывать комнату-коридор второго этажа. Если бы в этот скромный интерьер добавить чуточку роскоши, то… — Фил улыбнулся и закрыл глаза, представляя, как бы в таком случае выглядели увиденные им комнаты. Он бы, определенно, не отказался в таких погостить! И даже остаться жить… Мечтательно вздохнув и открыв глаза, он обнаружил, что за углом в нише располагается еще одна лестница, круто поднимающаяся на третий этаж. Заинтригованный, позабыв о приличиях, он решил подняться выше. Комната на третьем этаже была восьмиугольной формы — та самая крупная башня, вид которой он хорошо помнил снаружи. Кто бы мог подумать, что однажды он окажется в этой самой башне? Впрочем, внутреннее состояние башни оставляло желать лучшего для Филиппа, тянущегося к изяществу, однако мягкие перины и подушки, разложенные на ящиках и сундуках, после твердой подстилки в палатке, манили, как запретный плод. Не в силах противостоять искушению, решив наплевать на все, он улегся на перины — то ли они оказались невероятно мягкими, то ли сам он был слишком изможден и устал. Прикрыв глаза, он оглядывал комнату, чье прочее убранство состояло из настенных полок, уставленных всякой непонятной для него утварью, и старых кресел и стульев, поставленных друг на друга. Одолеваемый дремой, он смежил веки. — Пусть Барбара и Бель поспят вместе в большой спальной, а в их комнате можно будет кого-нибудь разместить. Там на полу еще матрас ляжет, — предложила Кэйтлин фон Хейм, угощая своего мужа горячим питьем. Кухня, в отличие от прочих комнат первого этажа, была относительно пуста, поскольку в ней был лишь один диван и отсутствовал камин, а потому продрогших путников она не особо прельщала. — Ты скажи им, а я пойду перестелю белью, — не допив, Авен оставил свою кружку и вышел из кухни. За время всей этой суматохи только раз мельком увидев Филиппа, он переживал, куда же тот мог запропаститься. Проходя мимо зала и гостиной, он заглядывал в арки, но не видел Филиппа среди присутствующих. Поднявшись на второй этаж, он заглянул в спальню с Жозеном и лекарем, как если бы Филипп мог быть там. — Нам обоим не мешало бы чего-нибудь перекусить, — сказал лекарь, видя заглядывающего Авена. — Сейчас, белье перестелю и принесу вам чего-нибудь, — он пошел в спальную Барабареллы и Белинды, заведомо решив, кому придется спать на их кроватях. Филиппу и Хансу. Почему? Что за вопрос! Он его себе даже не задавал. — И я бы не отказался чего-нибудь пожевать, — подала голос зверюшка, когда они оказались одни в спальной. Забыв в суматохе о том, что во внутреннем кармане его жилета сидит лесной гость, Авен на миг замер. — Тебя тоже покормлю, — тихо ответил он, как будто его могли слышать стены. — Что ты ешь? — Все ем, — ответил зверек. — Чего только не приходится есть от безысходности! Особенно зимой!.. Заправив чистую постель, Авен отправился на кухню за едой для Жозена и лекаря, а по пути на второй этаж дал кусочек своему новоиспеченному питомцу. Оказавшись в коридоре около спален уже без еды, он решил все-таки отыскать Филиппа. Где бы тот мог быть? Он заглянул во все спальные. Остался только третий этаж. — Еда была такая вкусная, — урчала зверюшка в его кармане. — Да-ай еще… — И так хватит с тебя, — вдруг рассердившись, шикнул Авен. Зверек замолк. Сам не понимая, отчего так злится, Авен быстро взбежал по лестнице, ведущей на третий этаж. В полусумерках надвигающегося вечера на белых перинах он увидел Филиппа и, тихо вздохнув, подошел к нему. Тот сонно приоткрыл глаза. — Пойдемте, вас ждет постель. Голос его прозвучал так тихо и мягко, как если бы он шепнул нечто сугубо личное. Не до конца понимая, что происходит, голодный и разбитый, Филипп свесил ноги со своей перины. Его ждет постель?.. — Осторожней, уже темно, а ступеньки крутые, — Авен первым сошел по лестнице. Филипп вяло последовал за ним. — Чувствуйте себя, как дома, насколько это возможно, — Авен улыбнулся, отворяя перед Филиппом дверь в спальную с двумя кроватями. — Располагайтесь, а я позову Ханса. Не зная, что является одним из немногих трех счастливчиков, которым выпало счастье спать на кровати, Филипп стал готовиться ко сну. Он снял рубашку, как дверь вдруг внезапно отворилась, а на пороге показался Авен. Испуганный такой резкостью, Филипп окончательно очнулся от своего