Черствый пряник самый сладкий

      – Дело во мне? Каян, не строй из себя идиота, просто скажи, почему так резко изменился?       – Принцу вроде тебя не стоит водиться с таким как я. – фыркнул Рэки. – его величество злиться, чувствую, сегодня пойдет дождь. Затем резкая боль, и громкий хлопок. Щека, по которой Хасегава ударил его, красная, жутко болела, будто Ланга все силы вложил в это пощечину. Длинная челка падала на глаза, поэтому, лицо Хасегавы было не видно. Опечален он, злиться, может, вообще плачет, об этом никто не знает, кроме самого Ланги.       – Ты не можешь уйти. Либо откровенно пошли меня, либо перестань строить из себя лишнего.       – Если Юна твоя форма счастья, то мне явно не стоит к вам лезть.       – Да что ты заладил "форма счастья" да "форма счастья", ты моя форма счастья, мне нравится твоя улыбка, твои глаза, твой смех, ты всегда рядом, и я чертовски рад, когда ты рядом. – Ланга краснел, то ли от злости, то ли от смущения, говорил это так быстро, насколько мог. Проглатывал окончания некоторых слов, но Рэки все равно все разобрал. Прыснул в кулак, но затем вернул холод взгляду.       – Это похоже на собственничество. – сказал Каян, пропуская мимо ушей весь смысл комплиментов, которыми его засыпали.       – Да мне плевать, Каян, я признал в тебе друга, разве этого мало?       – Да всё, всё, не устраивай истерику. Но я хочу услышать. Я дорог тебе? Скажи это. – на лице Каяна появилась прежняя глупая улыбка, а глаза вновь засверкали.       – Не разбрасываюсь подобными словами.       – Злющий принц. Каян накинулся на шею Хасегавы, обнимал его так крепко, будто готов придушить. Будто несколько лет не виделись, друзья детства, даже Юну он никогда так не обнимал. Точнее, он её вообще не обнимал.       – Невинная принцесса. – усмехнулся Хасегава, вспоминая, как в его первый день в новой школе Каян сидел в девчачьих заколках.       – Уверен, что хочешь разбить сердце такой милой девушке, как Юна? – проигнорировав слова Ланги поинтересовался Рэки.       – Мне нужен только ты. – Ланга тихо засмеялся, даже не подозревая, как сильно смутил этими словами Каяна. Скажи ещё моё имя, что б я точно в обморок грохнулся – фыркнул про себя Рэки, одновременно злился на Лангу и наслаждался этим. Уста дрогнули в лёгкой улыбке, но тут же исчезла, когда Рэки вспомнил Юну. Если бы Хасегава не знал, что они наедине, подумал, что на них все смотрят. Вся школа, весь мир, но, к счастью, это не так. Ланга знал, что Рэки что-то тревожит, но не знал, что именно, а спросить на прямую просто не мог.       – Прогуляем последний урок? – предложил Ланга.       – Я плохо влияю на его величество.       – Тебе дозволено.       – Хасегава, я начну считать, что ты флиртуешь со мной.       – Считай как хочешь. Казалось, Лангу вообще не волновали такие замечания друга, он улыбался как никогда прежде, казалось, он безгранично счастлив. Рэки, несмотря на то, что сильно удивился, лишь пробормотал: "чудик", и толкая в спину Лангу добавил:       – Значит, прогуливаем физкультуру.       – Кто это решил физкультуру прогулять? – прозвучал до боли знакомый мужской голос. Перед ними стоял их преподаватель, и за очками скрывался полный призрения взгляд. – Каян, Хасегава, за попытку прогулять урок вы будете наказаны. Быстро в раздевалку и на поле. Рэки, в отличии от Ланги, испугался, когда препод постукивал пальцами по журналу. Хасегава, казалось, даже не заметил мужчину, просто проигнорировал замечание. Улыбка исчезла, появился характерный для него холодный взгляд.       – Сейчас ещё и в два раза больше кругов бегать заставит. – фыркнул Рэки, тихо, но Хасегава его отлично услышал, единственный, кто услышал. Уста дрогнули в лёгкой улыбке, но она исчезла так же быстро, как появилась, когда преподаватель злосно посмотрел на учеников. Ты уверен, что не надоедаешь Хасегаве? – это сообщение прислала Юна. Это было ещё несколько дней назад пришло на телефон Рэки, но в голове Каяна, будто только что это прочитал. Странное чувство, что переполняло его сверху до низу, от чего желание делать что-либо пропадало, не мог думать вообще ни о чём. За что можно полюбить Лангу Хасегаву? На самом деле этот вопрос крутился в голове ещё с первого дня их знакомства. Причина, почему Рэки просто не может отступать, почему должен оставаться с Лангой, Каяну нужно подтверждение, что он делает всё правильно. И, похоже, вот оно. Такое резкое изменение в поведении Хасегавы, стоило лишь пару дней не морочить ему голову. Рэки усмехнулся, когда наблюдал, как Ланга добегал последний круг. За попытку прогулять физкультуру, им пришлось выполнять в два раза больше упражнений. Несмотря на то, что Хасегава спортивный, около десяти кругов вокруг стадиона даже ему пробежать было не легко. Каян и сам еле дышал, но казался куда счастливее того же Ланги. Сам