Ассистентка

Они пришли ровно как и говорил Доктор. Все троя в 18:00 уже стояли на пороге лаборатории. Предвестник остался сидеть напротив двери в кресле, сложив нога на ногу, а Сахароза встала за ним по правую руку. Она сама была напугана, или по крайней мере просто взволнована. Парни сами дрожали, не зная куда деться. То как они забегали глазами… бр. Сахарозе самой всё это не нравилось. Она бы предпочла забыть и просто избегать их, просто что бы не видеть и не вспоминать. — Так-так… ну. Есть что сказать? — нарушил жуткую тишину Доктор. Но никому сказать было нечего. Парни вспотели, руки их, что сжались в кулаки, подрагивали. Глаза их бегают из стороны в сторону, то на важно сидевшего предвестника, то на Сахарозу с опухшими после слёз глазами. Крайне идиотская ситуация, попасть сюда, в самую жуткую лабораторию Тейвата из-за этакой «шалости»… сам Доктор вроде не моралист, ему должно быть вообще всё равно на личную жизнь лаборантов и даже ассистентов. Они по этому и не думали что после такого спора будет одна большая проблема с самим предвестником… — Видимо ничего. Тогда начну я. Выделил мужчина последнее предложение басом. — Вы должны хотя бы догадываться о том что Сахароза выше вас по званию? Или об этом сгусток в ваших тупых бошках ещё не дошёл? Вы попытались опустить рейтинг стоящей выше вас по званию персоны. Это нарушение. И очень грубое. — вроде как спокойно он рассуждал, выделяя некоторые слова басом, делая акценты. Почему-то об этом даже Сахароза забыла, что она на деле стоит выше по званию чем остальные. А они и не задумывались. Значит обвинение к ним будет обосновано? Обосновано не «моральными принципами», а нарушением кодекса? Тогда и наказание должно быть по кодексу, но ведь Дотторе предвестник. Он в праве решать сам. — Я клоню к тому, что вы получите наказание. Заслуженное. Как насчёт… каторги? М? Ссылка куда-нибудь на край Снежной? — повернулся он к Сахарозе, что как и остальные вздрогнула. Кто бы ожидал такое. Но троица молчала. Им было нечего сказать. Все боялись даже извиниться. Слово скажешь и до каторги то не доживёшь… а каторга ведь тоже наказание не из лучших. В основном заключённые, которых туда отправляли, часто лишались жизней от адского труда. Горбатится на какой-нибудь камнеломке не лучшая перспектива и стоит молчать что после такого на светлое будущее рассчитывать и не придётся. –… а не слишком? — тихо сказала Сахароза пока Доктор всё ещё смотрел на неё. — Нет. Не думаю. — покачал он головой в стороны прежде чем вернуть взгляд на провинившихся. — Простите… — набирая воздух в лёгкие сказал один из друзей Максима. Из-за собственного страха вышло как-то скомкано и тихо. В ответ Доктор лишь хмыкнул. — Сахарок, запиши их на отправку в места отдалённые… в понедельник. И молчание. Сегодня то суббота. Девушка дёрнулась, но предвестника послушала. Взяла планшет со стола и быстро что-то записала, делая «заметку», что позже впишут в список на отправление. А парни разбиты. Так же как и их будущее. Из-за какой-то пацанской шалости они будут горбатиться адским трудом в ссылке. — Скажешь что-нибудь в своё оправдание, Макс, м? Аргументируешь поступок? — А он не скажет, у него челюсть сломана… — с опаской сказал один из парней. — А… ну ясно. Сахарок, отнеси пока документы в мастерскую Сандроне. Они на столе. — не оборачиваясь сказал мужчина. Девушка бросила взгляд на стопку документов и кивнув молча взяла их, быстрыми шагами заходя за спины будущих мучеников, выходя из лаборатории, за одно стараясь на них даже не смотреть. После того как за ней захлопнулась дверь вновь молчание. И слышен только тяжёлый выдох предвестника, который уже начал вставать. Сахароза хоть и довольно быстро донесла документы, она не спешила возвращаться. Боясь даже представить что там Доктор сейчас рассуждает, в лучшем случае, она решила выйти покурить. Лучше уж успокоиться, чем прийти и увидеть то что она и представить боялась. В Заполярном дворце курить нельзя. Точнее в самих коридорах. По этому она вышла на улицу, во внутренний карман дворца. Благо её верхнюю одежду она оставляет в гардеробе, так что с этим проблем точно нет. Пока там проходит построение солдат, она стоит где-то за ними, наблюдая как парни маршируют в рядах. Тонкие и белые пальцы потянулись за пачкой, аккуратно вытащили одну сигарету, направляя к губам. Кто бы что про Снежную не говорил, а табак здесь хороший. Люди грустные, вот и все курят. Особенно солдаты. Научили её курить так раз маги цицинов, знакомые и даже можно сказать друзья девушки. Хорошие воспоминания… да вот только давненько она их не видела. Работа, все заняты… может они и не живы давно. Она не хотела об этом задумываться. И вот наконец зажигая сигарету спичкой она подняла взгляд. То ли снег пошёл, то ли просто ветер несёт с крыш дворца снег, что с белого неба падают небольшие снежинки. Пры выдохе, пар в перемешку с дымом казалось как из паровоза, заполняет воздух вокруг био-алхимика. Самое время закурить за несчастных… Прошло наверное пол часа как она куковала на улице и не спешно шагала обратно в лабораторию где-то по коридору. А что поделать, она привыкла к холоду и с лёгкостью могла выдержать и час и более на улице. Тем более с пачкой сигарет… Медленно она открыла дверь лаборатории. Пусто и тихо. Странно и подозрительно. Слышна только вода. Зайдя внутрь, конечно закрыв за собой дверь, она всё же увидела предвестника, что с закатанными рукавами склонился над раковиной, пока мыл руки. Он обернулся как услышал что в лабораторию зашли. — О, ты вернулась. Мы уже закончили. Скоро рабочий день закончится, так что можешь собираться. Тебе бы выспаться… — продолжил он, наконец домыв руки. — А где они? — поинтересовалась Сахароза, подходя ближе. — Ушли. Я с ними… побеседовал. На счёт завтра… В 15:00 тебе будет удобно? Встретимся у входа в общежитие. — вытирал он руки полотенцем, смотря на девушку и ожидая ответа. Она же с подозрением прищурила глаза, но говорить ничего на счёт мучеников не стала. — Будет. — одобрительно она кивнула, на что Дотторе ответил лишь улыбкой. Если уж он не сказал всё сразу про тех ребят, она не будет расспрашивать. Значит так надо. Просто ей не верилось что они просто побеседовали, учитывая что костяшки Доктора пока он мыл руки аж покраснели.