По следам прошлого

— Поедешь с нами к Хансу? — Да. Наверное… Шуша настойчиво терся о ноги Филиппа, требуя себе второй ужин из его тарелки. — Может, поехал бы куда с друзьями? — продолжал спрашивать отец. — Моран пока никуда не звал, — Филипп не мог скрыть своей грусти. Все зимние каникулы без надежды на встречу с Илианом! — Ну, может, позовет еще, — ободряюще улыбнулся отец. Филипп неохотно поковырялся вилкой в тарелке и спустил Шуше под стол лакомый кусочек. — Твое животное растет, как на дрожжах, — заметила мать его движение. — Кстати, вчера приходил один мой знакомый, и я показал ему твоего Шушу. Он хоть и разбирается в животных, такое видел впервые! — на слова отца Шуша издал недовольный стрекот. — Как твое сочинение? — спросила мать. — А, сочинение? Отлично, — Филипп рассеянно улыбнулся и снова спустил Шуше под стол угощенье. Довольный, что получил вкусняшек, Шуша притих. Отец, тоже невольно привязавшись к Шуше, подкармливал его порой куда щедрей, чем Филипп. Он поднял скатерть и, нагнувшись, заглянул под стол. — Вы посмотрите на него, какой довольный, — он выпрямился. Филипп тоже наклонился и посмотрел на Шушу. Тот сидел с невероятно счастливой мордой. Прищурившись, он глянул на Филиппа и стрекотнул, как бы намекая, что готов к очередной вкусняшке и замолк не потому, что наелся. — И все-таки он очень умный, — похвалил Шушу отец. — Хм… — мать с сомнением посмотрела на Шушу, который не нравился ей с самого первого дня. До зимних каникул Филипп несколько раз бывал у Морана в компании Эльв и Таны, но за время этих визитов увидеть Илиана ему удавалось лишь мельком. Однажды Илиан сам к ним заглянул, интересуясь, как они развлекаются и не пора ли Морану делать уроки. Моран, конечно, пообещал, что все уроки сделает потом. Другой раз Филипп, возвращаясь из уборной, увидел Илиана, поднимающегося на второй этаж. Илиан молча и благосклонно улыбнулся ему, давая понять, что все помнит. Филипп тоже улыбнулся и, оглядываясь на него, стоящего на площадке второго этажа, прошел в залу с ребятами. На очередной встрече за несколько дней до каникул всей компанией они обсуждали, кто, где и как планирует проводить зимние каникулы. — Меня опять отправят к деду. — А мы поедем к тетке в другую часть королевства, — вздохнула Эльвира. — А ты, Тана? — Буду дома, наверное… — А ты, Филипп? — обратился к нему Моран. — Собираемся к дяде. — Ты обещал мне гостинцы, помнишь? Филипп молча улыбнулся и кивнул. Перед новогодними каникулами в школе готовилась праздничная программа, а после намечался бал, проходящий в разных школьных залах для учащихся разных классов. Моран, зазванный Эльвирой, звал Филиппа, но тот, никогда прежде не посещавший подобные вечеринки, отговаривался, что не умеет танцевать. — Пошли ко мне, я тебя научу. Не представляешь, как я не хочу идти туда один! — Ты же пойдешь с Эльвирой. — Это все равно, что один. Они шли по длинному коридору, украшенному в честь надвигающихся праздников, к классу языковедения. — Разве она тебе не нравится? — тихо спросил Филипп. — Нравится, но она не знает обо мне столько, сколько знаешь ты, — Моран многозначительно на него посмотрел. — Значит, ты ей не доверяешь? — Филипп улыбнулся. — Да, ты прав… Мы можем все вместе пойти ко мне, и я поучу тебя танцевать. — Эльвира будет смеяться. — Главное, чтоб не плакала, — усмехнулся Моран. — Так идем? — Идем, — согласился Филипп. Он боялся, что если Илиан застанет его в танце с Мораном, то может неправильно это понять, но если они будут в компании девочек, то можно объясниться, что Моран учит его танцевать перед праздниками. Конечно, если бы у Филиппа был выбор, то в качестве учителя он бы предпочел Илиана. Как только