По следам прошлого

Филипп молча вышел за дверь, спрашивая себя, правильно ли он только что поступил? Но только Древние могли дать ответ на этот вопрос. Ему было не по себе вот так возвращаться в праздничную залу. В уборной он умылся и привел себя в порядок, говоря себе, что в залу, как минимум, ему надо зайти за своей сумкой. Пусть она и стоит у двери, все равно надо со всеми попрощаться. Выйдя из уборной, он был встречен огромным окном, за которым бушевала вьюга. Ему точно посоветуют переждать непогоду, учитывая, что время еще не позднее. Вернулся в залу он с кислым лицом, хотя всеми силами пытался придать себе спокойный вид. Все сидели за столом, на котором стоял высокий зимний торт. — Куда вы пропали? Мы уже вас заждались! А где Моран? — тут же обрушилась на него Эльвира. — Не знаю, — Филипп сел на свое место. — Как не знаешь? Вы же вместе куда-то ходили. — Честно, не знаю, — Филипп грустно улыбнулся, глядя на нее. — Не может быть, чтобы он потерялся в своем собственном доме! — воскликнула Эльв тоном отважного путешественника, готового пуститься в поиски. — Вы вроде бы в туалет ходили, нет? — неуверенно спросил Шамиль, который слышал их разговор. — Да, должно быть, я задержался там… Но я не знаю, куда ушел Моран, — Филипп натянуто улыбнулся. Его слова звучали весьма правдоподобно, но не для слуха Эжена. — Возможно, он решил поиграть в прятки. Давайте поищем его? — Эжен очаровательно улыбнулся. — Главное, самим не потеряться, — Шамиль, улыбаясь, поднялся. — Кто-то теряется в комнатах, а кто-то — в лесу, — протянул Эжен, загадочно улыбаясь и глядя на Филиппа. Тот встретился с ним взглядом, но тут же отвел его. Все, кроме Джулии, высыпались в коридор, намереваясь искать Морана, но тот уже сам шел к ним. — Надеюсь, вы извините меня, но что-то мне не хорошо… Кажется, перебрал сегодня, — он был бледен, с покрасневшими глазами и держал руку на животе, хотя болело у него в другом месте. — Ой! Тебе срочно нужен доктор! Ты в зеркало себя видел? — встревожилась Эльвира. — Я пойду отлежусь, так что вы как-нибудь развлекитесь без меня, — он погладил живот, как бы показывая, что ему дурно. — Ты родителям сказал? — переживала за него Эльв. — Нет… — Нужно сказать, ты совершенно скверно выглядишь, — Эжен жалобно свел брови. — Не нужно… а вообще — не важно, — Моран посмотрел на Филиппа. — Очень даже нужно! — воскликнула Эльв. — Лучше бы до спальной меня провели, — страдальчески произнес Моран, отводя взгляд от Филиппа. Актер из него, определенно, был куда лучше, чем из Филиппа. Ему верили и Тана, и Эльв, и Шамиль. Джулия была безучастна к Морану. — Позволь, я тебя провожу, — вызвался Эжен. Моран состроил гримасу боли, но не стал возражать. — Мы все вместе тебя проводим, — подхватила Эльвира. Джулия, слыша про их затею, неохотно составила им компанию. Вот Филипп и очутился на втором этаже, где, как выяснилось, располагались в основном спальные комнаты, которых было намного больше, чем обитателей дома. Он переживал за Морана и мучался, гадая, следовало ли ему так поступить. Он не хотел причинять ему боль, но и сам тоже не хотел страдать. Заседание в зеленой зале продолжилось без Морана, к вечеру метель стихла и Филипп, пользуясь этим моментом, решил, что ему пора. Он попрощался с ребятами, но, выйдя в коридор, решил, что должен увидеть Морана прежде, чем уйдет. Он примерно помнил, где была его комната. Тихо поднимаясь по лестнице, он чувствовал себя воришкой. Оказавшись в коридоре спален, он понял, что переоценил свои возможности относительно запоминания дверей и комнат. Он помнил, что они прошли примерно до середины коридора, вот до этой цветочной вазы на подоконнике… но какая дальше дверь? Ему было крайне неловко, но он не позволял себе повернуть назад — ведь он пришел сюда не для того, чтобы просто так уйти. Тут одна из дверей отворилась, и из комнаты вышел Илиан, поправляя воротник своей рубашки. — Филипп? — он