По следам прошлого

Утро наступило поздно, до обеда Филипп собирал вещи, а после размышлял, стоит ли ему идти на бал в школу. Не то, чтобы ему не хотелось видеть Морана или девчат — ему не хотелось видеть зазнавшихся старшеклассников, которые ничего не стоят, но строят из себя невесть что. Причем кое-кто из них избрал своей излюбленной затеей задирать его. И эти нападки, к несчастью, задевали и колебали Филиппа. С появлением Морана в их классе он оказался под своего рода защитой, но все же не хотелось ему быть избитым ни за что, подобно Джону. И все же он решился! Принарядившись, надуханившись, он еще некоторое время вертелся перед зеркалом, укладывая свои локоны то так, то сяк. Чем их там мама накручивает? Ну, ладно, это слишком — в школе не поймут! Накрутится у дяди на новый год — там у него площадка для экспериментов. Не без трепета он вошел в праздничный зал, где уже собирались ребята. В центре было пространство для танцев, вдоль двух параллельных стен стояли столы и стулья для отдыхающих. У стены напротив входа стоял фуршет. Звучала плавная и медленная музыка. Насколько Филиппу было известно, подобного рода мероприятия в их школе спонсировал какой-то благодетель, но кто — он не знал. На улице уже было темно, в зале горел тусклый синеватый свет, так что издалека было трудно узнать лица присутствующих. Тут он увидел пышное алое платье, мелькнувшее среди толпы. Эльвира? Он не ошибся. Танабэль было не узнать — на ней было черное облегающее платье, темный макияж и убранные в прическу волосы, сцепленные черной блестящей сеточкой. — Филипп! Мы уж думали, ты не придешь! — Эльв взяла его за руку и потащила их с Таной к свободному столику. Ее губы были накрашены ярко-алой помадой в цвет платья. — А Моран где? — Он еще не пришел? — Я думала, вы пришли вместе! Они уселись за свободный столик на четверых. Эльвира отпихнула пустой стул к другому столу, чтобы к ним никто не подсел. — Ему вчера было дурно, наверное, поэтому… — Филипп смотрел на танцующих. — Мы к нему зашли перед уходом, и он сказал, что придет, но не пришел, — капризно протянула Эльвира. — Может быть, из-за гостей? — предположил Филипп. — Кстати о гостях! Ты посмотри на Тану, — она кивнула на подругу, — помнишь, мы же вчера говорили про наш бал с ребятами? — Говорили… — Филипп не помнил. — Так вот ты не представляешь, что случилось! Тана, расскажи! — Не хочу, — прошептала та, глядя вниз. За музыкой ее слов было почти не слышно. — Ладно, она просто стесняется, — Эльвира придвинула свой стул ближе к Филиппу и тот, смекнув, что грядет нечто секретное, наклонился к ней. — Понятия не имею, где и когда Джулия нашла это платье и все к нему украшения, но она утром заявилась к Тане домой — выследила, хаха! — и там заставила переодеться! — Прям заставила? — он улыбнулся. — Да! Вот так ее и одела. И сказала, что тоже придет на бал. Филипп понимал, что смеяться не хорошо, но эта история казалась ему весьма забавной. Джулия произвела на него впечатление холодной и степенной дамы, так что ему не верилось, что она на такое способна. — Мне очень неловко, — пискнула Танабэль, привлекая к себе их внимание, — а если меня узнают или увидят?.. — Если бы я не знала, что это ты, то и не узнала бы! Ты так накрасилась! Тана действительно не пожалела косметики, но смотрелась она на ней необычно. По крайней мере, так думал Филипп. Он вдруг понял, что за эти полгода успел невольно привязаться не только к Морану, но и к Эльв с Таной. Ему также вспомнились Лоэрция и их поездка на охоту — действительно, если бы она каждый раз грызла его, Морана или Эльвиру, то все их посиделки были бы отравлены ее присутствием. — То не она? — Эльв указала на какого-то высокого темноволосого парня. Филипп и Тана посмотрели в указанном направлении. — Нет, — Тана мотнула головой. — А вон там? — Нет… кажется… — По-моему, она, — предположил Филипп. — Тогда пошли! — Эльвира поднялась. — Нет! — заупрямилась Тана. — Филипп, давай, помоги мне! — Эльвира тащила одну руку Таны двумя своими, но не могла ее поднять. Филипп, улыбаясь и чувствуя себя совершенно беззаботно, взял Тану за запястье и тоже хотел было ее потянуть, но Тана вдруг поднялась, понурив голову. — И где она? — Эльв поискала взглядом того, кого они