Глава 2
18 февраля 2023 г., 21:00
Теофиль возвращается в Мастерскую Механизмов ближе к полудню – редко, когда он позволяет себе проснуться поздно утром, но Сен Хьюн строго настрого запретила Рифлексу будить его раньше десяти. В Мастерской он и Мастер, и Владелец. Изначально она принадлежала Ханоре на правах наследницы после смерти её отца несколько лет назад – дяди самого Теофиля. Его скоропостижная смерть стала причиной, по которой Теофиль переехал в Клэндо из своего маленького уютного фермерского городка – сначала эта поездка планировалась на месяц-другой, чтобы поддержать Ханору, помочь освоиться в самостоятельной жизни без отца. Ханора намеревалась продать Мастерскую за хорошие деньги – желающие нашлись быстро. Теофиль уговорил её переписать Мастерскую на него, чтобы не только сохранить всё то, чего добился дядя за многие годы жизни, но и иметь возможность лично заниматься тем, о чём он давно мечтал – собственными разработками.
— Я вернулся!
— Ну наконец-то!
В центре помещения стоит высокая девушка с короткими каштановыми волосами и в тёмно-синем идеально чистом рабочем комбинезоне. В руках она держит метлу – всё вокруг чуть ли не сверкает от чистоты и порядка, наведённого женской рукой. Единственное неприкосновенное по обоюдному согласию местом в Мастерской является рабочий стол Мастера. Там не бардак, а рабочий хаос!
— Стоило оставить тебя на половину суток одну…
Теофиль улыбается. А вот на лице Ханоры ни намёка на улыбку. Она выглядит встревоженной. Шатен неловко чешет затылок.
— Да, я припозднился. Но, кажется, ты и без меня хорошо справляешься, – внимательный взгляд тёмно-зелёных глаз цепляется за незнакомую шкатулку на рабочем столе, которой вчера точно там не было до его ухода – или скорее побега от конфликта.
— Дело не в работе, – девушка отставляет метлу к стене. — Слышал о ночных происшествиях?
«Да как тут не услышать, когда об этом с утра на каждом углу и странице газет говорят!»
— Да, – спокойно и кратко отвечает Теофиль.
Парень снимает шарф и пальто, бегло осматривая их. Он ещё раз убеждается, что золотые руки Сен Хьюн удачно отстирали все кровавые пятна и буквально спасли его любимый шарф!
— Говорят, зверь пришёл из Западного района. Ты ведь там и гулял?
— Зверь, – Теофиль не сдерживает смешок и отворачивается к рабочему столу, чтобы скрыть эмоции от двоюродной сестры. — Волк, медведь… Столько предположений уже услышал, пока шёл сюда. Но я не думаю, что хоть что-то из этого верно.
— Ой, Тео, тебе иногда лучше вообще не думать! – Ханора отвечает довольно резко и грубо, скрещивая руки на груди. — Сколько раз я говорила не гулять там?!
— Ты разумный человек, Нора, но веришь во весь этот бред с легендами Клэндо? Почему никого не смущает, что Западный район граничит с Лесополосой? В которой никто никогда не ходит! Как по мне, идеальное место для всякой дикой живности. Ну, если что-то живое сможет приспособиться жить там вообще и научится дышать метаном. Сам район заброшен – идеальное место для всяких барыг, незаконных сделок и иных противозаконных вещей. Это не проклятие. Это люди. Это властям Клэндо давно пора заняться Западным районом! – Теофиль с глухим стуком отставляет шкатулку на край стола и выкладывает стопку пергамента с рунами.
— Да кто бы говорил про разумность! Или ты уже забыл наш вчерашний разговор, а? – Ханора всплескивает руками и закатывает глаза. — То ты говоришь, что у тебя нет потребности в частом общении с друзьями… В твоём понимании, частое общение – это больше одного раза в месяц, чёрт возьми! То ты остаёшься у них на ночь! С чего вдруг? Ты же твердил, что у тебя дел по горло.
Теофиль делает глубоких вдох. Ханора всегда так – не может оставить начатую тему. Кажется, она способна ждать сто лет, и всё равно вспомнит, на чём был остановлен конфликт! Выдох. Но она всё же сестра. А он – её брат. И они знают друг друга достаточно хорошо, чтобы в нужный момент дёрнуть за правильную ниточку.
