По следам прошлого

Миновала первая новогодняя ночь, настало первое новогоднее утро, и Филипп, на удивление всем, не проснувшийся утром вместе с родителями, сполз на первый этаж около полудня. — Дядя? — позвал он сонно, слыша с кухни какое-то магическое электрическое гудение. Его завитые со вчерашнего вечера локоны не выпрямились до конца и вились крупными небрежными волнами, не достигая плеч. Одет он был в светлый свитер, брюки и огромный теплый дядин халат в вертикальную выцветшую полоску, так как в доме было прохладно. — Я тут! Что хочешь на завтрак: пирог с вишневым вареньем или пирожки с абри…ой-ей-ей! Филипп заглянул на кухню — из одной емкости ползла белая пена, и Ханс прыгал вокруг нее, не понимая, как отключить поток магических волн. — Филипп, Филипп! Помоги! Что делать?! О-о-о! Что делать?!.. Пена росла с устрашающей скоростью, так что Филипп тоже растерялся. — Н-надо выключить… — Как?! — Не знаю! В конце концов магический аппарат выключился сам, покрыв кухонные тумбы взбитой густой пеной. — Ох, — дядя вздохнул, — так что будешь завтракать? — он посмотрел на Филиппа. — Пирог. Ханс полез в холодильник за пирогом и, открыв дверь, ахнул: — Мое молоко! Она вытащила все мое молоко! Ты погляди! — Оу, — Филипп заглянул в холодильник, — может, она неисправна? — предположил он, глядя на машинку, скрытую под слоем пены. — Вот почему я не люблю магические причиндалы!.. Компот вишневый или малиновый? — Малиновый. А где папа с мамой? — Пошли на рынок кой-чего купить. Усевшись за стол и облегченно вздохнув, Филипп принялся за завтрак. Шуша, призванный на кухню, с радостью поедал пену и в руках Ханса напоминал магический пылесос — точней пеносос. Справившись с молочной пеной, он отправился в гостиную к Филиппу, который все еще ел свой завтрак. В дверь постучали. — Открыто! — крикнул Ханс с кухни. Сидя как раз напротив двери, Филипп старательно подворачивал рукава халата, которые были ему немного длинноваты. Дверь отворилась и на белоснежном фоне дверного проема появился знакомый Филиппу Авен фон Хейм, одетый в теплые одежды на старинный сельский манер и укутанный огромным плащом с меховой подбивкой и таким же пышным меховым воротом. Некоторые пряди его длинной густой шевелюры были по-прежнему заплетены в косички с колечками. — Здравствуйте, — Филипп улыбнулся ему. Видя его, Авен остолбенел на пороге. Он выглядел крайне удивленным и не пытался этого скрыть. — Дверь закрывай, холод же идет! — крикнул Ханс с кухни. Авен медленно повернулся и закрыл дверь. Не оборачиваясь, он принялся снимать меховой плащ и сапоги. — Давно не виделись! — застрекотал Шуша, всей тяжелой тушкой подбегая к нему. — Не узнаешь меня? То-то я вырос! — Все хотел у вас спросить, где вы его нашли, — улыбнулся Филипп, когда Авен сел за стол напротив него, — кажется, он очень рад вас видеть. — Зато он не рад видеть меня! Ну что ты молчишь?! Скажи хоть слово! Иль говорить разучился? Ты и представить не можешь, чего только я не… Авен отпихнул Шушу ногой в сторону. Продолжая стрекотать, Шуша остался на том расстоянии, с которого ее уже не оттолкнуть. — Кто это там не угомонится? Ишь как рад тебе! — послышалось с кухни. — Не то слово — рад… — устало сказал Авен, переводя взгляд с Шуши на Филиппа. — Так где вы его нашли? — Филипп улыбнулся. — В лесу… — Он спас меня от змеи! Ну расскажи ты ему, как все было! — Я спас его от змеи… — Авен смотрел в стол. И хотя