Черствый пряник самый сладкий

      – У моей формы счастья? – тихо переспросил Ланга, но никто его не услышал. Она то?       – Рэки идёт со мной. Прости, Хасегава, что этот дурень тебя доставал. Я прослежу, что б это не повторилось.       – Да не дурень я! – прошипел Каян, слегка толкнул девушку под бок, и слегка усмехнувшись, встал с места, последовав с ней на выход. Ланга вернул взгляд к своему учебнику, нервно вращал в руке карандаш, и раз десять, в течени минуты, он выпадала из его рук. Как Юна и говорила, она забрала друга прогуляться. Потащила его на крышу, главное туда, где по дальше от Хасегавы. Нежно улыбалась, девушка держала Каяна за рукав толстовки. Пыталась сделать всё, что б Рэки даже не думал про Лангу, не вспоминал, что б он исчез. На крыше было тепло, ярко, как и подобает лету, голубое небо, по которому плыли пушистые белые облака.       – Смотри, Рэки, то облако похоже на рыбку. Давай после уроков поедим тайяки?       – Ведешь себя как ребёнок.       – Да брось, Рэки, ты ведь так их любил. Помнишь в детстве... – не успела Юна договорить, как её тут же перервали.       – Не вспоминай. Мы живём настоящим. И да, я согласен на тайяки после уроков. – фыркнул Каян, слегка улыбаясь. Юна засмеялась, видя, как слегка смущенно одноклассник скривил лицо, в её глазах отображались небеса, и все те облака казались бесконечными. И Рэки сдержал слово, не стал приставать к Ланге, а сразу удалился, вместе с Юной под руку. Он смеялся, улыбался, как всегда, и блеск в его глазах становился всё ярче. Хасегава сцидил зубы, и с некой злобой провожал этих двоих взглядом. Ланга был странным, страннее обычного. Рэки и Юна пришли в какую-то кафешку. Она была небольшой, но уютной, по углам, туда, где солнечные лучи не проникали, стояли тусклые лампы, круглые столики для двоих, и прямоугольные для четверых. Были и по больше, но зачастую, они пустовали. Стены в приятных, оливковых тонах, на каждом столике было несколько картонок, на которых было меню. Юна сразу повела Каяна в сторону одного из столиков на двоих, в самом углу заведения. Официант не заставил себя долго ждать, и подошел, со словами:       – Вы ознакомлены с меню?       – Да, конечно, нам два тайяки с кремовой начинкой, пожалуйста. – сказала Юна. Официант кивнул, и исчез в ту же секунду.       – А он ничего такой, как раз для тебя. – Рэки заулыбался, и подмигнул подруге. Девушка заметно засмущалась, покраснела до кончиков ушей, и, казалось, разозлилась.       – Каян! – прошипела она. Рэки лишь звонко засмеялся, перекривляя Юну, и лучезарно улыбался. Они сидели в полной тишине ещё около семнадцати минут, Юна пыталась начать разговор, но, казалось, Рэки что-то терзало, и он просто не мог выговориться, она молчала, даже спросить не решилась. Зато как изменилось его настроение, когда перед его глазами поставили тарелку, и в ней он обнаружил печенье в форме рыбки. Тайяки... – мысленно обрадовался парень. Каян набросился на еду, будто неделю голодал. Я уже и забыл этот вкус. Дома Каян сразу же уснул. На телефон приходило десятки сообщений от Юны, будто они десять лет не виделись, хотя разошлись несколько минут назад. Но Рэки просто не слышал этого всего, и уже отправился в мир сноведений. Что же насчет Ланги? Вообще-то и его сообщение затерялось между теми, что отправила Юна. Мы можем встретиться? – именно так звучал текст Хасегавы, что спустя десять минут, двадцать, спустя пять часов так и не было прочитано. Глубокая ночь, а Ланга не спал. Он просто не мог уснуть, ужасто себя чувствовал. Голова раскалывалась, очередной раз, и мелкая дрожь шла по телу. Каждый раз как первый, так мучительно долго, и сил даже встать с кровати не было. В такие вечера ему снились одни и те же сны. Когда друзья так далеко, они или идут впереди, не оглядываясь, или позади, не давая возможности вернуться. Все четверо были опечалены, только Сэм пытался улыбнуться. Оливер прикусывал губу, а Ли махал, казалось, он больше всех хотел, что б Хасегава их отпустил. Так же случилось и сегодня. Ланга стоял на горе, когда ветер развивал голубые волосы. Снегопад, в руках сноуборд, на лице маска, защищающая глаза от снега, ветра, солнца, от всего. Ланга прикрепил ноги к сноуборду, и уже хотел поехать, когда обнаружил, что рядом никого нет. Никто не стоял бок о бок с ним, по снегу едет лишь один сноуборд — его. Сзади стояло четыре подростка, что так ярко выделялись на фоне белого снега. Точнее, всегда выделялись, должны были, но сейчас все четверо бледные, как призраки. Ланга попытался остановиться, развернуться, подойти к ним ближе.       – Не оглядывайся, Ланга! – крикнул Мири.       – Едь вперёд! – добавил Оливер. Но Хасегава их не слушал, и всё равно попытался вернуться. Но это было зря, Ли вернул его на изначальный путь. Один толчек, рука Ли коснулась спины Хасегавы, и их пути разошлись. Ланга был впереди, а остальные оставались на месте, лишь Сэм махал ему вслед, казалось, вот-вот побежит, что б догнать его. Перед глазами появлялась другая картина, совсем противоположна прежнему окружению. Летнее солнце, вместо снега — асфальт, он ехал на скейтборде возле океана. Только Хасегава слышал не только стук собственных колёс, а и других. Рядом ехал Рэки Каян, смеялся, улыбался, такой знакомый и уже обычный Каян. На душе стало так спокойно, Ланга и сам слегка улыбнулся. Рэки ехал совсем близко, не опережал его, не оставался позади. Рядом, что Хасегава слышал его дыхание. Только, казалось, что это слишком фейково. Настолько, насколько это вообще возможно во сне. Каян был похож на картонку, пустую картонку. Стоило на него взглянуть, он вообще не моргал, просто глупо улыбался, но это было вовсе не искрене. Ланга попытался до него дотронуться, но почувствовал, как падает. Он просто летит вперёд, дальше скейта. И вот уже его лицо соприкасается с асфальтом, жгучая боль, и никого рядом. Точнее, Рэки, который протягивает ему руку. Только он уже даже на картонку не был похож. Скорее, начал ужасать. Из глаз текли кроваво-красные слёзы, раз в несколько секунд, а потом возвращался, в той же позе, с тем же выражением лица, как и секундами ранее. Как глюк, когда картинка на время исчезает. И Рэки больше не светился. И как бы нехотя, но Ланга дотронулся до него. В груди болезненно ударило, сжигало, а Каян исчез. Хасегава кричал от боли, схватившись за голову, закрыв уши ладонями, и спрятав глаза в коленях. Солнце уже не светило, наоборот, глубокая ночь, шептания вокруг, что были так близко и далеко одновременно. И даже когда он проснулся, страх не утихал. Задышка, резкая и глубокая. В школе Рэки, казалось, избегал Лангу. Не говорил с ним, не смотрел в глаза, будто Хасегавы не существует вовсе. Так и выбирать некого будет – мысленно вздохнул Ланга. На переменах, даже если Каян пытался подойти, к нему подходила Юна, будто колдовство, всё время отводила друга по дальше. И после уроков, так же быстро забирала его за собой, что б даже оглянуться Рэки не успел. С каждым днём, Ланга злился всё больше. На Юну, на Рэки, просто не знал, куда себя деть. Эта чертова улыбка больше не мелькала перед глазами. Просто исчез. От чего внутри было так пусто, такое странное ощущение. Похожее было, когда Ланга только-только переехал, и впоследний раз попрощался с друзьями.       – Каян, надо поговорить. – наконец, Ланга первый начал разговор.       – Прости, я занят. – даже не посмотрев в сторону Хасегавы прозвучал ответ.       – Идиот, не смей игнорировать меня!       – Ого, наш принц так замешкался. Неужели я взбесил его величество? После этих слов Хасегава грубо схватил Каяна за запястье, пока за ними наблюдал весь класс. И только Рэки не решался даже взглянуть в сторону Ланги. Будто что-то запрещало. Ланга просто пользовался возможностью, пока Юна рядом не вертелась. С каждой секундой он сжимал запястье Каяна всё сильнее.       – Хасегава, мне больно! – крикнул Рэки.       – Каян, ты идиот.       – Что ещё расскажешь? – фыркнул Рэки, сделав попытку выдернуть руку. Ланга завёл его за школу, туда, где никого нет, туда, где темно, и только они вдвоём. Хасегава не давал возможности однокласснику вырваться, зажав между собой и стеной. Каян панически попытался оттолкнуть Лангу, покраснел до кончиков ушей, и взглядом бегал по окружению, кто и что угодно, только бы не Хасегава.       – Что с тобой? – испуганно спросил Рэки.       – Это с тобой что? – Ланга, казалось, был просто взбешен, злился, но запястье Каяна, наконец, отпустил. Заметив полон замешательства взгляд одноклассника, Ланга продолжил, – идиот, какого чёрта ты меня избегаешь?       – Да никого я не избегаю.       – Врёшь. Каян, ты придурок, ты идиот, я тебя ненавижу до глубины души. Какого чёрта ты решил просто исчезнуть? Глаза Рэки расширились, удивленно, и появился блеск, такой живой и искренний.       – Ты плачешь? – спросил Рэки, будто пытаясь отойти от темы.       – Идиот, ничего подобного. Не отходи от темы. – слёз и в правду не было, лишь горький взгляд, пустой, направлен в карие глаза. Хасегава отступил на шаг, дав Каяну больше пространства, затем голос дрогнул, а из уст вылетели слова:       – Ты идиот, Каян, упрямый, такой странный, глупо улыбаешься, ведёшь себя как ребёнок. Но ты не можешь просто взять и уйти. Идиот, ты не можешь!       – Хасегава...       – Ты просто отвратительный, ты ужасен, но, Каян, ты изменился. Может, ты ко всем пристаешь какое-то время, а потом просто уходишь? Ты настолько лицемерный?       – Нет, это только тебе так повезло. Не смею беспокоить его величество. – фыркнул Рэки, собираясь уйти.       – Заткнись, идиот, помолчи. Ланге было страшно, невыносимо страшно. И в какой момент они поменялись ролями?       – Дело во мне?