— Ну, я прогулялся. Привёл мысли в порядок. Так что признаю, ты права, – один из верных способов расположить Ханору к себе, это признать свою ошибку. — Буду теперь видеться с ними полтора раза в месяц.
В лицо Теофилю прилетает тряпка – благо, чистая. Он заливается громким смехом. Ханора успокаивается, выплеснув всё в этот бросок, надувает губы и отворачивается. Теофиль по губам успевает прочитать короткое «придурок» – его это ни капельки не обижает.
— Тебе надо меньше общаться с Хьюн. Что вообще за привычка, бросать вещи в парней? Страдаю и я, и Рифлекс! То тряпки, то губки. А что дальше? Ты когда-нибудь кинешь в меня мой же стол!
Ханора только успевает открыть рот, когда их прерывает звон колокольчика над входной дверью. В Мастерскую заходит мужчина: высокий, статный, с идеально прямой осанкой и чуть приподнятой головой – в нём чувствуется высокомерие, которое отнюдь не отталкивает, идеально гармонируя с внешностью. Внешний вид выдаёт денежный достаток – идеальное, словно только-только купленное, пальто персикового цвета застёгнуто ремешком с вышитым красной нитью узором и двумя ремешками-обманками, на обеих концах которых пришиты декоративные пуговицы; ботинки из коричневой натуральной кожи на мощной подошве. Всё во внешности незнакомца говорит о том, что он не из здешних краёв – бледная кожа, узковатый разрез глаз, тонкие губы. У незнакомца удивительные волнистые волосы цвета жёлтого блонда – такого Теофиль не встречал даже у женщин!
Теофиль знает, как выглядят люди с Юга – и этот мужчина точно не южанин. Редко, кто из дальних областей или тем более с другого конца материка бывает в Клэндо проездом – это отнюдь не туристический город. А может он и вовсе из самого Центра?
За спиной раздаётся тихое оханье, но всё внимание Теофиля полностью сосредоточенно на мужчине. Тот выглядит, как выгодный клиент – а если ещё и вежливый, то начало сегодняшнего рабочего дня – пусть и с полудня! – будет просто потрясающим!
— Нора, сходи, пожалуйста, в подсобку. Проверь запасы чернил, – бросает Теофиль через плечо, не оборачиваясь, потому и не замечает, как Ханора с горящим интересом в глазах рассматривает клиента.
Девушка мгновенно меняется в лице: строит недовольную гримасу и со стойким ощущением того, что от неё просто-напросто избавились на какое-то время, ни слова не говоря уходит в подсобку. Не перед клиентом же высказывать Мастеру всё, что она о нём думает? Особенно когда для чужих людей ты – всего лишь помощница Мастера!
— Добро пожаловать в Мастерскую! Теофиль. Чем могу Вам помочь?
Работа – лучший способ отвлечься, поэтому Теофиль быстро собирается и включает рабочий режим. Общение с людьми в стенах Мастерской даётся ему легко и непринуждённо – это его территория, здесь он чувствует себя уверенно, здесь он может диктовать свои правила. Общаться с людьми по делу комфортнее, чем вести светские беседы. К тому же, когда знаешь, что это общение может принести хорошие деньги!
— Холодным оружием занимаешься? – голос блондина звучит тихо, уверенно и твёрдо.
Хорошее настроение Теофиля стремительно улетучивается. Во-первых, это фамильярное обращение на «ты» напрягает – обычно такие клиенты слишком проблематичны. Даже не поздоровался! Во-вторых – холодное оружие. Шатен скрещивает руки и отворачивается к рабочему столу – крайне редко позволяет себе такую реакцию при клиенте.
— Нет, – холодно и чётко. – Я не хочу иметь ничего общего со Стражей и починкой оружия для них. Давно уже обговаривали это. И пусть не присылают новичков.
Сколько лет этому мужчине? Двадцать пять? Может, чуть больше. Всё равно, довольно молод для службы с рядах Стражи и явно не бедствует, чтобы идти туда работать. Обычно в Стражу берут после тридцати пяти. За спиной слышится усмешка, незнакомец делает шаг и опирается рукой о край рабочего стола. Его голос звучит прямо над ухом, вызывая табун мурашек.
