По следам прошлого

Филипп молчал, не зная, что говорить. Илиан тоже хранил молчание. Как только они повернули, его рука легла на талию Филиппа и он легонько притянул его к себе. Редко встречающиеся высокие фонари бросали тусклый свет на клочки пустынной улицы. С неба срывалось что-то вроде инея — жалкое подобие снега. — Какие же мы испорченные… — тихо проговорил Филипп, терзаемый размышлениями о том, кто они друг другу и как себя ведут. Если бы кто-то из знакомых вдруг узнал… И даже не из знакомых! — Я — возможно, но вы — едва ли, — Илиан улыбнулся. — Оставьте размышления о благочестии служителям храмов. Хотя я склонен полагать, что не все среди них придерживаются того мнения, которое проповедуют. Филипп молча посмотрел себе под ноги. Ему казалось, что Моран как нельзя точней обозвал его напоследок предателем. — Вас смущает, что я женат? Что я отец вашего друга? — Вы, как всегда, правы, — еле слышно проговорил Филипп, кусая от смущения губы. — В то же время вам нравится наша ночная прогулка, не правда ли? — Илиан притянул его еще ближе к себе. Филипп чувствовал себя неловко и неудобно, боясь наступить в таком положении ему на ногу. — Нравится… — он вскользь глянул на Илиана, все никак не решаясь положить свою свободную от сумки руку ему на талию. — Ради добропорядочности вы готовы отказаться от того, что вам нравится? — Илиан остановился. — Нет, — поспешно ответил Филипп и тоже остановился. — Отрадно это слышать, — Илиан улыбнулся и заключил его в объятия. Филипп робко обнял его в ответ одной рукой и уткнулся лицом в пышный мех его воротника. Илиан медленно провел рукой по его спине, и Филипп, вздрогнул, как будто ощутил это прикосновение голой кожей. Зарывшись еще глубже в меховой воротник, он уткнулся носом ему в шею, обмотанную тонким шарфом. Он вдыхал его аромат, переживая новые эмоции и ощущения, и не открывал глаз, словно боялся столкнуться взором со злой правдой, преследовавшей его последние дни. Это не хорошо. Это не правильно. Разве можно так поступать?.. — Позволите мне остаться на ночь? — прошептал Илиан ему на ухо, касаясь губами его кожи. — Что? — Филипп вытащил лицо из мехового воротника и удивленно посмотрел на него. — Не смог отказать себе в удовольствии взглянуть на вашу реакцию, — тихо смеясь, Илиан выпустил Филиппа из своих объятий и взял его под руку. Они продолжил путь. Снежный иней усиливался, завораживающе кружась в тусклом свете фонарей. Сконфуженный Филипп молчал. — Признайтесь, что вы все-таки думали об этом. — Об этом? — переспросил Фил, не совсем понимая, говорит ли Илиан про ночевку или про то, что могло бы произойти на этой ночевке. И даже в их зале, как он сперва думал, оказавшись там взаперти. — Полагаю, ответ положительный, — Илиан улыбнулся. Что? Нет-нет! неужели все так очевидно?! На улице было холодно, но Филипп чувствовал, как горят его щеки. Ему было стыдно об этом говорить, а тем более признавать, о чем он мечтает и какие книжки читает. Эльвира все-таки была права — он извращенец, но дело вовсе не в углах! Они уже были на Сэлвелхолл 27, и от входной двери их отделяло каких-нибудь два-три метра. В комнатах на первом этаже горел свет, но шторы из плотной ткани были задвинуты. Илиан отпустил его руку. Филипп мешкал, поглядывая на Илиана и не отходя от него. — Не бойтесь. Я не кусаюсь. В начале, — Илиан улыбнулся. Застенчиво улыбаясь, Филипп подошел к нему почти вплотную. Сердце его бешено колотилось от волнения. Он стеснялся и старался перебороть это смущение — ему хотелось поцелуя, а Илиан будто насквозь видел все его желания. Особенно те, в которых он не признавался самому себе. — Ваша очередь, — Илиан не наклонялся к Филиппу — тому пришлось привстать на носочки. Едва коснувшись его губ, он испугался своей собственной смелости, но в намерении ускользнуть был пойман и поцелован крепко и сладко. — Доброй ночи, — Илиан улыбнулся, прикрыв глаза. — Доброй… — Филипп, оглянувшись на него, забежал на порог и открыл дверь. — Где тебя носило? Ты хоть знаешь, который час? Ты почему нам ничего не сказал? Мы же переживали! — встретил его отец. За ним стояла мать. Филипп в растерянности оглянулся, но на улице уже никого не было. — Где ты был? — спросила мать, так как Филипп продолжал молчать, снимая свое пальто. — У Морана. Простите, что не сказал. Как же странно у него было на сердце. Или это потому, что сердце все еще было с Илианом? — Разве так сложно было сказать? — спросил отец. — Я не думал, что задержусь, — он не мог понять, почему его голос звучит так спокойно и равнодушно. — Ох, Филипп! Ну нельзя же