улыбнулся, подходя к нему. — Что вы здесь делаете? — но выражение его лица говорило «я крайне рад, что вы здесь оказались — и не важно, с какой целью». — Хотел проведать Морана. Ему нездоровится… — тихо проговорил Филипп и уставился в пол. — Нездоровится?.. — Илиан приобнял его за плечи и повернул к нужной двери. Заметив сумку в его руке, он понял, что тот собирается уходить. — Погода сегодня невероятно свирепствует. Останитесь? У нас есть свободные комнаты. Они стояли перед нужной дверью, но другая рука Илиана лежала на дверных створках, препятствуя открытию дверей. Он смотрел Филиппу в глаза. — Спасибо, но мне ведь здесь не далеко. И сейчас как раз нет метели, — Филипп робко улыбнулся и отвел взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. Илиан молчал, все еще глядя на Филиппа, потом сжал его плечо, после чего отпустил и открыл двери. Моран сидел в кресле у окна и рассеянно листал какую-то тетрадку. В комнате горели только светильники на прикроватных тумбах, так что сам он получался в полумраке. Илиан молча включил верхний свет, и Моран зажмурился, отвернув лицо к окну. — Болит живот? — спросил Илиан. — Уже не болит… — Уверен? — Уверен, — буркнул Моран, не поворачиваясь. В отражении на стекле он видел вошедших. Илиан молча вышел. Филипп посмотрел в разные стороны, мельком оглядев просторную спальную с массивной мебелью. Конечно, это были не такие хоромы, как в Гринорском лесу, но спальная Морана все равно не шла ни в какое сравнение со спальной Филиппа. Он молча подошел к своему другу, боясь, что Илиан может подслушивать. Впрочем, почему бы ему и не подслушивать? Филипп уже не знал, что и думать, что и говорить. — Что читаешь? — тихо спросил он, глядя на тетрадку в руках Морана. Тот молча протянул ему тетрадь. Это была тетрадь по литературе. Моран перечитывал сочинение, написанное Филиппом для него. Филиппу от вида этих строк сделалось горько. Кто бы мог подумать! Именно в тот день погас свет! Именно в тот день пришел портной, чтобы снять мерки! И сейчас Моран читает его сочинение, недописанное в том дне! Они дописали его после в школе, но… Филиппу казалось, что происходящее свилось в какой-то зловещий клубок, и сам он запутался в этом клубке, не зная, как выпутаться обратно. Он молча смотрел на сочинение, где его почерк сменялся почерком Морана. — Узнаешь? — горько усмехнулся Моран, опираясь на подлокотник и подпирая щеку кулаком. Он продолжал смотреть в окно. — Узнаю. Моран вздохнул, закрыв глаза. — Зачем?.. — он посмотрел на Филиппа. — Что? — Зачем я позвал тебя на охоту?.. — он снова вздохнул и закрыл глаза. Филиппа неприятно кольнули эти слова. Он молча положил тетрадь ему на колени. — Давай забудем все, что сегодня было? — Моран посмотрел на Филиппа. — Постараемся, — тот грустно улыбнулся. — Постараемся, — согласился Моран, кладя ладонь на тетрадь. — Ну, я пойду, а то метель снова начнется. — Давай, пока, — Моран постарался улыбнуться, но улыбка у него вышла кривой. — Пока, не грусти, — Филипп понимал, что его просьбу выполнить трудно, но что еще ему оставалось сказать? Моран махнул ему тетрадкой. У двери Филипп оглянулся. Моран махнул ему тетрадкой снова и постарался улыбнуться с большим успехом, чем в предыдущий раз. Филипп махнул ему рукой и вышел в коридор. И понял, что рядом с дверью кто-то стоит. Если он подслушивал, то наверняка догадался… — Позволите мне вас проводить? — Илиан улыбнулся. Он прислонялся спиной к стене, сложив руки на груди. Трудно сказать, слышал, подслушивал ли, но Филипп все-таки думал, что так оно и было. Он согласно кивнул, хотя выбора у него не было. Они молча спустились по лестнице на первый этаж. Филиппа так и подмывало спросить, слышал ли Илиан их разговор, но он понимал, что об этом лучше не спрашивать. Сейчас он уже останется один и сможет привести мысли в порядок… Илиан тоже накинул пальто и обмотал шею шарфом. Они прошли до ворот, и Филипп