— В этом мы похожи. От Стражи только больше проблем. Я не из Стражи. Просто сам по себе, – тонкие бледные пальцы незнакомца берут с рабочего стола некрупный стачивающий диск. — Как и ты.
Рукав персикового пальто сползает ниже, оголяя бледное левое запястье, на котором изображены золотые линии, пересекающиеся друг с другом. Пересечения создают визуальные «узлы», придавая объём рисунку. В золотых линиях Теофиль узнаёт символику Двенадцати – двенадцатиконечную звезду, замкнутую в круг. Это затмевает любые предыдущие мысли касательно наглости мужчины – вторгается в личное пространство, трогает чужие вещи!
Теофиль с подозрением относится к подобным «единомышленникам». Стараясь не выдавать своего интереса – не каждый осмелиться так вот просто дать понять, что имеет отношение к религии – шатен рассматривает символику, гадая, временный ли это рисунок или настоящая постоянная татуировка? В изображении чувствуется что-то неправильное. Золотые чернила? Может, киноварь с примесью жидкого золота? Хотя, кто в здравом уме будет киноварь под кожу вгонять!
— Это какая-то ловушка? – Теофилю и так хватает неприятностей на свою пятую точку за последние сутки. — Я бы так в открытую не распространялся о вере. Здесь, на Югах, с этим всё не так жёстко, конечно. Но для Вас же безопаснее будет.
— Твои глаза загорелись ярче Центральной Звезды. А ловушка, – мужчина чуть наклоняется вперёд и понижает голос, — это то, на что ты наткнулся вчера вечером, но чудом остался жив.
По позвоночнику пробегает холодок.
Откуда этот мужчина знает об этом? Кто ещё может знать о том, что он непосредственно свидетель ночного происшествия? Теофиль шумно выдыхает и смотрит незнакомцу прямо в глаза – они кажутся светло-карими, чуть ли не жёлтыми. Ещё немного, и разговор уйдёт в личное русло. Приходится действовать по тактике «на работе исключительно рабочие разговоры».
— Извините, сэр, но я работаю только с механизмами. Оружие вне моей компетенции.
— Глемт.
— Хм? – Теофиль сбит с толку, вся его напущенная самоуверенность вмиг рушится.
— Без всяких «сэр». Зови меня Глемт, – мужчина морщится и фыркает.
— Да, хорошо. Но не думаю, что знание Вашего имени что-то изменит. Я работаю только с механизмами, поймите, пожалуйста.
— Ты смог убежать от той твари на её территории и в её время активности, – Глемт снова понижает голос, за что Теофиль ему благодарен: не хватало только, чтобы Ханора услышала об этом. — Но ты не справишься с этим?
Мужчина кладёт на рабочий стол Мастер рукоять меча, которую рассекают вырезанные узоры, очень похожие на те, что украшают его пальто красными нитями. Теофиль узнаёт складной меч, замечая сбоку прорезь лезвия. Несмотря на то, что с оружием он дел не имеет, некоторые их разновидности хорошо знает. Мастер берёт складной меч в руки, рассматривает его и тяжело вздыхает. Механический. В три звена.
— И к чему было это выступление?
«Меня спровоцировали, чтобы я никак не смог отрицать того, что был ночным свидетелем. Бог ты мой! Какой же я наивный глупец!», – парень поднимает взгляд на Глемта, который лишь загадочно молчит. В жёлто-карих глазах ни намёка на веселье или насмешку над глупостью Мастера. Но всё равно появляется желание дать себе же по лицу.
— Ладно, кажется, я понял. И всё же спрошу. Откуда Вы знаете?
Они шепчутся достаточно долго. Теофиль косит взгляд на дверь, ведущую в подсобку, чтобы убедиться, что их не подслушивают. У Ханоры чуткий слух. Он замечает небольшую щель приоткрытой двери и поджимает губы – как много она может услышать?
— Во-первых, меч. Сломан пусковой механизм, раскрывается через раз, а то и реже. Говорят, ты лучше всех во всём Клэндо разбираешься в механизмах, – звучит, как комплимент, если не брать во внимание то, что город небольшой, и в нём лишь две Мастерские, выборка не очень большая. — Во-вторых, ночью ты, весь в крови, распугал всех возможных людей на улице, и я был одним из них.
