Моя любовь к тебе / Без грани во времени

Прощение на прощание.3. «Я настолько устала, что мои галлюцинации участились, я ведь не могла видеть ее, это же не возможно.. Ни иначе как я на другом свете,хах" ***** Я уже ничего не понимаю… В голове совсем каша. Казалось бы, ещё несколько минут назад я видела его, но, видимо, уснула и сейчас около моей койки стоит не он, а Марк и Эрнест. Я как и всегда раскрыла склеивающиеся глаза и улыбнулась, сказав им: «Доброе утро». -Фух… О боже, мы так сильно переживали за тебя. Как ты себя чувствуешь? Помнишь, что произошло? – сказали они в один голос, будто это был отрепетированный текст. - Ох…, - устало вздохнула я, - Конечно же я всё помню, но только до того момента, как упала. - А то и понятно, ты-то потом в отключке была, - будто бы усмехнувшись сказал Марк, и мне снова захотелось ему врезать. По-дружески, конечно. - Так и что же произошло? – спросив об этом, я прокрутила в голове множество вариантов развития событий. И, как оказалось, один всё-таки подошёл… Оказалось, что меня случайно толкнул парень на велосипеде, после чего я упала на землю и потеряла сознание. Машина ехала прямо на меня, пока я лежала, высунув половину туловища на дорогу, но Эрнест успел отдёрнуть меня за руку назад и, перестаравшись, сломал её мне. От боли я снова очнулась, но, не удержав равновесие, я упала назад и ударилась головой о бордюр. Слабое тело не выдержало удара, и я снова потеряла сознание. Со сломанной рукой, хотя бы живая, я от чистого сердца поблагодарила Эрнеста. Он, конечно же, стал извиняться, но я заткнула ему рот, в то время, когда он ещё не начал говорить, и сказала ему, что я действительно благодарна, он спас мне жизнь… Я не боялась смерти…Мне не было страшно, но мне претила мысль что я могла больше не увидеть их, ни Марка, ни Эрнеста, ни родителей, ни даже козла Яна. Но, поняв, о чём я думаю, сразу же вздрогнула. Он был здесь… - Вы выходили из моей палаты? – резко спросила я у них. - Ну да, конечно, мы выходили в магазин за продуктами, чтобы ты не питалась одной кашей. Нам сказали, что твой организм слабый, и поэтому ты упала в голодный обморок в неподходящий момент, потом тебе сломали руку, - Марк осуждающе посмотрел на Эрнеста, будто ругает провинившегося в чём-то пса, - и в конечном счёте вишенкой на торте стал твой удар о бордюр, от которого ты сейчас лежишь здесь и, скорее всего, пролежишь здесь дней 5. - Вот чёрт, 5 дней – это много, - сказала я. - А что такое? Почему ты спрашиваешь, уходили ли мы с Эрнестом?– несдержанно спросил Марк. Было видно, насколько сильно он переживает обо мне. - Он был здесь, - сказала я без промедления с лёгкой дрожью в голосе. А то оно и понятно, я была очень напугана. - Кто это «он»? - Ян…, - я зажмурила глаза, думая, что Марк сейчас взорвётся от злости. Нет… Я знала, что он взорвётся. - Блять! – начал Марк - Я знаю, - сказал Эрнест. Вот от кого, от кого, а от него я этого точно не ожидала. - Что? Почему ты не сказал мне, что знаком с ним? – Марк разозлился ещё сильнее, ещё чуть-чуть, и он точно не выдержит… - Я не знаю его, - уверенно сказал Эрнест, - я даже не знаю его имени, точнее, не знал до этого момента. Я просто заметил, что, когда мы выходили из палаты, чтобы вновь сходить с магазин, кто-то резко вышел из-за угла и подошёл к палате. Он был очень красив и, кажется, он был старше нас, «наверняка ему 23» - подумал я на тот момент. В это время должны были подъехать твои родственники, и я подумал, что это твой старший брат. Вы правда чем-то похожи. Поэтому я и не стал поднимать кипиш. Этот ваш Ян, так ведь его зовут? Был уж точно очень богат. Он был одет в чёрный костюм, словно с иголки, волосы были уложены назад, глаза были карие, чуть ли не черные - Это он, - прошептала я, выслушав рассказ Эрнеста и вспомнив человека, которого я увидела, когда проснулась в первый раз. Марк закипал всё сильнее и не выдержал. - Блять! Вот же-ж сукин сын… Как он посмел заявиться к тебе после того, что сделал? Гребаный ублюдок, я убью его! – Марк кричал во весь голос. Мне даже казалось, что его слышит всё отделение больницы. - Марк, успоко…, - начла говорить я, но меня перебили, и я даже не пожалела об этом. - Тише, Марк, тише… Ей нельзя беспокоиться, не стоит кричать, ну всё, посмотри на меня, не кипятись, - сказав это, Эрнест поднял голову Марка, обнял его и чмокнул в лоб, Марк покраснел ещё сильнее и уткнулся в него. Я улыбнулась. -Мы отойдём, нам нужно успокоиться, - Эрнест подмигнул мне и улыбнулся, я не смогла сдержать смех и просто постаралась улыбнуться, не захохотав от всего