внешне он не изменился, Филиппу казалось, что взгляд у него стал другой — не такой веселый и жизнерадостный, как при их первой встрече. — Да, да! Ты спас меня от змеи, а потом отпустил и змею! — продолжал стрекотать Шуша. Авен посмотрел на Филиппа. — Спасли от змеи? — Да… да замолкни ты! — шикнул Авен на Шушу. — Змею я тоже отпустил, но едва ли это важно… — Еще как важно! — пискнул Шуша. — Почему вы отпустили змею? — Не знаю, — Авен усмехнулся, глядя в стол. Филипп не знал, что говорить. Он выглядел беззаботно, но на самом деле был напряжен. Перемена в фон Хейме была слишком очевидна, чтобы ее не заметить. Неужели именно так выглядит проклятие?.. Тут до их ушей донеслось громкое мычание с заднего двора — каким-то неведомым образом дверь в сарай отворилась, и вся живность ринулась на белоснежные просторы заднего двора. — Свобода!.. — Белая трава!.. — Елки-метелки! Что ж сегодня за день-то такой?!.. — Ханс выскочил на задний двор с кухни и стал сгонять разбревшуюся по двору скотину. — Прочтете? — Авен протянул Филиппу письмо. Филипп молча взял письмо, развернул его и прочел следующее: — «С наступающим Новым годом, поздравляю тебя и всю твою семью! Желаю тебе крепкого семейного счастья, девчатам — скорее найти себе самых лучших женихов, а мелкому такой же силы и ловкости, как у тебя! Также спешу сообщить, что Филипп приехал — ты про него спрашивал. Жду тебя в гости, а если уже читаю эти строки, то, стало быть, дождался!» Все это время Авен неотрывно смотрел на Филиппа, словно всецело был поглощен слушанием письма. — Кажется, дядя сам хотел вам его прочесть, — Филипп неловко улыбнулся и вернул письмо Авену. — Ко-ко-ко… — доносилось с улицы. — Не думаю, что он обидится. И я рад, что его прочли именно вы, — Авен грустно улыбнулся, сложил письмо и убрал его во внутренний карман теплой жилетки. Филипп, чувствуя себя немного неловко, посмотрел в сторону. — Ко-ко-ко… — Ку-ку-ку… — Скорей, сюда! — Давай через забор! — Эй, куда?! — За мной, не догонит! — Да что на вас нашло? Проклятые! Колдун вас побери! А ну вернитесь! Кому сказал?! Вернитесь сейчас же! — неслись с улицы вопли Ханса. Филипп оглянулся — в окно было видно, как Ханс носится по двору, пытаясь поймать то одну курицу, то другую. Шуша сидел на том месте, куда его отпихнули, и старательно тянул шею, вылизывая свою перепончатую лапку, до которой едва доставал. — Может, поможем дяде? — Филипп, неуверенно улыбаясь, посмотрел на Авена. — Сам поймает. Я пойду, пожалуй, — Авен поднялся. — Как, уже уходите? — Филипп тоже поднялся, думая, что повел себя как-то не особо гостеприимно. — Вы даже дядю не повидали. — В другой раз, — Авен стал обуваться. — Я тебе еще ничего не рассказал, а ты уже уходишь?! Ну уж нет! — Шуша, яростно пища, кинулся ко второму сапогу, схватил его в зубы и бросился с ним на кухню. — Шуша, вернись!.. Он обычно ничего не трогает, простите… — оправдывался Филипп, идя на кухню. — Шуша!.. Авен вздохнул, снял надетый сапог и тоже пошел на кухню, но там не было ни Шуши, ни Филиппа. Он спустился в погреб и увидел Филиппа, стоящего в узком проеме между различными бочками и ящиками, составленными в ряд и друг на друга. — Шуша, вылезай. Отдай сапог, — командовал Филипп, не зная, куда именно спрятался зверек. — Шуша? — Авен подошел к нему. — Да, я назвал его Шушей. Или ее… — Филипп с улыбкой пожал плечами. — Шуша! Если ты сейчас же не вылезешь и не отдашь