Теофиль судорожно вздыхает, чувствуя себя загнанным в угол оленёнком. Ну конечно! Разве можно было рассчитывать на то, что его никто не запомнит и не узнает рано или поздно? Удивительно только, что его вычислил чужеземец, а не местный.
— Вы ведь понимаете, что если кто-то узнает…
— Мне незачем сдавать тебя Страже. Ты сразу пойдёшь по статье сокрытия свидетельств. А может, Стража на тебя всё и повесит. И раз уж ты выжил, кто-то из Божеств явно дал тебе ещё шанс, – Глемт пожимает плечами. — Даже если их больше нет. За сколько справишься?
— Максимум три дня, – Теофиль подхватывает смену разговора на более формальную с большим энтузиазмом. — Может, сделаю Вам скидку.
— Ладно, – блондин издаёт глухой смешок. — За язык тебя никто не тянул.
Как только за мужчиной закрывается дверь, из подсобки вылетает Ханора. Её недовольное выражение лица говорит за неё – она ничего не расслышала, но очень старалась!
— Шепчутся они тут! Он не из Стражи? Ты никогда не брал заказы на починку оружия! – девушка бросает взгляд на складной меч.
Теофиль трёт уголки глаз указательным и большим пальцами.
— Поломка механического типа, так что это в моих силах. Необычный ремонт, но прибыльный. Да и клиент оказался приятным человеком. Хоть и не поздоровался!
— Ты ужасный брат. Взял и обломал меня. Я снова потеряла шанс пообщаться с этим прекрасным блондином.
— Снова?
— Он приходил вчера вечером, с порога спросил, «на месте ли Мастер?», и улетел, как в жопу ужаленный. Вот вечно мужики такие, не хотят доверять работу женщинам!
— Ох, не думаю, что это из-за этого, дорогая, – Теофиль мягко улыбается. — Ему нужен был именно я, чтобы договориться. Не принимай на свой счёт.
— Ладно. Только потому, что он симпатичный. И не местный. Живи он тут хотя бы неделю, все девки в городе уже говорили о нём.
— Тут ты права, – Теофиль бросает беглый взгляд на дверь.
— Что?
— Ничего, ничего. Работать пора.
***
— Кажется, на улице стало больше Стражи, – Ханора возвращается в Мастерскую после похожа в магазин и ставит пакет с продуктами на подоконник возле двери. — Что думаешь об этом? Она знает, что брату всегда есть, что сказать о Страже и их работе. — Бесполезно. Зачем усиливать охрану днём, если всё произошло ночью? Зверь, или чем бы оно там ни было, явно ночной охотник, – парень отвлекается от работы. — Если он пришёл из Западного района, то неплохо было бы им возобновить обход тех улиц. Пока я там гулял, ни одного Стража не увидел. — Ты никогда не веришь в Стражу. Религия не позволяет? – Харона тихо смеётся и кладёт на край рабочего стола бумажный пакет с булочками. — Скорее, здравый рассудок, логика и хорошее зрение, – шатен улыбается, бросая взгляд на булочки. — Спасибо. Наверняка они и тогда не смогли сделать всё организованно. — Тогда? Теофиль прикусывает кончик языка. Из головы совсем вылетело, что он обсуждал это только с Рифлексом и Сен Хьюн, да от них и узнал. А по «легенде» вчерашнего дня у них не было повода говорить о таких вещах! — Ну… Подобное ведь случается не впервые в этом городе, верно? — А ты откуда знаешь? Тебя, вроде, не особо интересовали все эти «легенды и бредни»? — Слышал где-то, люди ведь любят громко обсуждать что-то на улице, – быстро придумывает маленькую ложь, физически ощущая спиной пристальный взгляд сестры. — Что тогда сделала Стража? — Ну. Сначала они допустили смерть двух десятков людей, – Ханора вздыхает и уходит вглубь Мастерской, к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. — А потом поймали виновника и убили – говорили, что зверь. Но тела никто не видел. Так и не понятно было, человек это или правда зверь. И какой зверь. — А вдруг не поймали? И тем более не убили. Может, оно просто вернулось снова? Или я просто ищу причины докопаться до нашей Стражи. — Может, ты и прав, – Ханора вдруг соглашается с ним, и Теофиль оборачивается, сталкиваясь с её хмурым взглядом. — Но не вздумай говорить подобные вещи им в лицо. У тебя и так достаточно причин попасть под стражу, умник ты мой. — Ну, ты же будешь меня навещать? Может, с Рифлексом составите план моего побега, – Теофиль смеётся, но быстро затихает под взглядом сестры. — Ладно, я понял, не смотри на меня так. Дыру проделаешь. Обещаю, все недовольства оставлю при себе.***