этого, - А ты отдыхай и набирайся сил, мы ещё придём к тебе. Звони сразу, если что-то будет нужно. - Куда этого ты меня тащишь? – вновь вскрикнул Марк. - Тише, Марк, побереги голос. Скоро я дам тебе возможность хорошенько накричаться, - Эрнест вновь улыбнулся и подмигнул мне. Я засмущалась и прикрыла лицо ладонью, но, по сравнению со мной, Марк был ещё краснее, настолько, что мне даже показалось, что он стал багряного цвета. Выходя из комнаты, они попрощались. Точнее… Эрнест попрощался, а Марк что-то бурчал себе под нос, как старый дед, и в его бурчании то и дело можно было услышать: «Эрнест такой, Эрнест сякой»… В общем я снова убедилась, что с ними всё будет хорошо. Немного поразмыслив обо всём, что навалилось за день, я взглянула на часы. Они показывали 11 вечера. «Мда… уже совсем поздно, нужно ложиться спать» - подумала я, но перед сном всё-таки полезла в телефон. Увиденное поразило меня. Была вторник 25 ноября… Но ведь я потеряла сознание в понедельник. Я точно помню, что тогда был понедельник. Это значит, что я уже второй день лежу в больнице. Но то, что меня интересовало больше всего, это сколько раз Ян навещал меня. Мне было страшно и холодно, по телу пробежала лёгкая дрожь, Мои веки сомкнулись, и, укутавшись тёплое, толстое одеяло, пропахшее самым дешёвым порошком и хлоркой, я заснула. Казалось, что я провалилась в сон, видимо это потому, что он был глубоким и долгим, но даже такое наслаждение прервал обычный пустяк. Я проснулась и пожалела об этом… Рядом со мной сидел Ян. Он нежно держал меня за руку и что-тог бормотал. Потом он взял мою ладонь и, держа у себя в руках, прижал к своему лбу, продолжая что-то невнятно бормотать себе под нос. Моя затёкшая ладонь вздрогнула у него в руках, и он всё же обратил на меня своё внимание. В его взгляде читалось что-то непонятное, но в нём не было злого умысла. Он просто смотрел… Будто попав в прострацию, он уткнулся в одну точку, и этой точкой были мои глаза. Потом он поднялся со стула и медленно потянулся ко мне. Я уже сжалась, на сколько это было возможно, и зажмурила глаза. «Я не хочу видеть его, но не могу не смотреть» - я всё думала и думала об этом, голова начла кружиться и помутнел мой рассудок, но я всё ещё не спала. Мне казалось, он тянулся в объятия настолько медленно, что этого могло и не случиться. Я знала, от него можно ожидать всё, что угодно, будь то нож в спину или пуля в голову, да даже самые обычные слова из его уст могли очень сильно ранить. Но несмотря на все мои ожидания, единственное, что он сделал, это сжал меня покрепче и прошептал навзрыд: «Прости меня, умоляю! Я делал нечто ужасное. Я бил тебя, я уничтожал тебя, я убивал тебя. Пока ты окончательно не погасла, как догоревшая свечка… Мне жаль. Мне правда очень жаль. Умоляю, прости меня, прости. И если простишь, то больше не увидишь меня. Прошу, прости меня, я больше не хочу жить в аду». После этих слов я была возмущена. И это мне говорит тот человек, который напивался в дрова, приходил ко мне домой, бил меня, душил. А после всего закуривал сигарету, которую потом тушил об меня. «Мне так больно, а ты молишь о прощении, потому что живёшь в аду?» - мой внутренний голос просто орал. Я думала, что ещё немного, и он вырвется наружу, но я зажала рот рукой. Говорить было не просто страшно, говорить было опасно. Я не знала, что ответить и ещё некоторое время сидела в обнимку. Я чувствовала тепло его тела. Даже смешно получается, за 6 лет нашего «знакомства» я впервые по-настоящему чувствую его тепло. Посидев так ещё пару минут, я погладила его по голове. Сейчас он намного покладистее и спокойнее, чем был раньше. Я прикоснулась к нему и очень сильно испугалась. Его тело горело, а от вещей слегка пахло ликером. Мне казалось, что он упадёт в обморок прямо в моей палате. Но я не смогла выгнать его. Я встала с кровати, взяла стойку с капельницей и подтянула её к креслу, которым, по всей видимости, очень долго никто не пользовался, и это, конечно, не могло не обрадовать. Сложив ноги на кресло, я уселась и смотрела в ожидании того, что будет дальше. Ян уснул на моей койке и, убедившись в этом, я подошла к нему, нагнулась над его телом и прошептала: - Я уже давно простила тебя, не нужно вымаливать прощение за давно прошедшее время. Я поцеловала его в щёку, это был последний, прощальный поцелуй, после которого все его издевательства будто стерло из памяти. Моё тело всё ещё помнит, как было больно, но душой и сердцем я уже отпустила всё, что было в прошлом. Теперь у меня только один извилистый путь, эта дорога ведёт только вперёд и никак