собрался уже было сказать «до свидания», но Илиан повел его дальше. Все вокруг было усыпано снегом, дороги не были прочищены, так что приходилось самим прокладывать путь. — Ничего, что вы оставили гостей? — тихо спросил Филипп. Ему было крайне неловко находиться в компании Илиана после случившегося с Мораном. — За полчаса без меня они не успеют особо заскучать. Филипп закусил губу. Слышал или нет? Ну слышал же, наверняка! Почему тогда ничего не спрашивает? Все понял?.. — Вы выглядите подавленным. Филипп ничего не ответил и уставился себе под ноги. Они шли рядом, но не слишком близко друг к другу. — Тоже болит живот? Двусмысленный вопрос! Филипп вздохнул и неуверенно взглянул на Илиана. Тот улыбнулся. Нет, верх идиотизма — все рассказать! Но почему так хочется ему довериться? Поскорей бы оказаться дома, чтобы не ляпнуть лишнего! — Нет, не болит… — он посмотрел в сторону. — Что же тогда вас так огорчило? Состояние Морана? Он иногда мучается с животом, как и я, — Илиан улыбнулся. Все это время он не сводил глаз с Филиппа. — Нет, не в этом дело… — Филипп посмотрел себе под ноги. — Просто… — он вздохнул, — все не просто, — и с сомнением взглянул на Илиана, не решаясь рассказать правду, но испытывая в этом жгучую необходимость. — Не мучьте ни меня, ни себя. — Я думал, вы и так обо всем догадались… — Любопытно, о чем же я должен был догадаться? — Илиан улыбнулся. — Еще осенью на охоте… мы напились… в общем, Моран мне нравился… но мы все свели на шутку! И я решил, что ничего не будет… а потом вы… — Филипп посмотрел на него. — Украл вас у него? — Илиан тихо засмеялся. — Украли, — Филипп невольно улыбнулся, глядя на их ноги, до середины голени проваливающиеся в снег. — Вас это так терзает? — Не терзало, но сегодня он повел меня в оранжерею показывать цветы и… и… и там сказал… — Понимаю. Филипп ничего не ответил, чувствуя неловкость от своего признания. — Выше моих прав требовать от вас верности, так что не удручайте себя мыслями подобного рода. — Но ведь он ваш сын, — пробормотал Филипп, которому именно этот факт не давал покоя. — Видимо, именно поэтому вы понравились нам обоим, — улыбнулся Илиан. Филипп устыдился всего сказанного и смутился от слов Илиана. Он замолчал и за оставшийся путь не проронил ни слова, изредка бросая на Илиана смущенные взгляды. Они подошли к его дому, и свет не горел ни в одном из окон. Порывшись в сумке, Филипп отыскал ключ и, суетясь, с третьего раза наконец попал в замочную скважину и открыл дверь. Илиан стоял вплотную за его спиной, чем и заставлял волноваться. — Могу ли я войти? — тихо спросил он. Филипп молча улыбнулся, первым зашел в небольшой коридорчик и включил свет. Илиан зашел следом и закрыл дверь. Филипп стоял, потупив взор, и держал обеими руками сумку перед собой. Он был смущен настолько, что не мог ничего сказать — мысли его разбредались, он силился спрятать улыбку, но никак не мог перестать улыбаться и еще больше смущался своего счастья. Илиан снял перчатку и ласково погладил его по щеке, умиляясь этой детской наивности. Одной рукой он скользнул на затылок Филиппу, другой — на поясницу и притянул его к себе. Филипп выронил сумку и обнял его в ответ. Илиан накрыл его губы своими и целовал так страстно и настойчиво, как если бы его мучила жажда, утолить которую можно только поцелуями. Только ли поцелуями?.. Он отстранился от зардевшегося, шумно дышащего Филиппа и не без сожаления отпустил его. Наклонился за сумкой, поднял ее и протянул Филиппу. Тот рассеянно взял сумку. — Надеюсь вскоре снова увидеться с вами. — И я… — Филипп потупился. — Сладких снов, — шепнул ему на ухо Илиан и тут же вышел за дверь. Филипп весь вспыхнул. По лестнице слышались тяжелые и странные шаги — это Шуша сползал по ступенькам со второго этажа. Филипп не двигался и смотрел на дверь, пока появившийся зверек, стрекотнув, не обратил на себя его внимание. Вздыхая, Фил посмотрел на него: — Ты его