Часы показывают давно за полночь. Тишину в Мастерской нарушают гул и стук механизмов. Ханора ушла домой раньше, оставив Теофилю ужин. Наивно полагать, что он вспомнит о том, что нуждается в еде, после стольких часов работы. Он рад, что сестра оказалась дома до наступления темноты. Не стоит сейчас расхаживать по улицам после захода солнца. Сна ни в одном глазу. На рабочем столе лежит складной меч, до которого Теофиль мечтал добраться последние несколько часов. Три звена раскладывать приходится вручную с применением силы. На лезвии вырезаны узоры. Теофиль проводит по ним пальцем, подмечая, что меч очень острый. За ним хорошо следят. Мастер вздыхает и надевает обод на голову. Стоит лишь слегка тряхнуть головой, как на левый глаз спадает монокуляр, прикреплённый к металлическому корпусу. Визуальное восприятие мира меняется: то тут, то там появляются скопления мельчайших ярких частиц – Золотой Пыли. Они всегда присутствуют в Мире Смертных, невидимые для обычного глаза. Когда взгляд падает на меч, Теофиль замирает. Он ещё никогда не видел столь большого скопления Золотой Пыли вокруг вещей. Даже киноварь скапливает меньше Золотой Пыли! Она, словно облако, окутывает меч, кружится по своей замысловатой орбите. «Пыль прикреплена к мечу. Интересно, Глемт знает, что он с Силой?» Теофиль, как человек, использующий руны и киноварь, знает, как ведёт себя Пыль рядом с магическими предметами. Поэтому сомнений не остаётся. У меча большой потенциал. — Думаю, я могу позволить себе немного наглости. Шатен улыбается и достаёт из стола округлое самодельное устройство. Механическое Ядро, идеально выполняющее функцию настоящего Золотого Ядра, которое когда-то давно было частью каждого человека на Плоскости. Чуть ли не вторым сердцем. Раньше Золотой Пыли было очень много. Всё живое буквально было пронизано ею. В особенности много её доставалось людям, как разумной расе. И хотя все люди были наделены благословением Божеств, немногие могли по-настоящему пробудить Золотую Пыль вместе с магическими способностями – Силой. И ещё меньше было тех, кто мог овладеть ею, не потерять контроль и разум. Ядро от лёгкого нажима издаёт щелчок, раскрывается и обнажает механизм, скрытый внутри. Словно под толстым слоем скорлупы. В центре располагается Ядрышко размером с небольшую бусину. К нему ведут множество тонких металлических трубочек, покрытые тончайшим узором. Помимо этого, в Ядре есть ещё некоторые детали, расположенные то тут, то там. Идеальное сходство с живой клеткой. Теофиль подносит раскрытое Ядро к скоплению Золотой Пыли. Оно издаёт тихий краткий звук, и частицы Пыли всасывает в него. Достаточно и малого количества. Парень быстро закрывает механизм, не позволяя Золотой Пыли рассеяться, и заворачивает Ядро в чистую ткань, на поиски которой приходится потратить около пяти минут – найти что-то чистое на рабочем месте Мастера довольно затруднительно. — Это же не должно сильно повлиять на его силу? Стоит ли рассказать Глемту об этом? – Теофиль любовно проводит пальцами по лезвию меча и улыбается. — Везунчик. Кем на самом деле может являться Глемт? Просто ли путешественником? Такое оружие – это не какой-то там кинжал или нож. Оно требует серьёзных навыков. И абсолютной исправности, которую Теофиль может обеспечить.