иначе. Утром, проснувшись в кресле, я обнаружила, что Яна уже не было в палате. Немного потянувшись, я подошла к кровати. На мятом, но аккуратно заправленном одеяле лежала записка. «Я не умею говорить много и красиво, ты же знаешь, но сейчас ты читаешь это, и, кажется, я знаю, что ты испытываешь. Ненависть и отвращение. О боже… Как я не хочу, чтобы ты ненавидела меня, мне так больно, но я знаю, что я причинил тебе не меньшую боль, и от этого мне становится ещё хуже. Какой же я урод, как же я ненавижу себя за это. Я готов поклясться тебе: я изменюсь, я вернусь к тебе. Я очень дорожу тобой, мы «дружили» 6 лет, и я знаю одно: всё только в наших руках. Я не прошу тебя вернуться обратно. Я знаю, что ты не вернёшься, но позволь хотя бы оберегать тебя и остаться рядом. Позволь любить тебя». Подержав лист в руке, я заметила, что чернила от ручки немного растеклись в разных местах, а бумага набухла и была покрыта пятнами. Неужели он плакал? Неужели из такого по-настоящему каменного человека можно выбить хотя бы каплю чувств? Перед глазами пронеслись воспоминания 3-х летней давности. Я вновь вспомнила, как мы жили вместе в съёмной квартире, потому что оба поехали учиться в другой город. Наши родители были очень близки, но мама Яна погибла в авиакатастрофе. Родных у него не было, отец занимался бизнесом, а до внебрачного сына ему не было дела, бабушка и дедушка давно умерли. Мама взяла опеку над ним. Моя мама во истину очень добрая. Она любила Яна, но ещё больше любила его мать. Я очень рада, что в моей жизни, а точнее в моём детстве был период, когда я жила с Яном, потому что именно в это время я научилась самостоятельности и многим другим вещам. Ян всё время был рядом, постоянно. Но вот через два года, когда мне стукнуло 15 лет, мне признались в любви, но это был не Ян, а его одноклассник, моя первая любовь. Узнав об этом, Ян очень сильно взбесился, тогда я ещё даже не представляла почему. Однажды я позвала этого мальчика к нам домой, тот стал лезть ко мне с приставаниями, ощупывая каждый сантиметр моего тела. Я испугалась, всё было слишком быстро. и вот его рука уже под моим бюстгальтером. Сама того не понимая, я стала кричать, но мне закрыли рот рукой. Он стал целовать меня. Я вырывалась из его мёртвой хватки, но в этот момент в комнату вошёл Ян. Я начала кричать и звать его на помощь. Взгляд Яна поменялся, теперь мне стало по-настоящему страшно. Ян толкнул того парня и стал бить его кулаками. Я сидела в стороне и слушала крики «Стой!», «Прости… Успокойся!», «Эй ты, мудак! Прекрати быть меня! Хватит!» Я сидела молча и боялась пошевелиться, пока не увидела капли крови, растекавшиеся по полу в комнате. Я оттолкнула Яна от того парня, говоря ему успокоиться. Мне казалось, что ещё немного, и он убьёт его. Ян молча смотрел на меня пугающим взглядом, а потом будто испуганно обнял меня. Как только тот парень очнулся, тут же решил сбежать. И ему удалось. Он выбежал из квартиры как ошпаренный. В нашей квартире было две комнаты, но в тот вечер мы спали в одной, под одним одеялом, обнимая друг друга. Мне было спокойно. Прошла неделя, и Ян как-то изменился. Только позже я узнала, что он расстался со своей девушкой, но причин я не знала, пока однажды Ян не накинулся и не поднял на меня руку. Он бил меня и орал: «Всё из-за тебя! Из-за тебя, сволочь!» Моё лицо онемело от боли, я чувствовала, что скоро упаду в обморок. Но я молчала, боясь издать хотя бы малейший писк, потому что, поднимая голову и смотря на лицо Яна, меня охватывал ужас. Его глаза были просто переполнены яростью и гнилой ненавистью. Так мы прожили один год. Каждых день казался мне сущим адом. Но я терпела, каждый раз вспоминая, насколько теплы, нежны и спокойны его объятия. Я верила, что внутри него осталась хоть капля чувств и эмоций. «Может нужно потерпеть, и Ян, выпустив пар, вновь станет собой. Вот же дурочка… Ну просто маленький ребёнок… Верила в это, будто в какую-то новогоднюю сказку…». Воспоминания обрывками проносились перед глазами, наполненными слезами, которые стекали по щекам и с глухим звуком от удара падали на пол больничной палаты. Я знала, что он ещё придёт ко мне. Он из того типа людей, которые не могут сразу оборвать все связи и воспоминания. С мыслью об этом я написала ему ответную записку. «С нетерпением жду перемен. Можешь любить меня». Оставив записку на тумбочке, я пошла умываться, потому что знала, сегодня не мене лёгкий день. Марк и Эрнест должны были явиться сегодня после обеда. А на этих двоих и так нужен вагон сил. Я понимала: «Всё в наших руках». Пора уже очнуться…