так! — причитал отец. — Мы же спать не можем, пока тебя нет дома, и мы не знаем, где ты! — Простите, — пробормотал Фил, наконец почувствовав себя виноватым. Мать покачала головой. Только Шуша сидел молча и вилял своим длинным хвостом, как если бы был собакой. Его мордочка выглядела весьма довольной — казалось, он искренне и безоговорочно рад, что его хозяин вернулся целым и невредимым. — Не буду на завтра делать уроки. В последний день перед каникулами все равно никто не проверяет домашку! — пожаловался Филипп Шуше, оказавшись в своей спальной. Шуша одобрительно стрекотнул. — Да-да, не буду! — продолжал Филипп, сердито стаскивая с себя одежду. После душа он пришел в совершенно другом настроении и больше ничего Шуше не сказал. Утром за завтраком он предупредил, что вернется поздно, так как Моран снова позвал его к себе. — Снова к двенадцати будешь? — спросил отец. — Я не против, что ты у него гостишь, но тогда мы выйдем тебя встретить, — добавила мать. — Нет-нет, не стоит! Меня проводят! — поторопился сказать Филипп. — Моран? — Да-а… попрошу, чтобы он меня проводил. Родители переглянулись. Каждый из них решил, что за Мораном здесь Филипп прячет свою подружку, о которой не рассказывает. — Так вы там в компании девчонок, да? — спросил отец. — Да, нас там четверо, — Филипп понятия не имел, что они себе нафантазировали. — Ну, если Моран тебя проводит, то нам не о чем переживать, — отец улыбнулся. Филипп не понял этого тона, но он показался ему каким-то странным. — Хотя я и сам могу дойти. Мне не страшно, — попробовал он оправдываться, думая, что в этом внезапном согласии есть какой-то подвох. — Ладно, ладно. Мы все поняли. Вы же там не по кладбищам и пепелищам лазаете, я надеюсь? — спросила мать. — Нет! — возмутился Филипп, который не представлял себя ночью в подобных местах. Решив освободить себя не только от домашней работы, но и от школьной формы, он пришел на занятия в яркой кружевной рубашке и темно-серых брюках по щиколотку. С его худобой любая одежда казалась ему немного великоватой, сам же в школьной форме он считал себя совершенно неказистым, хотя кто-то наоборот мог бы раскритиковать его стиль. Самому ему нравились яркие цвета и необычные сочетания, но он опасался резкой критики, а потому выражал себя скромно. Впрочем, в предпраздничный день мало кто пришел в школу в обычной форме. От занятий в последний день уходящего года осталось лишь одно название — все галдели о завтрашнем празднике, о предстоящих каникулах, о чем угодно, только не об уроках. Фернард, проводивший сегодня урок истории, решил объединить два класса, предварительно договорившись с коллегой-историком. Они устроили нечто вроде исторической викторины, заблаговременно подготовив интересные задания, выполнение которых предполагалось небольшими группами. Чтобы соревнование не было напрасным, группам с большим числом правильных ответов в качестве вознаграждения первая контрольная в новом учебном году ставилась автоматом на «отлично». Однако задания требовали не только знания истории за последние годы изучения, но и сверх того. — Так не честно, мы этого не проходили! Откуда нам знать, где ночевал какой-то Даград на сто втором году правления короля Луциана? — недовольно шептал Моран, разглядывая доставшиеся им карточки. — Кто вообще этот Даград? Филиппу казалось, что это имя встречалось ему в книге по истории, которую он случайно взял в руки в доме фон Хеймов. Или где-то еще… он пытался построить логическую цепочку, чтобы прийти к какому-нибудь выводу, но кроме леса за Волчьим Поворотом ему ничего не приходило на ум. — Некорректные у вас вопросы, господин Фернард! — громко пожаловался Моран, глядя в сторону учителей, сидящих за отдельным столом. Прочие парты были сдвинуты буквой «П», но никто не обменивался информацией, не желая отдавать победу сопернику. — Если вам достался вопрос про Даграда, то поблагодарите Вильяма, — Фернард с улыбкой взглянул на своего коллегу-историка. Тот тоже улыбнулся. — Тц!.. — Моран отвернулся от них. В группе Филиппа и Морана было еще два юноши и девушка, но они также не знали ответа на вопрос с Даградом. Кроме того, им достался еще один каверзный вопрос с датой, которая, со слов их одноклассницы, была где-то в учебнике. Все они отчаянно листали учебник, снова и снова перечитывая нужный параграф, но требуемой даты найти там не могли. Они ответили только на три вопроса из шести и упали духом, так как приближался конец урока. — Извините, можно выйти? — Филипп поднял руку. Фернард кивнул. — Мог бы потерпеть и до перемены! — в отчаянии прошептал