приняли за Джулию. — Хм… — Фух, — Танабэль с облегченным вздохом опустилась обратно. Филипп и Эльв тоже сели на свои места. — Я не знал, что у Морана проблемы со здоровьем. — Это он просто позавчера перебрал, — с улыбкой пояснила Эльвира. Тут перед Танабэлью остановился юноша в черной гладкой маске на пол-лица. Его черные волосы были зачесаны назад и блестели от лака, одет он был в черный строгий костюм. Даже при тусклом свете было видно, как бледные щеки Таны побагровели. Юноша, улыбаясь тонкими губами, молча протянул ей руку. Она, не говоря ни слова, подала свою руку и поднялась. Они скрылись среди танцующих, провожаемые взглядами Эльвиры и Филиппа. — Ну и дела. Джулия настоящая разбойница! Я как-то раньше не замечала, что она все время сидит с Таной и липнет к ней. Боюсь, как бы она ее и впрямь не похитила! — Они красиво вместе смотрятся, — улыбнулся Филипп. Эльвира захихикала. — Кстати, я посмотрел твой подарок. — И как тебе? — она заулыбалась. — Я прочту, — он перевел взгляд на танцующих. — Правда? Я думала, ты эту книжку швырнешь мне в лицо! — она засмеялась. — Не швырну, — он улыбнулся. — Пошли тоже потанцуем? — Эльвира поднялась. Филипп последовал за ней. Ему даже не пригодились знания вальса, которые Эльвира пыталась в него вдолбить, но благодаря тренировке он чувствовал себя увереннее. — Мне вчера показалось, что тебе нравится Эжен, — сказал он, вспоминая ее открытку. — Эжен, конечно, сладкая конфетка, но не для моего ротика, — она улыбнулась. — Оу, не для вашего ротика? — Филипп специально заговорил деланно-вежливым тоном. — И не для вашего, — она улыбнулась еще шире, подыгрывая ему. Он прикрыл глаза и ничего не сказал. — Это от тебя так пахнет? — спросила Эльв, спустя некоторое время их плавных перемещений по залу. Филипп вдохнул и согласно угукнул. — А помнишь, как ты одиноко стоял перед домом фон Гринора? — Помню. — Сейчас тебя не узнать! — Просто мы привыкли друг к другу, — он улыбнулся. — Так что там насчет Морана? — поинтересовалась она. — Ничего. Не переживай. — Филли, ты лапушка! — она вцепилась в него руками, приподнялась на носочках и крепко поцеловала его в нижнюю часть щеки, оставив пышный алый цветок от своей помады. За оставшийся вечер они больше не видели Танабэль и Джулию, и Эльвира выказала опасения, как бы Джулия правда не украла их Тану — уж очень сложно сказать, на что способен такой алр! Они прошли еще пару кругов по залу, после чего Филипп решил, что ему пора. — Постой, дай вытру! — она размазала платком свою помаду по его щеке и вытерла настолько, насколько позволял видеть тусклый свет в зале. — Вот так… счастливого Нового года, — она раскинула руки для объятий. — Счастливого Нового года, — он наклонился и обнял ее. Домой он вернулся около полуночи. — Как праздник прошел? — спросил отец, когда Филипп зашел в гостиную. Там все еще складывались вещи — огромные коробки в подарок Хансу пришлось разобрать и распихать что куда, чтобы в заказанную обычную карету вместилось все, включая троих пассажиров. — Отлично, — Филипп, радостно улыбаясь, сел на диван. — Ты что, поцарапался? — спросила мать, глядя на него. — Нет, — он непонимающе на нее посмотрел. — На щеке. Он провел рукой по щеке и размазал тонкую алую полосочку помады, оставшуюся незамеченной в зале. — У тебя появилась подружка? — отец лукаво улыбнулся. — Никакая это не подружка, просто чем-то вымазался, — пробурчал Филипп, усердно вытирая платком щеку. Родители переглянулись. — Все вещи собрал? — спросила мать. — Да, почти… — Выезжаем в шесть, так что лучше уложи все сейчас. — Хорошо, уложу, — Филипп поднялся. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, сынок, — отец был безоговорочно убежден, что у Филиппа появилась подружка. Филипп поднялся к себе. — И все-таки это был чудесный год! — сообщил он Шуше, как если бы тот его понимал. — Ты рад, что мы завтра едем к дяде? Шуша застрекотал, суетясь на своих подушках. Филипп уложил недостающие вещи в свой чемодан, который едва застегнулся. В маленький боковой карман он засунул подаренную Эльвирой книгу. Он окинул взглядом свою комнату: — Вроде бы все собрал… Около восьми вечера карета прибыла в Лесное Поселение к дому Ханса. Хозяин уже успел наготовить невообразимое количество