Черствый пряник самый сладкий

      – Я и тебя люблю. – с тихим смешком сказал Рэки. Словами не передать удивление Ланги, от чего смех становился всё громче и веселей.       – Дурень. – прошипел принц. Он весь покраснел, то ли от злости, то ли от смущения, было трудно понять. Каян не заметил красноту щек одноклассника, но то, что Хасегава начал прикрывать лицо руками пропустить глазу было трудно.       – Э-э-эй, ты засмущался? Какая прелесть. – злорадствовал Рэки. В Японии темнеет рано, так и сейчас, приближался закат, белые облака закрывали темнеющее голубое небо. Рэки просто наивный мальчишка, желающий видеть добро там, где его нет. и такого мнения о нём были многие, кто видел его в первый раз, или десятый. Было так ли это на самом деле и сам Каян не знал. На многие вопросы нельзя дать ответ, иногда даже на те, что касаються тебя. И в этом нет ничего плохого, но Рэки не редко чувствовал косые взгляды в свою сторону только потому что не знал ответа на какие-то вопросы. Кто-то испытывал жалость, кто-то просто недоумевал. Однажды, Рэки услышал вопрос "что такое счастье?" Для каждого оно своё. Может девушки, или много денег. А хорошо сдать экзамены - счастье? Может, карьера, или слава, для кого-то это тоже счастье. А для кого-то всё это вместе. Но Каян не знал ответа, он был счастлив без причины. Только в детстве, когда стоял на скейтборде, его глаза горели так ярко, как луна, так ослепляюще, как солнце, и ему нельзя не позавидовать. Он хотел делиться своим счастьем со всеми. Отсюда и слухи, что им просто пользуються. Рэки же в подобную чушь не верил. Зачем кому-то им пользоваться? Это ведь бессмысленно.       – Хасегава, почему ты не любишь людей? – поинтересовался Каян.       – А почему ты - всех любишь? – вопросом на вопрос ответил Ланга.       – Потому что моя форма счастья - это любовь. Ланга явно не верил этим словам. У каждого свои скелеты в шкафу, у Каяна они тоже есть. Может, он скрывает куда больше, чем кажеться, может, весь его образ - сплошной обман? И никто об этом не знает, кроме Рэки, никто не узнает, если Рэки сам не расскажет. На вид такой доверчивый, это так странно.       – Хасегава, в чем твоя форма счастья? – спросил Каян. Но Ланга не ответил. Не хотел, или просто не знал ответа, но Рэки лишь засмеялся. Многие не знают и просто не догадываються, в чём их счастье. Когда имеем не ценим, а потеряв - плачем. Каян всегда хотел помогать людям найти их причину улыбки. Искренней улыбки, самой живой, и когда Рэки впервые увидел ту самую улыбку Ланги, просто не мог отпустить. Хотел видеть её постоянно, она всегда была манящей и любящей. Может же, когда хочет. Найти форму счастья Хасегавы.       – Тебя вообще ничего не радует? Не шутки, которые везде есть, а то, что стучит вместе с твоим сердцем! На следующий день, когда оставалось несколько минут до звонка, Рэки, пытаясь отдышаться, ворвался в класс. Никто не обратил на Каяна внимаения, каждый был занят своим делом. Даже Хасегава о чём-то говорил с одноклассницей. Девушка была невысокоро роста с длинными, каштановыми волосами, всегда сливалась с толпой, и только сияющие изумрудные глаза так ярко выделяли её. Рэки частенько замечал её взгляд на Хасегаве, она казалась заботливой, с добрым и невинным смехом. Юна знакома ему ещё за долго до поступления в старшую школу. Она всегда была доброй, и все с милосердием относились к ней. Так же Юна не упускала возможности завести новые знакомства. Ланга, казалось, даже не знал, что к нему подошли. Не оборачивался, когда его зовут, не смотрел ей в глаза, не разговаривал.       – Хасегава, ну же, улыбнись. У тебя ведь, наверняка, прекрасная улыбка. – говорила Юна. За это время, Рэки уже прошёл к своей парте, и поставил рюкзак у стола, когда услышал слова, сказанные одноклассницей. До боли знакомые слова, которые он и сам не так давно говорил Ланге. Что-то внутри неприятно заныло, а взгляд слегка испуганно бегал по классу.       – Не хочу. – слегка раздраженно ответил Ланга.       – Вот мой номер, пиши если что. Знаешь, Каян не сможет всегда быть рядом, ты ведь и сам это понимаешь? – Юна нежно улыбнулась, и положила перед Хасегавой какой-то листик. Казалось, канадец не придал этому значения, только удивленные искорки в глазах появились, играли, так же ярко, как звёзды на ночном небе.       – Ты правда ей напишешь? – поинтересовался Рэки.       – Вдруг она и есть моя форма счастья? Чего? Конечно, форма счастья может быть как в хобби, так и в человеке, но Каян не знал, что это счастье найдеться так скоро. Рэки поник, и это было настолько заметно, что будь они в мультике - полил бы дождь. Терзания на душе, и пожелания счастья другу боролись с нежеланием расставаться. Потому что кто-то другой стал причиной его счастья. Каян уверял себя, что это нормально, когда люди приходят и уходят из жизни, но мысль, что его забудут была куда сильнее трезвости мышлений. Опьяненный злобой, он сжал кулаки, до побеления костяшек, казалось, был готов толкать самую душераздерающую речь, но на деле - лишь промолчал. Ответственность за собственные слова явно не его конёк. Он молча сел за парту, не желая думать ни о теме урока, ни о происходящим между Юной и Лангой. На самом деле, они довольно хорошо сочитаються, от чего голова Рэки кипела всё сильнее. Да ладно, он ведь мне с трудом открылся, а про неё даже вспоминать не будет. – думал Рэки. Что это? Ревность? Собственичество? А чем эти чувства вообще отличаються? Каян не знал, но это было интересной темой для размышления, вместо унылой математики. Он ей не напишет. Злой принц не делает исключений. Или делает? Юна - исключение, добродушная принцесса для черствого принца. Рэки фыркнул про себя. Его явно не устраивала эта мысль. Хотя так же знал, что и Юна не поступиться. Некая "борьба" всегда было интересным зрелищем. Чувство соперничества наполняло Каяна изнутри, вскружало голову, он мысленно уже вызвал Юну на внегласное сражение. Так же у себя в голове он давно победил, но, конечно, в жизни далеко не всё так просто. Заклятые друзья или дружба с детства? Скорее, и то, и другое. Юна и Рэки были идентичны друг другу. Взгляд, привыйчки, характер и смех. По крайне мере, если видешь этих двоих впервые. Даже Коёми с первого взгляда так не походила на брата. Хасегава бросил заинтересованный взгляд на одноклассника, сидящего по сосетвтву, который даже не пытался слушать урок. Настроение у Каяна было паршивым, но он продолжал злорадствующе улыбаться, когда чувствовал на себе тяжелый взгляд. Он мог принадлежать только Юне. Она видела заинтересованость Рэки в канадце, от чего игра становилась всё интересней, азарт в глазах девушки, казалось, видно за киллометр.       – Что же будешь делать, Каян? – прошептала Юна. Рэки и сам задавался этим вопросом. Он не знал, что делать. Если Юна действительно будет формой счастья Хасегавы, то я сдамся. Счастье других для него на первом месте. И так было всегда. Обидно не столько от мысли потери, сколько что это "потерянное" получит давняя знакомая, что так любит сломанные вещицы. Свет и тень, две стороны одной медали, Юна была добра к Рэки с самого детства, всегда дружелюбна, любила больше всех на свете. "Он мне как родной брат" – говорила маленькая девочка, в далёких воспоминаниях Рэки. Далекое прошлое, на скейтах с Юной, в беззаботное детство. Она всегда присматривала за Рэки, даже когда они были совсем маленькие, она знакома с его семьей, и всегда была желанным гостьем в их доме. Девочка, живущая по соседству, что разделяла его форму счастья. Самое обидное, отдать своё счастье Юне, и в тоже время, она единственная, кому он позволит отобрать его. И никому другому, насколько б это не сделало другого человека счастливым. Знает, что только Юна сможет позаботиться о Хасегаве точно так же, как он.       – Что между вами с этой девушкой? – на одной из перемен, поинтересовался Ланга.       – С Юной? – удивленно переспросил Рэки. Юна была единственная, не являющаяся кровным родственником Каяна, кого он называл по имени. Хасегава слегка дрогнул, услышав имя девушки.       – Мы свет и тень. Мы две стороны одной медали. Одинаковы, но противоположны. – говорил Рэки в унисон с женским голосом за спиной Ланги. Юна подошла чуть ближе, взьерошивая волосы Каяна. Эта фраза всегда вылетала из уст Юны и Рэки одновременно, когда кто-то спрашивал о них. Друзья? Может, встречаються, или, уже бывшие? – этими вопросами многие задавались, и это же настигло Хасегаву. Теперь вопрос лишь в том, кого из них всё таки выберет Хасегава.       – Он будет моим. – Юна прошептала это в самое ухо Каяну, победно улыбаясь, с интересом наблюдая за реакцией Рэки, затем Хасегавы. Последний дрогнул, снова, лишь слегка разочарованно отводя взгляд. А Каян краснел, обжигающее дыхание, и эти нежные прикосновения, играющие с его волосами, успокаивающий голос и сверлящий взгляд. Какое дело ей до Хасегавы, даже Рэки не знал. Возможно, ей просто нравиться дразнить друга, смущение которого можно вызвать без всяких усилий, может просто скучно. Играет с огнём, только бы получить желанную реакцию.       – Рэки, помни про форму счастья. – прошептала она так же тихо. Ланга не знал, что ему делать. Пытался проявить безразличие, уставился в пол, пока все те десять секунд времени, что Юна стояла рядом, будто заигрывая с Каяном, поглядывала то на собеседника, то на "третьего лишнего". На людях, свет и тень почти не контактировали. Такая резкая заинтересованость в нём и его новом друге, Рэки воспринимал очень остро. Казалось, их с Юной дороги разошлись ещё давно, вроде друзья, а вроде и нет, но девушка всё ещё добро и заботливо отзывалась о Рэки, и связь всё ещё держалась на плаву. В чём твоя форма счастья?