сапог, то ничего не получишь на обед. И на ужин! — пригрозил он, но Шуша не отзывался и не показывался. Он наклонился, пытаясь заглянуть под бочки и ящики, но там было так темно, что разглядеть что-либо не представлялось возможным. — Пойдемте? Пол холодный, а вы не обуты, — Филипп, виновато улыбнувшись, подошел к Авену, — потом найдем ваш сапог. Ширина прохода не позволяла ему обойти Авена. Только сейчас он по-настоящему заметил, насколько фон Хейм высок и крепок — уж никак ему не убедить его выйти, если он сам не захочет! — Все выслушаю, только сапог верни… — тихо сказал Авен и со вздохом повернулся к лестнице из подвала. — Все выслушаете? Авен мрачно усмехнулся, отчего Филиппу стало немного не по себе. Следом за ним он вышел из подвала. — Еле собрал этих проклятых кур! Вся живность как с ума посходила! — на кухне они встретили Ханса. — Шуша украл сапог Авена, — сообщил Филипп. — И Шуша туда же?! Вот негодник! Ну ничего, есть захочет — выползет. Одолжу тебе свои сапоги, если твой не отыщем, — Ханс улыбнулся. — У меня тут небольшие проблемы, так что вы без меня посидите, — он кивнул на кухонный беспорядок. — Кстати, Филипп, показал бы Авену свой новогодний наряд. — Что? — не понял Филипп. — Наряд вчерашний. Ты бы его видел! — он обратился к Авену, кивая на Филиппа. — Дядюшка, большинство моих друзей так одевается. Тебе давно пора бы приехать к нам в гости и обновить свой гардероб. — Меня здесь не поймут, — отмахнулся Ханс. — Тогда Авен тоже не поймет, — стал отговариваться Филипп. — Не упрямься! — Я не настаиваю… — подал голос Авен, видя, что Филипп не хочет переодеваться. — Я его уже сложил и он помялся. — Делов-то! — И волосы у меня уже распрямились… — Иди давай! И помни, о чем я тебя просил! Сдавшийся Филипп пошел в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Авен посмотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на Ханса. — Ему может понадобиться твоя помощь, — сказал тот. — По-моему, он не хотел переодеваться… — Кто там не хотел! Он просто стесняется, — Ханс улыбнулся. — Шел бы да помог ему, а то вчера пуговицы ему мамка застегивала. Покорившись, Авен тоже пошел на второй этаж. На сердце у него было тяжело и волнительно, и хотя в доме было холодно — ему было невыносимо жарко. Он знал расположение комнат второго этажа и знал, за какой дверью сейчас находится Филипп, но не решался ни стучать, ни тем более открывать ее. Пока он стоял и набирался смелости, дверь отворилась и выглянул Филипп — не переодетый. — Ой… — он надеялся, что фон Хейм не пойдет за ним и про него вообще забудут, — если честно, я его очень сильно помял… но если хотите, то могу показать, — он робко улыбнулся и полностью открыл дверь. — Не хочу вас утруждать. — Вы меня вовсе не утруждаете! Заходите, — поспешно сказал Филипп, боясь, что мог его обидеть. Авен молча зашел в спальную. Комната была освещена холодным белым светом, проникающим с улицы, но цветастые занавески и нагромождение в виде перин на полу придавали ей деревенский уют. По углам были распиханы чемоданы гостей. — Простите за беспорядок. Присаживайтесь сюда, — Филипп указал на кровать, — или сюда, — он махнул рукой на кресло и свои перины. Поскольку последние были ближе всего к Авену, то сел он именно на них. Филипп принялся рыться в своем чемодане, выкладывая из него на кровать различные вещи. — Вот, — наконец он вытащил свои вчерашние наряды. Это была белоснежная рубашка