блюд — все они не умещались на столе, так что, будучи одновременно и поваром и официантом, Ханс хлопотал и отказывался от всякой помощи, предлагаемой братом. Только накормив гостей, он позволил им разобрать вещи. Тут-то ему и вручили всевозможные магические мешалки и взбивалки, созданные изобретательными умами поваров королевства. Время перевалило уже за полночь, но ни Филипп, ни его отец, ни дядя еще не легли — они продолжали сидеть в гостиной и обсуждать всякую всячину, начиная от сегодняшней дороги и заканчивая дорогой столетней давности, ведущей в совершенно ином направлении. Все, кроме Филиппа, были под градусом розовой настойки, а потому беседу вели на повышенных веселых тонах. — … и теперь он ездит на охоту только чтобы защищать нас от разбойников. Даже дома никакую скотину забить не хочет! Ты представляешь? Его совсем не узнать! — дядя махал руками, едва не задевая имеющиеся на столе бутылки и стаканы. — И что ж у вас про это говорят? — Колдуном проклят, не иначе! Говорю же, все после той охоты случилось! Вон и Филипп подтвердит! — Да, кажется, Филипп рассказывал, что фон Хейм ваш совсем переменился, — согласился отец. Фил молча кивнул, потягивая вишневый компот. — Кстати, он спрашивал про тебя осенью, — Ханс посмотрел на племянника. — Про меня? — тот отставил от себя опустевшую кружку. — Точно! Я как раз спрашивал у него про кошмар — и не забыл-таки! — он на меня так глянул, — Ханс попытался изобразить выражение Авена, хмурясь и кося глазами к переносице. — А потом как туча стал! Я, конечно, попытался у него выведать, что ж ему снилось-то, но он так и не сказал, а потом про тебя и спросил. Вдруг он тебе расскажет, а, Филипп? — С чего бы? — Филипп пожал плечами. — А вдруг! Ты только поспрашивай хорошенько! Утром же отправлю ему письмо. — Он ведь не умеет читать, — с сомнением напомнил Филипп. — Именно поэтому и примчит узнать, что там написано! — Засиделись мы, — отец посмотрел на часы на каминной полке — было около трех ночи. — Давай помогу все прибрать? — он поднялся. — А ну его! Завтра уберем! Пошли спать, вы-то устали с дороги! В этот раз, как обычно, Филиппу пришлось спать вместе с родителями в той самой спальной на отдельных матрасах и подушках. Сперва он хотел попроситься спать отдельно, но поразмыслив понял, что спать в коридоре второго этажа или в гостиной-прихожей первого он не особо-то хочет. Ворочаясь, он никак не мог забыть свой визит в Гринорский лес: дело было не только в невероятно мягкой постели — там он слышал песню — песню колдуна, за которой последовала буря с проливными дождями. Почти как летом… быть может, Авен тоже слышал его песню?.. Если бы ни ранний подъем родителей, то Филиппу, возможно, удалось бы поспать подольше. Ханс уже успел сбегать на почту, чтобы отправить письмо, и во всю был поглощен приготовлением праздничных кушаний с помощью новых приборов. Ему аккомпанировали родители Филиппа, тогда как сам Фил в компании Шуши, захватив кровать, читал подаренную Эльвирой книжку, предназначенную для женской аудитории. Перед праздничным ужином он нарядился и завил локоны. Не трудно догадаться, как образ Филиппа не вписывался в окружающую его обстановку и как за праздничным ужином каждый счел необходимостью несколько раз отметить его прическу или одежду. — Так, значит, сейчас модно? — поинтересовался Ханс. — Филипп у нас экспериментатор, — поправил отец. — По-моему, ему очень даже идет, — одобрила мать. Филипп, несомненно, был доволен ее похвалой, но куда больше был доволен Шуша, получавший на завтрак, обед и ужин порции, объемы которых превосходили его собственные размеры. Он был похож на маленький продолговатый плотный тюфяк на низеньких лапках. Новый год прошел в теплой семейной обстановке, а после полуночи разговоры, как обычно, перетекли в сторону мистического и необъяснимого, пусть и рассказанного много раз подряд. Сам Филипп молчал о песне колдуна, как будто о ней ему было запрещено распространяться. Выпивая праздничный бокал, он просил Древних, чтобы в грядущем году они позволили ему почаще видеть Илиана. Шуша настойчиво терся о его ноги, выпрашивая очередной вкусный кусочек. Удивляясь, сколько может вместиться в это прожорливое брюшко, Филипп продолжал его подкармливать.