Ланга понятия не имел, почему не мог просто отпустить Рэки. Что-то вроде стокгольского синдрома? Жертва привязалась к своему обидчику, если вспомнить, Каяна не то что бы беспокоило личное пространство Хасегавы. Почему же? В голове появлялись очередный сомнения, всплывали кошмарные образы из кошмарных снов, но стоило лишь увидеть улыбку Каяна, как все те кошмары проходили. Его личный лучик света. Да я просто влюбился – признался сам себе Ланга. Такое легкое и одновременно тяжелое чувство. И почему он так легко и быстро дал этому чувству название? Просто оно отличается. Чувство, которое не передадут никакие книги, и не расскажут никакие слова. Само сердце так и кричит: "Это он, тот самый!" А Ланга своему сердцу доверял.       – Каян, чего лыбишься? – фыркнул Хасегава. Несмотря на то, что в легких уже не хватало воздуха, это не мешало возмущению переполнять его.       – Просто думаю, что тяну нашего принца на дно, раз согласился прогулять со мной урок, зная, что мы можем и люлей получить. И знал бы Рэки, что Хасегава согласился на такое без раздумий только из-за него, не разбрасывался бы словечками. И что слова "тебе дозволено" были серьезны. Возможно, это самый глупый флирт из возможных, возможно, Ланга больше ни разу не попытается, но именно сегодня не он контролировал свои чувства, а они его. И слова вылетали из уст прежде, чем Хасегава успевал о них подумать, и тело двигалось само. И почему именно Каян? Хотя, будто мы выбираем в кого и когда влюбляться. Если бы всё было так просто. Пот стекал с него ручьем, Ланга подошел ближе к Каяну, и протянул руку.       – Уйдем на десять минут раньше, что думаешь, Каян?       – Принц, да ты меня пугаешь. – усмехнулся Рэки, но кивнул, ухватившись за руку друга, встал с травы. Пока преподаватель отвернулся, Хасегава кивком указал на другой вход в раздевалку. Было невыносимо жарко, но в их школе, как в мужской, так и женской раздевалках стоял душ. Стоило лишь снять потную форму, как тут же настигало облегчение.       – Каян, ты вообще расчесываться умеешь? – спустя пару минут, как раз когда занятия начинали подходить к концу, Ланга выскочил из душевой кабины, уже в сухой одежде, и смотрел на слегка влажную, непослушныю рыжую шевелюру на голове Рэки. Больше похоже на гнездо, и Ланга попытался слегка пригладить волосы Каяна.       – Нам уже выходить пора, а то ещё увидят. – поторапливал Хасегава, схватив свою сумку. И в правду, когда они зашли в школьный коридор, где уже ходило не мало людей, ведь звонок уже прозвучал, за их спинами послышалась открывающаяся дверь. Ребята с улицы, все запыханные, уставшие, сразу же хватались за прохладную воду.       – Каян, идём уже. – фыркнул Ланга.       – Мы куда?       – Сейчас увидишь. Только за скейтами заскочим. – Хасегава слегка подтолкнул друга в спину, как до этого любил делать сам Каян. Вообще-то, Ланга и сам не знал, что он делает, куда он тянет самого себя и Каяна впридачу. И почему он это делает, парень тоже не знал. Самый глупый, и в то же время самый правильный ответ был бы: "оно само". Почему же он самый правильный? Потому что таковы правила чувств. Чувства сами появляються, чувства сами заставляют тебя делать то, что нужно твоему внутреннему "я". Конечно, это можно контролировать, но всегда ли нужно? Они вдвоем ехали, каждый на своём скейте. Ланга, который, благо, уже умел держать равновесие даже на высокой скорости, вёл Каяна за собой. А Рэки и не сопротивлялся. Они минали дома, один за другим, торговые центры и обычные магазинчики. И несмотря на то, что Рэки был позади, старался не отставать. Хасегава время от времени оглядывался, проверяя, не затерялся ли случайно его друг. Но всё было стабильно, так что спустя несколько киллометров, Ланга перестал то и дело поворачивать голову. Он держал в тайне, куда же они едут, потому что и сам не знал. Затем их ждал перекресток. Одна из самых сложных частей, если не остановиться вовремя.       – Хасегава, может, всё таки, я впереди поеду? Ты ж на доске еле стоишь. – спросил Рэки. Но не став дожидаться ответа, Каян попытался опередить друга. Безрассудный поступок, на такой живой дороге. Ланга попытался схватить Каяна за запястье, но промахнулся. Рэки даже не оглядывался по сторонам, лишь взгляд, без капли заинтересованности. Из-за угла ехала машина, на приличной скорости. Казалось, кто-то ударил по тормозам, скрип, чьи-то крики.       – Рэки! – крикнул Ланга. Напрочь забыл про всю ту вежливость. На устах крутилось лишь имя друга. Хасегава увидел полон испуга взгляд, карие глаза, казалось, больше не были такие выразительные. Тихий вскрик, казалось, время остановилось, весь мир остановился, глаза Ланги расширились, испуганно бегали по всем окружающим его предметам, людей, казалось, тишина наполняла улицы. И слышно лишь стук собственного сердцебеения.