с пышными кружевами и темно-бордовые переливающиеся брюки. Он раскинул их на кровати. — Немного не так я себя в этом представлял… в общем, я разозлился и все скомкал, — он попытался разгладить рубашку. Авен стоял рядом и разглядывал его вещи. Филипп выпрямился и посмотрел на него, как бы ожидая его мнения, но тот молчал. — Если хотите, я переоденусь, но буду выглядеть еще ужасней, чем вчера, — Филипп почувствовал неловкость от затянувшегося молчания. — Вы на себя наговариваете, — Авен печально улыбнулся. — Не наговариваю — так и есть. Я совсем не умею сочетать вещи, — сокрушенно произнес Филипп и опустился на кровать. Ему никогда не достичь элегантности Эжена!.. Он горестно вздохнул и посмотрел на фон Хейма. — Может, это не мое дело, — он глянул в сторону, — но что тогда произошло в лесу? Ведь что-то произошло? — он посмотрел на Авена, севшего обратно на перины. Они снова оказались друг напротив друга. — Что-то произошло, — согласился Авен, опираясь позади себя руками и глядя то в пол, то на Филиппа. — Осенью я был в лесу и слышал песню колдуна… Вы тоже ее слышали? — Филипп отчего-то заволновался. — Песню колдуна? Нет, не слышал, — на лице Авена одновременно отражались бесконечная доброта и печаль. Его голос звучал тише и мягче обычного, но Филипп терялся в догадках, не представляя, что могло случиться с фон Хеймом. — Тогда тоже началась буря, как здесь летом. И я подумал, может… вы тоже ее слышали… — Быть может, однажды и я ее услышу. Филипп чувствовал себя дураком — так и знал, что лучше сказать про колдуна дяде. Хотя и тот, возможно, принял какого-нибудь пьяницу за колдуна, потому что сам был пьян! Но Филипп точно слышал… и видел! Они снова замолчали. Тишина казалась ему невыносимо неловкой. — Еще тогда ночью вы сказали, что вам снился кошмар… — Вы, — Авен посмотрел на него. — Что я? — не понял Филипп. — Вы мне снились, — Авен поднялся и вышел за дверь. — Ну как тебе Филипп и его наряды? — на первом этаже его встретил Ханс. — Где там мой сапог? — Шуша все еще не вылез! — Одолжишь мне свои? — Конечно, без проблем! А что ты так торопишься? — Ханс вытащил еще одну пару своих зимних сапог. — Дома дела ждут. — Ох уж эти дела, и не подождали бы они?.. — Ханс лукаво улыбнулся. — Погодь, с пустыми руками не отпущу! — он ушел на кухню собирать гостинцы. Авен принялся обуваться. Он поглядывал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, и увидел под диваном Шушу. — Где мой сапог? — прошептал он, глядя на него. — В подвале, — пискнул Шуша. — Я же сказал, что выслушаю тебя, — снова прошептал он. — Ты бы не выслушал! — обиженно пропищал Шуша. — Теперь точно не выслушаю, — недовольно шикнул Авен. — С кем ты там разговариваешь? — в комнату вошел Ханс с большим узлом, плотно укомплектованным различными кусками пирогов и пирожками со всевозможными начинками. — Да так, отчитываю Шушу, что запрятал мой сапог. — Он под диваном? Вот проказник! — пожурил его Ханс. Они вышли на улицу, Авен отвязал своего коня. — Между прочим, я порядком замерз! — фыркнул тот. Авен вскочил в седло, закрепил позади себя гостинцы и, простившись с Хансом, поскакал прочь. Филипп наблюдал за ним из окна второго этажа, пока тот не скрылся за поворотом. Озадаченный, он снова и снова прокручивал их диалог, оценивая все детали вместе и по отдельности. Да ладно! Не может быть… — Кошмар, — усмехнулся он, заталкивая обратно на дно чемодана свои наряды.