дремотного состояния и прикрылся рубашкой, как будто являлся девушкой. — Присмотрите за ним, а то я не могу его больше слушать! — держа за шкирку, он протянул Филиппу стрекочащего зверька, беспомощно махающего перепончатыми когтистыми лапками во все стороны. — Не отдавай меня никому! Что ты делаешь?! Не-е-ет! Я больше не буду тебе мешать, только не отдавай меня никому! Не отдавай!!! Филипп, удивленный, взял зверька в обе руки, Авен тут же ретировался, как если бы боялся этого маленького существа. Зверек тут же выскользнул из рук Фила и кинулся к закрытой двери, отчаянно пища. — Ну чего ты? — не зная, как обращаться с такого рода диковинкой, Филипп присел на корточки у двери и попытался погладить зверька, успокаивающе приговаривая. — Что такое? Авен ушел? Он скоро придет, не переживай, ты хороший мальчик… или девочка? — зверек притих, принимая поглаживания Филиппа. — Какой ты молодец. Пойдем спать? Я сегодня так устал… — он вздохнул и, подобрав зверька, усадил его на свою кровать. Тот не убегал и не пищал, наблюдая, как Филипп раздевается. — Ну ты и придумал, Авен! На меня теперь все будут смотреть, как на ханжу! Пусть Филипп там спит, а я посплю где-нибудь на полу! О, вот тут на диване я бы очень даже хорошо поместился! — негодуя, Ханс поднимался вслед за хозяином дома на второй этаж. — Девчонки — и те на первом этаже спят. Да меня ж все засмеют! — Никто тебя не засмеет. — Не-не, вот тут на диванчике я буду себя очень хорошо чувствовать, — Ханс уселся на тот самый диван, на котором двумя часами ранее сидел Филипп. — Что ты как баба базарная! Кому я постель стлал? — Авен, уперев руки в боки, остановился напротив Ханса. Даже с его силой поднять толстяка было бы весьма проблематично, не говоря уж о том, чтобы довести до спальной, учитывая силу упертости. — Вот, передай Филиппу, пусть покушает, — заботливо завернутые в носовой платок Ханс протянул Авену пирожки, припасенные для Филиппа. — Сам передашь! — рявкнул Авен и испугался своего тона голоса. Нет, все-таки правда — с ним что-то не так! В последнее время он действительно сам не свой! Ханс, испугавшись еще больше, молча поднялся и поплелся к двери, на которую ему указали повелительным жестом. — Вот засмеют меня и все… нигде не будет места бедному пузатому Хансу, — произнес он неимоверно жалким тоном, словно провинившийся пес, искоса поглядывая Авена. — Пусть только попробуют, — Авен был полон неподдельной решимости и угрозы, обращенных в сторону возможных насмешников. Покачав головой, Ханс зашел в спальную. Филипп не спал и слышал последние слова, сказанные уже у двери. — Странны дела ваши, Древние, — качая головой, Ханс проследовал к свободной кровати и положил на тумбу пирожки. — Вот, покушай, ты же ничего сегодня не ел, — сказал он, не глядя на Филиппа. — Дядюшка, что такое? С Авеном поссорился? — Да не поссорился я! Бесится понапрасну, точно укусил его кто! — Может, он просто устал? — Филипп не хотел притрагиваться к пирожкам, но пахли те вкусно, а голод давал о себе знать. Аккуратно развернув платок, он принялся за еду. Зверюшка притаилась с краю под подушкой и едва сдерживалась, чтобы не выбраться и не попросить еды. Впрочем, Филипп предположил, что зверек тоже голоден, и незаметно для глаз дяди дал ему кусочек пирожка. Словно понимая всю секретность происходящей операции, зверек кушал так тихо и осторожно, что его никто не слышал. — Может, — устало вздохнул Ханс и улегся на кровать, ничего с себя не снимая. Сложив руки на животе, как если бы его хоронили, он уставился в потолок. Филипп, редко видевший дядю грустным в трезвом состоянии, не находил нужных слов. Он слышал, как дядя сказал, что его все засмеют, но не хотел об этом говорить, давая знать, что невольно подслушал. — Не расстраивайся ты так, дядюшка. Если он и бесится, то это точно не твое дело, — он слабо улыбнулся. — Не мое, да мое! Ох! Ты, Жозен, да я спим на кроватях! Ладно — ты и Жозен, но меня-то зачем было так выгораживать! — он тяжко вздохнул. — Разве это плохо, что мы спим в кровати? — Это-то неплохо, но я уже слышу, как все в скором времени будут обсуждать доставшуюся мне кровать, — пожаловался Ханс. — Они же просто завидуют, — Филипп улыбнулся. — И пользы в этом никакой! И с чего Авену вздумалось выделять нам спальню? Как будто мы какие-то