они оказались в их излюбленной зале, Эльвира разгрузила свою сумку и вручила всем милые новогодние подарки. Все они были запечатана в красивые коробочки, а потому узнать, что внутри, можно было только вскрыв их. Моран признался, что забыл про подарки, Филипп о них и вовсе не думал, но промолчал об этом. — Тана, я видела у тебя в школе подарочную сумку, — протянула Эльв, глядя на подругу. — Ты ведь тоже приготовила подарки? — Я забыла ее в школе, — прошептала та, глядя в пол. Думать о том, что эта сумка дождется завтрашнего дня, было верхом наивности. — Как жаль! Так и знала, что надо было подарить все на переменке, а теперь все твои подарки пропали! Тана молча поджала губы. — Не знаю, освободят ли меня завтра от докучливого репетитора, а потому предлагаю начать праздновать сегодня, — Моран скинул свой школьный пиджак на диван. — Музыку заказывали? — Мы будет танцевать? — обрадовалась Эльвира. — Я уговорил Филиппа пойти на бал, так что теперь мы обязаны научить его танцевать, — улыбаясь, Моран вышел из залы. — Не верю, что ты совсем не умеешь танцевать, — Эльвира с лукавой улыбкой посмотрела на Филиппа. — Правда не умею, — Филипп пожал плечами. Эта зала теперь навевала ему особенные воспоминания. — Давай, иди сюда! Сюда-сюда иди! — Эльвира поманила его к себе. Филипп нерешительно подошел к ней. — Вот эту руку кладешь сюда, эту — сюда. Не бойся ты так, я не стеклянная, не уронишь! Только на ноги мне не наступай, пожалуйста. И пошли раз, два… не сюда! Ай!.. Я вперед, а ты назад, потом — вбок. Раз-два-три, раз-два-три, раз… Ай! Я веду, а не ты!.. Танабэль, глядя на них, невольно улыбнулась. Филипп напрягся всем телом, пытаясь сконцентрироваться на беззвучном подобии вальса. Вернувшийся Моран с радостью сообщил, что сейчас прибудет музыка, еда и напитки, а завтра они продолжат свое веселье, так как от репетитора его освободили. Видя, что Эльвира взяла на себя задачу обучения Филиппа танцам, он, как настоящий джентльмен, с поклоном пригласил Танабэль, и та согласилась. Их плавание по зале происходило под звуки нравоучения Эльвиры, то и дело ойкающей, что Филипп наступил ей на ногу. — Давай босиком?! Это же невыносимо! — Ладно, — Филипп отпустил ее и сел на диван разуваться. В это же время слуга вкатил в залу столик на колесиках, уставленный едой. Другой слуга вкатил столик поменьше, где в емкостях со льдом красовались бутылки с ленточками. Они также принялись сервировать столик между диванами. Невольно завороженный, Филипп стал медленнее развязывать шнурки. Прежде он не обращал внимания, как опрятно одета вся прислуга, наверное, потому, что до этого сталкивался только со служанками. Да и атмосфера все время была какая-то другая. Или Филипп был прежде другой? Вошел еще один слуга и поставил принесенный проигрыватель в углу у двери. — Что же тогда будет завтра? — Эльвира с улыбкой посмотрела на Морана. — Предлагаю завтра всем наплевать на школьную форму и прийти в самых красивых нарядах. — Тана, пойдем завтра в платьях? — Не знаю… — рассеянно ответила та. — Ну пойдем! На прошлом маскараде у тебя было великолепное голубое платье! — Ты хочешь, чтобы мы пришли на занятиях в праздничных платьях? — Тогда мы переоденемся и потом зайдем к Морану. — Только не это! Я знаю, как долго вы переодеваетесь — мы с Филиппом тут помрем, ожидая вас. — Тогда утром мы занесем к тебе свои наряды! — Эльвира генерировала новые идеи с невероятным проворством. — Ко мне? — переспросил Моран. — Нет, к соседям! — передразнила его Эльв. — Только по-быстрому переодевайтесь, чтоб нам с Филиппом не пришлось вас подгонять, — Моран улыбнулся и, видя разувшегося Филиппа, решил последовать его примеру, жалуясь, что новые