Моран, видя только в одном Филиппе знатока истории в их команде. — Не могу, — виновато улыбнулся тот и вышел из класса. Очутившись в коридоре, он тут же пустился со всех ног в библиотеку на второй этаж, где среди книг о короле Луциане стал искать ту, что видел у фон Хеймов. Она должна быть здесь, он уверен! Но на полке не было книги о первых годах правления короля Луциана. Ему чудилось, что минуты несутся с бешеной скоростью, стремительно приближая звонок на перемену. Случайно его взор упал на массивную книгу об истории здешнего края, лежащую на столе. Не сомневаясь, что встречал Даграда именно в этом году, Филипп принялся лихорадочно перелистывать огромные страницы, ища часть про пожар и фабрику. Там он встретил Даграда, который оказался племянником короля Луциана, ночевавшим на фабрике в ночь пожара. Жертв практически не было, как и предположений о том, что Даград забыл на Дарсбурхской фабрике. Со всех ног Филипп побежал обратно в класс. — Я же говорила, что про это было написано! — Но тут сказано «самой холодной зимой»! — А самая холодная зима была в… — ребята бурно обсуждали свое открытие, когда к ним присоединился запыхавшийся Филипп. Он придвинул к себе листок с ответами и дописал туда сведения про Даграда. Вся компания, включая Морана, удивленно на него посмотрела. Филипп кусал губы, чтобы не улыбаться. — Ну ты и придумал, — протянул Моран, толкая под столом его своим коленом. — Что ж, до звонка осталось пять минут. Приступим к подсчетам или задержитесь на перемене? — спросил Фернард. Мнения ребят разделилось, но большинство все-таки предпочитало свободную перемену, так как за оставшиеся пять минут недостающих ответов они все равно бы не придумали. Команды стали зачитывать свои результаты. Среди всех присутствующих не было никого, кто смог бы ответить на шесть вопросов из шести, а потому команда Филиппа и еще две, набравшие пять ответов из шести, получили автомат по грядущей контрольной. — Я даже и не подумал, что можно сбегать в библиотеку! Это ж еще и знать надо, где искать! Ну, Фил, ну ты и даешь! — восторгался им Моран, когда они покинули класс истории. — И как теперь перестать думать, что это Даград подпалил фабрику! — он улыбнулся. — Так ведь пожар по техническим причинам случился. — Да знаю я, знаю, просто интересно, что на нашей фабрике забыл королевский племянник. И где ты это все нарыл? — В истории нашего края, — Филипп скромно улыбнулся. — Ты что, прочел всю эту громадину? — удивился Моран. — Я выборочно читал. — Кажется, про нашу фабрику ты знаешь больше, чем я, — подловил его Моран. Филипп посмотрел в сторону и как раз в ответвлении коридора увидел Эльв и Тану. Те тоже их заметили. Эльвира тут же пустилась к ним, Тана последовала за ней. Моран поспешил рассказать им, как прошел их урок истории и как Филипп вырвал им победу. — Вот везунчики — вам теперь не надо готовиться к контрольной по истории! Кстати, ты приготовил нам подарки? — обратилась она к Филиппу. — Нет, — признался тот. Да и когда бы он их готовил? Ночью? — Как нет? Ты хоть знаешь, как я ломала себе голову, выбирая, что тебе подарить! — Я еще даже его не открывал… — Филипп глянул в сторону, чтобы не видеть ее сердито-справедливого личика. — Как?! Ты даже не посмотрел?! Ну все, я обиделась! — взвизгнула Эльвира. Они с Таной тоже пренебрегли сегодня школьной формой, но, конечно, пришли не в бальных платьях, а занесли их утром Морану, как и договорились. Она взяла Тану под руку и потащила ее прочь от парней. — Через час она уже забудет, что обиделась, — отмахнулся Моран. — Подари ей что-нибудь, чтоб она отстала. — Понятия не имею, что им нравится, — Филипп посмотрел им вслед. — Ты уже что-то подарил? — он перевел взгляд на Морана. — Пока еще нет, — рассеянно улыбнулся тот. После уроков всей компанией они отправились к Морану, как и условились заранее. Шел крупный снег, погода была по-волшебному зимней, но для Филиппа куда большим волшебством был вчерашний вечер. Они еще не дошли до дома Дарсбурхов, а он думал о том, что его проводит Илиан. — Забыл сказать, сегодня у нас еще кое-какие гости, так что мы будем не одни, — сообщил Моран, когда они подошли к дому. На заднем дворе виднелась пара карет. На одной из них красовался герб. Филипп не разбирался в геральдике, но сам факт того, что у Морана сейчас такие важные гости, смутил его. — Хорошо, что мы сможем переодеться в платья, — мечтательно улыбнулась Эльвира. — Кто в гостях? — Джулия, Эжен, Сиэлла и Шамиль. — Мда, — причмокнула Эльв, — сегодня будет не так весело. — Зато вы будете в платьях, — усмехнулся Моран.