особо важные гости!.. — Если честно, я рад, что сплю в кровати, а не в этом грубом и неотесанном сборище на первом этаже, — высказал свое мнение Филипп и, покончив с пирожками, закутался в одеяло. Ханс ничего не ответил и, покряхтев что-то о Древних, стал раздеваться. Грузно ворочаясь с бока на бок, он наконец улегся. — Задуешь свечи? — Задую, — Филипп приподнялся и задул свечи в канделябре, стоявшем на тумбе между кроватями. — Спокойной ночи, Филипп. — Спокойной ночи, дядюшка. Не грусти. — Ох, постараюсь, — Ханс вздохнул, — в конце концов, ничего не изменится от того, что я буду грустить, — проговорил он уже более бодрым тоном, немного помолчав. — Но, признаться, я так испугался, когда Авен накричал на меня. Ты, конечно, помнишь, как он орал, когда его удерживали наши ребята, но то — разбойники. Все, конечно, злятся, но когда злятся не пойми от чего — это неладно. — Да он просто устал. — Ну, так и быть, поверю тебе! Филипп молча улыбнулся, оглядывая погрузившуюся в полумрак комнату. Съеденные пирожки и короткий отдых на третьем этаже добавили ему сил, отобрав желание спать. Заинтересованный, он разглядывал темную спальню, освещенную только тускло горящим камином. За окном по-прежнему шумел дождь, но уже не так яростно, а равномерно и убаюкивающе — Ханса, по крайней мере, убаюкал моментально, о чем свидетельствовал его храп, вскоре заполнивший комнату. Зверек копошился у края подушки, тщательно вымывал каждую лапку и сверкал в потьме глазками, изредка бросая косые взгляды на Филиппа. Последний думал, уж не зверек ли разозлил Авена, но сама эта мысль казалась глупой и нелепой. Как такая милашка может кого-то разозлить? Или она у него постоянно пищала? В конце концов Филипп тоже уснул, однако недолго ему довелось пребывать в королевстве сна. Проснулся он по нужде, чтобы отправиться на поиски туалета на первом этаже — он, должно быть, за той дверью в зале с камином — других вариантов не было. Обнаружив в ванне крепко спящего охотника, Филипп был вынужден вернуться на второй этаж. Поднявшись, он увидел Авена, сидящего на диване — том самом диване — и смотрящего в расшторенное окно. В блеклом свете уличного освещения, достигающего здесь второго этажа, лицо его, обычно такое открытое и доброжелательное, выглядело крайне неприветливым. — Извините, а где здесь уборная? — Филипп робко улыбнулся, словно ему было стыдно задавать этот вопрос. — Так вот — дверь напротив, — Авен небрежно махнул рукой в сторону двери, находящейся рядом со спальной Филиппа. Сконфуженный тем, что искомое оказалась так близко, Филипп, поблагодарив, удалился по своей нужде. И хотя он знал Авена фон Хейма около недели, уже успел привыкнуть к его радостному и веселому настрою настолько, что нынешний вид и тон голоса даже ему показались подозрительно странными — как будто у Авена что-то случилось. Но даже если и так, Филипп, не отличавшийся альтруизмом, решил не морочить себе голову проблемами Авена — у него своих собственных заморочек хватало. Покинув уборную, он застал Авена все в том же положении на диване. Любопытство, однако, оказалось сильнее, а потому вопрос с губ сорвался прежде, чем мог бы быть перехвачен осторожностью здравого смысла. — Отчего вы не спите? — тихо спросил Филипп и сделал шаг в сторону дивана, но ближе подойти не решался. Авен посмотрел на него. — Сны… мешают, — и снова перевел взгляд в окно. — Вам снился кошмар? — Кошмар, — тяжело усмехнулся Авен и снова посмотрел на Филиппа. — Все-таки вам стоит попытаться поспать. День был трудный, вы устали и вам нужно отдыхать, — Филипп неловко улыбнулся. — Доброй ночи. — И вам, — эхом отозвался Авен, но в голосе его не звучало никакой доброжелательности. Готовый поддаться всеобщим суевериям о проклятии колдуна, волков и невесть чего еще, встревоженный, Филипп поспешил укрыться в спальной с дядей, чей храп внушал ему ощущение защищенности в этом доме. Как хорошо, что он сейчас не один! Подойдя к окну, он увидел, как к конюшням один алр ведет трех лошадей. Спустя еще какое-то время в коридоре послышался шум нескольких шагов и некоторая возня. Наверное, доктор из королевства, — сообразил Филипп. — Может, поэтому Авен не шел спать? — задаваясь этим вопросом, он снова разделся и улегся в кровать. И быстро уснул не взирая на дядин храп.