туфли ему жмут. Эльвира тоже не постеснялась разуться, и Тана, чтобы не выделяться, последовала за ней. Насытившись едой и напитками, они развеселились, и танец Филиппа под музыку и алкоголь пошел более удачно, чем прежде — или Эльвира перестала замечать, что он то и дело наступает ей на ноги. Увлеченные своими танцами, они не заметили, что дверь чуть приотворилась — за ними наблюдала Элизабетт, мама Морана. Она не могла не указать Илиану, проходившему мимо, на эти детские потанцовки, вспоминая, что когда-то и они были также беззаботны. или почти также беззаботны. Илиан улыбнулся, но будь его воля, он бы хотел оказаться в этой зале один на один с Филиппом. Через пару-тройку часов посуда на столе между диванами обновилась, как обновилось и содержимое столика с едой. Вместо алкогольных напитков принесли горячие, но дух веселого опьянения все еще никого не отпускал с обеда. — Филипп, сегодня я торжественно объявляю, что ты посвящен в орден лучших танцоров королевства! — Моран дотронулся до плеча Филиппа пустым бокалом. — Благодарю вас, ваше танцевальное величество, — Филипп с улыбкой склонил голову. — Эльв, Тана, мы давно вместе, а потому… Эльвира, потому… Филипп… ты мой самый лучший друг! — Моран снова обошел диван и вернулся к Филиппу, всех посвящая своим бокалом. Эльвира смеялась заливистым смехом и не могла остановиться. Танабэль улыбалась и хихикала, то и дело прислоняясь лбом к ее плечу. — Ты тоже мо… — Филипп не договорил, будучи перебитым. — Как же душно! Открою-ка я окно! — громко поставив бокал на стол, Моран направился к окну и открыл его. — Я-то думал, как оно открывается… — проговорил Фил так, словно сейчас весь смысл его жизни был в открытом окне. — Вот так — это фиговина поднимается, сюда затыкается и держится! хоба — и окно открыто! — Моран! Ха-ха! Хватит! Почему ты такой смешной! Ха-ха! — Эльвира, с ногами залезшая на диван, продолжала смеяться. — Просто ты с вином смешинок наглоталась, Эльв! Почему все смешинки всегда попадаются именно тебе? — Ха-ха, ой, не знаю! — Смешинки в вине? — Филипп посмотрел на него. — Да, я думаю, что в вине спрятаны смешинки, — признался с улыбкой Моран. Филипп тоже засмеялся. — И тебе попались смешинки, Фил! — Нет, Моран, это ты смешной! — Филипп весело улыбнулся. Они еще долго говорили всякую несуразицу, продолжая смеяться. Кремом с принесенных пирожных Эльвира обмазала лицо Морана, дорисовывая таким образом ему усы и бороду. Сам Моран точно также намазал кремом губы Эльвиры, а потом ее поцеловал. И хотя Филипп был пьян, в этот момент он все-таки почувствовал себя неловко, столкнувшись взглядом с Таной. После Эльвиры Моран поцеловал Тану — также в губы, а после нее — Филиппа, тоже в губы. Эти двое сидели с дико удивленными лицами, чем вызвали очередной приступ смеха Эльвиры. — А то как неродные! — Моран завалился на свое место рядом с Филиппом. Его лицо по- прежнему было измазано кремом в виде бороды. — И не смотри на меня так, Фил! — Но… — попытался возразить тот. В этот момент Тана склонилась над смеющейся Эльвирой и, поймав ее лицо в свои руки, поцеловала в губы. — А то мы как неродные, — улыбаясь, она выпрямилась с таким видом, словно только что не сделала ничего необычного. Моран, видя столь удивленное лицо Эльвиры, рассмеялся. — Филипп, а кого поцелуешь ты? — улыбаясь, Эльвира приняла порядочную позу на диване и поправила свою юбку. — М-м-м, — Филипп посмотрел на расположившегося рядом Морана, потом — на Эльв и Тану, сидящих на другом диване, — это обязательно? — Обязательно! Ты один у нас никого не поцеловал! — воскликнула Эльв. Но ему не хотелось целовать никого, кроме Илиана. — Я поцелую вон тот угол, — Филипп кивнул в