напугал, — пожурил он Шушу, поставил сумку на свободную полку входного шкафа и снял с себя пальто. Шуша застрекотал и завертелся вокруг своей оси. Все с тем же мечтательным выражением лица Филипп взял его в охапку и вывел на задний двор, где Шуша, покувыркавшись в снегу, сделал все свои дела, после чего снова покувыркался в чистом снегу. — Филипп, ты уже дома? — послышался голос матери, когда он закрывал заднюю дверь. — Да! — он переступил через неуклюжего Шушу и побежал в коридор. — Ты сегодня рано, — улыбнулась мать и передала ему красивый подарочный пакет. — Ой, спасибо, — он взял пакет, с интересом в него заглядывая. — Ты сегодня такой счастливый, — заметил отец, улыбаясь. — Дорогая, это твои новые духи? — он потянул воздух. — Нет, и я ничего не слышу, — мать глубоко вдохнула и вопросительно глянула на отца, скидывая ему на руки свое пальто. Отец посмотрел на Филиппа. Филипп понял, чьи это духи, и посмотрел в сторону, продолжая улыбаться. — Что на ужин? — Я сегодня ничего не готовила. — Ох, точно… Филипп, будешь чай? — Нет, спасибо, я не голоден, — он улыбнулся. В коридор ввалился Шуша, по-собачьи виляя ящерским хвостом и обнюхивая пол и ботинки. — Послезавтра едем к Хансу, ты с нами? — спросил отец. — С вами. Суета из коридора переместилась в гостиную, где доставались все покупки, сделанные к новому году. Шуша вертелся под ногами, как будто тоже ждал подарка. Он терся о все ноги и стрекотал так, как если бы пытался мурчать. — Ты его кормил? — Ой, нет, забыл… Филипп наполнил миску Шуши то ли сегодняшним обедом, то ли вчерашним ужином, и Шуша все подмел под чистую. — А это Хансу, — отец кивнул на коробки с кухонными принадлежностями и посудой. — Ого, — Филипп оценивающе взглянул на громоздкие коробки. — Повезем ему частичку цивилизации. — Он точно ее освоит? — весело улыбнулся Филипп. — Куда он денется?! В своей комнате Филипп оказался около часа ночи и наконец решил посмотреть подарки. В их числе оказалась пара книг — толстых, в красивых обложках и, явно, дорогих, хотя Филипп уже знал, что они отправятся в конец его списка прочтения. Разнообразные коробочки со всевозможными сладостями различных форм не могли его не радовать, как в детстве, пусть он в этом году и перепробовал много чего необычного у Морана — сладости под новый год все равно никто не отменял! Самым неожиданным и приятным подарком оказались духи, на которые он как-то случайно указал родителям, когда они проходили мимо роскошной витрины. Он понятия не имел, как они пахнут, но вид у них был впечатляющий. С трепетом он открыл вычурной формы флакон и вдохнул новый аромат. На его губах расцвела улыбка. Воистину — это волшебный вечер! Он и подумать не мог, что запах так ему понравится! — Будешь благоухать, — улыбаясь, он побрызгал Шушу, сидящего рядом. Шуша стал забавно чихать и вертеть мордочкой. Филипп рассмеялся. Эльвира подарила ему различные милые безделушки, которые имели в себе только одно предназначение — на память. Хотя… — Это еще что? — он хмурился и улыбался одновременно. — Она что, издевается? Среди безделушек была маленькая книжечка с вложенной в нее открыткой. Книжечка называлась «Он точно в тебя влюбится». В открытке с зимним пейзажем за напечатанным поздравлением следовала приписка: «Пусть эта книжка поможет тебе найти того самого, но Морана не трогай, понял?! С Новым годом, Филли!!!» Филли?.. Он положил книгу в ящик прикроватной тумбы, а подаренные родителями убрал на книжную полку. — Уже послезавтра поедем к дяде, на твою родину, — сообщил он Шуше и погасил свет. В комнате все еще стоял сладкий аромат. Филипп был уверен, что духи родителям посоветовал продавец — сами бы они ему такие точно не выбрали. Чудесный запах, Илиану должен понравиться… Шуша долго сопел после случившейся ароматерапии и на пару с бурными впечатлениями дня мешал Филиппу спать. Филипп еще долго ворочался с бока на бок, вспоминая сегодняшние поцелуи.