Черствый пряник самый сладкий

      – Юна, зачем ты это делаешь?       – Милый Рэки, ты же хочешь, что б Хасегава был счастлив? Если будет счастлив он, то будешь счастлив и ты. Если будут счастливы все, то буду счастлива и я. Форма счастья, Рэки. Юна звонко засмеялась, а Рэки лишь шипел сквозь зубы. Девушка прошептала эти слова ему на ухо. Они были одни, только вдвоём на пустой улице. Ночное небо, облака, за которыми прятались звёзды.       – Рэки, я всегда готова тебе помочь.       – Но тебе ведь плевать на Хасегаву! – Каян еле сдерживался, что б не сорваться на крик.       – В том то и дело, что как раз тебе — нет. – Юна улыбнулась, плавным и лёгким движением скользнула тыльной стороной ладони по лицу Каяна. – Я была рядом, когда ты был счастлив, и так же, когда тебе было грустно. Когда все ушли, ты смеялся, даже будучи опустошённым, был счастлив, что счастливы они, но грустил, потому что ты остался совсем один. Юна вскрывала старые, давно зажитые раны Рэки, казалось, девушка хотело снова увидеть те слёзы, ту боль в его глазах, что он испытывал год за годом.       – Прекрати. – пробормотал Каян.       – Милый Рэки, я не хочу, что б ты страдал из-за этого иностранца. Ты ведь сам приподносишь всю свою доброту и душу ему на блюдичке, не боишься, что всё сломается? Хотя, тебе же не привыкать.       – А свою то душу тебе не жалко? А то, небось, и от тебя все уйдут.       – Видишь, Рэки, как хорошо ты меня понимаешь. Юна взяла парня за руку, крепко сжав, слегка поклаживая Рэки по волосам. Потому что две стороны одной медали. Когда Каян снова встретился с Лангой в школе, он просто не знал, что говорить. Даже поздороваться не мог, хотя делал это каждое утро. А Хасегаве, казалось, всё равно. Он просто сидел за своей партой, занимался своими делами, лениво переворачивая страницы учебника. По нему не скажешь, но чувство беспокойства терзало Лангу, хотя не мог признаться в этом даже самому себе. Юна с интересом поглядывала за Рэки и Лангой, слегка усмехаясь, и говоря себе под нос:       – И что же ты будешь делать, Рэки? flashback       – Рэки, почему ты плачешь? – маленькая девочка подошла к шестилетнему Каяну. У мальчишки в глазах были слёзы, а на устах тихая улыбка. Смеялся сквозь слёзы. Они сидели в каком-то парке, под палящим солнцем, и никого вокруг. Сидели они на лавочке, и Каян уставился в асфальт, о чём-то задумавшись.       – Я не плачу. Я счастлив. – слёзы брызнули из глаз, но мальчишка изо всех сил старался улыбаться. – Юна, я нашёл свою форму счастья! Юна, я так счастлив, когда другие улыбаються!       – Но... тебе ведь больно?       – Ничего страшного. Даже так, если мои друзья будут улыбаться, я буду счастлив. Рэки обманывал самого себя, или, просто пытался убедить себя и всех вокруг. Юна с жалостью смотрела на друга, но после последней фразы, уста дрогнули в попытне улыбнуться.       – Я хочу что б все были счастливы. Для кого-то и я стану причиной счастья. Юна, представляешь, насколько бесконечны наши возможности? Насколько может быть прекрасен мир, насколько прекрасны эти улыбки.       – Тогда, почему ты не улыбаешься? Рэки действительно был очень изумлён, смотрел на небо с открытыми глазами, что были полны любви. Но он не улыбался. Каян не знал, что ответить, молча уставившись в изумрудные глаза собеседницы. Ветер нежно развивал их волосы, свист в ушах, и мальчишка уже приоткрыл рот, что б что-то ответить, но так ничего и не сказал. Почему я не улыбаюсь? Хотя ещё минуту назад буквально светился. Сердце пропустило удар, и из уст послышался лишь тихий вздох. Он и сам не знал. Ответа не было. Юна тихо выдохнула, и вскочила на ноги, подойдя ближе к другу.       – Рэки, я никогда тебя не оставлю. Заключим договор, как в фильмах! Мы - две стороны одной медали. Прошлое и будущее, свет и тень, Рэки, мы будем самым легендарным дуэтом!       – Юна, что если когда мы вырастим, поссоримся, и больше не будем дружить?       – Даже так, Рэки, я всегда буду любить тебя и присматривать за тобой. Юна была вне себя от радости, казалось, была самой счастливой на свете. Каяна это слегка удивило, но он улыбнулся, искренне и невинно, полон любви взгляд. Он смог осчастливить ещё одного человека. end flashback Детские воспоминания заставили сердце Рэки дрогнуть. В них было некое облегчение, но так же много, куда больше боли. Прошлое остаться в прошлом, будь воля Рэки, он бы вообще не вспоминал о нём. Жить настоящем, быть счастливым в настоящем и будущем. Сейчас, у него отличная возможность осчастливить ещё двоих людей: Юну и Лангу, и он не станет бороться, даже если это убьет его.       – Как же так, Рэки? – тихо пробормотала Юна, будто читая мысли Каяна. Хотя у того всё на лице написано. Тоска, ненависть и разочарование. Как же так, Рэки? Но если вспомнить, он всегда был таким. Года идут, а этот мальчишка всё не меняется. flashback       – Вы уходите? – это воспоминание было восьмилетней давности, и Рэки наблюдал, как друзья разворачиваються от него. Лил дождь, вот-вот начнет темнеть, Каян упал в какую-то мелкую лужу, запачкав штаны, футболку и лицо, под тихий смех окружающих просто уставился в ту кучу грязи, в которой был загрязнен.       – Прости, но нам здесь не весело. Мы пойдём туда, где будем счастливы. – и трое детишек побежали что есть силы, даже не оглянувшись в сторону Каяна.       – Туда, где действительно счастливы? – тихо повторил Рэки, а затем улыбнулся. Он не пытался никого остановить, попросить остаться или хотя б оглянуться. Если они счастливы, то счастлив и Рэки. Мальчишка встал с колен, осторожно смахивая всю пыль и грязь, и медленно побрел в сторону своего дома.       – Рэки, ты вернулся? – Масаэ с дружелюбной улыбкой направилась встречать сына, но обнаружив, в каком он состоянии ужаснулась. – что с тобой слычилось?       – Рэки! – крикнула Юна. Девочка хотела увидется с Каяном, но так как его не было дома, ей разрешили подождать его у него в комнате. Сам же Рэки улыбался. Лёгкой, невинной улыбкой. Масаэ взяла его за руку и повела в сторону ванной. Фен жужжал над ухом, полотенце ёрзало по его волосам. Когда Каян сидел уже в чистой, мягкой одежде, досушивая волосы, рядом села Юна, взяв друга за руку.       – Ты улыбаешься? Почему?       – Потому что я счастлив. Мои друзья пошли туда, где они будут счастливы, они так сказали. Если они правда будут улыбаться без меня, то я счастлив.       – Ты не хочешь, что б друзья были рядом?       – Я не стану тянуть их на дно. Я переживу. Из глаз Юны упала слеза. Одинокая слеза, которая могла сказать больше, чем тысячи слов, в этой одной слезе было больше чувств, чем во всех словах в мире. Каян дрогнул, сильно сжав руку. Я не стану бороться, если это будет стоить чьего-то счастья. end flashback Хасегава просто добьет его. На перемене, Юна первым делом обратила внимание на задние парты. Ланга, казалось, хотел о чём-то спросить Каяна. Но Юна не заставила себя долго ждать, и прежде чем Хасегава успел сказать хоть слово, девушка уже появилась перед глазами.       – Рэки, давай прогуляемся? – быстро сказала Юна.       – Почему ты зовёшь Каяна по имени? – мимолётно поинтересовался Ланга. В Японии принято называть друг-друга по фамилии, будь-то незнакомец, знакомый или друг. Только очень близкие друзья или родственники могут звать по имени. И в случае с Юной и Рэки, по ним так и не скажешь, что они действительно близки.       – Завидно стало, а, Хасегава? – Юна слабо улыбнулась, заметив испуг в глазах Ланги, – я знаю этого дуралея с самого детства. Ты мне не ровня.       – Не задирай нос, Юна. – прошипел Каян.       – Да я ж ничего. Хасегава, я тебе не доверю сердце этого мальчишки. – девушка уже становилась пугающей, взглядом готова убить кого угодно.       – Юна, прекрати. Что за ребячество. – фыркнул Каян, – Прости, Хасегава, у твоей "формы счастья" едет крыша. – саркастично добавил он, вспоминая одно из предположений Хасегавы насчёт его формы счастья. В глазах Ланги была некая обида, а сердце билось всё тише. Дух соперничества витал между Рэки и Юной, казалось, это все окружающие чувствовали, и косо поглядывали на этот дуэт. Легендарный дуэт света и тени. В их мечтах, они так и выглядели, как дети малые. Ланга себя чувствовал очень странно. Скрутило живот, Хасегава просто не знал, как реагировать. Опять они шутили так, что поймут только они вдвоём, и Ланга начинал злиться. Не просто злиться, казалось, он просто закипал, что очень ему не характерно. Вечно молчливый и бесчувственный Хасегава впервые начал испытывать к кому-то ревность.