сторону угла у открытого окна. — Что? — захихикала Эльвира. — Филипп, да ты — извращенец. — Ну, не издевайся над моим мальчиком! — Моран притянул Филиппа к себе. — Почему сразу не издевайся? Разве я не права? Зачем целовать угол?.. — Когда в комнате есть Эльвира распрекрасная? — засмеялся Моран, толкая Филиппа к девочкам. — Но-но! Я не говорила, чтобы Филипп целовал меня. Пусть сам выберет, кого хочет поцеловать! — Но я уже выбрал вон тот угол, — Филипп указал на памятный ему угол с пьяной настойчивостью. — Да что ты нашел в том углу?! — не унималась Эльвира. — Он мне нравится! — Тебе нравятся углы?.. — Эльв глянула на Морана, словно тот мог объяснить, что это значит. — Особенно острые углы, — Филипп подошел к углу и поцеловал стык стен, причем в это время Эльвира залезла с ногами на диван и перегнулась через его спинку, чтобы убедиться, как Филипп не халтуря целует угол. — Ему нравятся углы! — констатировала она, отворачиваясь. Моран засмеялся, как будто мог знать значение углов. Филипп тоже засмеялся. — Мы точно чего-то не понимаем! Что еще за помешательство на углах?! И если тебе нравятся острые, то это был прямой! — Это особенный прямой угол, — Филипп, загадочно улыбаясь, сел рядом с Мораном. — Тьфу на вас и ваши пьяные бредни! — фыркнула Эльвира, как будто сама была трезвой. — Тана, ты была права! Филипп хитрый, как лис! Их веселье продолжилось в том же духе, но уже без поцелуев. Около одиннадцати к ним заглянул Илиан, говоря, что уже поздно и им пора бы закругляться. — Пап, ну еще чуть-чуть! — взмолился Моран. — Продолжите завтра. Ребятам еще нужно добраться домой. — Я всех их провожу, честное слово! — Всем в одном направлении? — Илиан окинул взором всех присутствующих, задержав взгляд на Филиппе. — Нет, Филиппу в другую сторону, но мы сперва проводим девочек, а потом я провожу его. — Кто, в таком случае, проводит тебя? — Ну пап!.. — Собирайтесь. Проводишь девочек, а я проведу твоего друга. — Ну па-а-ап! — Это не обсуждается. Илиан вышел из залы. Внутри у Филиппа все трепетало. — Тц, ну вот, так всегда! — Моран поднялся с таким усердием, словно был древним стариком. — Ой, что-то голова кружится… У поднявшегося следом Филиппа тоже закружилась голова. — И у меня, — Эльвира оперлась руками о стол, чуть не свалив свою тарелку. Только Танабэль уже почти протрезвела, и голова у нее не кружилась. Они уже оделись и собрались выходить. — Вы ничего не забыли? — спросил Илиан. — Ой, забыли! — воскликнула Эльвира, и вместе с Таной и Филиппом они вернулись в залу за своими сумками. — Будьте осторожны, — напутствовал Илиан, когда они вышли на улицу. — Как будто может случиться что-то необычное! — Моран закатил глаза. — Вообще рядом с Таной я чувствую тебя намного безопасней, чем с ним, — пожаловалась Эльв на Морана его отцу. — Зато в лесу постоянно верещишь: Моран, Моран! Там что-то треснуло, ой-ёй, Моран! — передразнил тот ее. — Верещу, чтобы тобой прикрыться! — Ну спасибо! Так и расхотелось вас провожать, знаешь ли. Можно лучше я проведу Филиппа? — Моран посмотрел на отца. В этот момент они оказались за воротами. — Филипп, я полагаю, живет дальше, так что нет, — Илиан улыбнулся. — Тана за ним присмотрит, — с игривой улыбкой произнесла Эльв, ткнув локтем Морана в бок, отчего тот согнулся и посмотрел на Филиппа взглядом, говорящим: «вот все они против меня, абсолютно все!» — До завтра, — Филипп сдержанно улыбнулся, хотя внутри у него все ликовало. — До завтра, предатель… — проворчал Моран, поворачивая в другую сторону. — Ты бы еще чего лучше нашла сказать, тоже мне, Лоэрция номер два!.. — разносились его разглагольствования по темной улице, но вскоре их шагов и слов уже не было слышно.