Первородный: Пробуждение золотой крови. Том 1

      Этой ночью неизвестное существо пускается во все тяжкие. Количество жертв переваливает за десяток – и уже во всех жилых районах города, что сильно сбивает Стражу с толку. И не только Стражу. Стража продолжает придерживаться версии «нападения зверя» и тщательно скрывает то, как именно были убиты все жертвы. А тела погибших не передаются родственникам под предлогом того, что «зверь» – каждый раз это определение вызывает у Теофиля странную усмешку – может быть болен бешенством, все тела будут утилизированы. Сожжены.       Единственный человек, который знает чуть больше остальных, этим утром не открывает Мастерскую, вешает на двери табличку «Сегодня не работаем» и закрывается внутри, наслаждаясь тишиной Мастерской.       — Шла бы ты домой. Сегодня тут делать нечего, а у меня всегда есть работа.       Теофиль сидит в полутьме за рабочим столом. На левый глаз опущен монокуляр, на столе в разложенном виде лежит меч – тонкое и неширокое лезвие с виду не кажется опасным оружием, но на пальцах Мастера уже красуется несколько пластырей, скрывающие царапины, полученные из-за пренебрежительного отношения к инструменту.       — Ты давай сегодня вечером домой приходи, а то всё здесь ночуешь. Я приготовлю ужин. Кто-то же должен тебя нормально кормить, – Ханора вздыхает и зажигает масляную лампу на стене над рабочим столом.       Теофиль щурится и прикрывает глаза рукой.       — Нора…       — Не порть себе зрение. Придёшь?       — Приду.       — Обещаешь?       Теофиль отвечает не сразу, взвешивая все шансы.       — Да. Обещаю.       Девушка быстро собирается и уходит, оставляя Теофиля в Мастерской одного. Он шумно выдыхает и снимает с головы обод с монокуляром, откладывая его аккуратно в сторону. На губах появляется лёгкая улыбка. Да, он обещал прийти вечером на ужин домой. А вот об остальном – ни слова.       Через десять минут Теофиль уже направляется через Площадь к Северному району.       Все дороги Клэндо ведут к Площади. Четыре района встречаются здесь же. Площадь располагается в самой низкой точке кратера, в котором и построен город. Под ногами – красный кирпич, выложенный кругом, начиная от Фонтана в центре самой Площади – небольшое сооружение, которое уже несколько месяцев вместо красивого пышного фонтана выдаёт жалкую струйку воды. По краям площади располагаются магазины, чьи яркие витрины привлекают внимание прохожих, как и зазывалы.       Теофиль не любит хаос жизни Клэндо – днём самый пик, но сегодня на Площади тише обычного. Он поспешно пересекает Площадь, сторонясь людей, и устремляется на одну из улиц Северного района: в утренней газете была упомянута именно она, как одна из тех, где произошло убийство – ближайшее к Площади.       «Слишком близко к центру города. Да ещё в самом спальном районе. Что именно оно преследует? Просто убивает людей? Или определённых?»       Северная улица – главная улица Северного района и самая широкая из всех улиц Клэндо. Единственная, где нет никаких магазинов и лавочек. Исключительно спальный район. Теофиль окидывает взглядом толпу людей, которая собралась впереди по улице. Потом он рассматривает ближайшие дома, окна которых выходят на улицу. В одном из окон мелькает силуэт ребёнка.       «Быть не может, чтобы кто-то не слышал или не видел ничего ночью. Совсем никто не видел этого «зверя»? Вот так будут меня убивать в спальном районе, никто и не поможет…»       Шатен не втискивается в толпу, предпочитая держаться поодаль. Он находит укромное место на краю улицы и садится на бордюр, где мимо проходящие люди могут спокойно обойти его. Хотя сидящий на камне взрослый человек и привлекает некоторое внимание. Теофиль машинально натягивает шарф по самые глаза, желая стать как можно незаметнее. Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь толпу, Теофиль замечает ограждение – натянутые между столбами ленты на уровне пояса взрослого человека. Он не может увидеть, что находится в пределах ограждения. В стороне стоят два Стража, которые всем своим видом показывают – они крайне недовольны тем, что им приходится стоят на посту именно здесь и сейчас.       В толпе раздаётся женский окрик. Под ограждение ныряет ребёнок, слишком любопытный и непослушный. Но его быстро хватает за тонкое запястье женская, но крепкая рука, и одёргивает обратно. Женщина шлёпает сына и грубо уводит из толпы. Этот небольшой инцидент становится пиковой точкой для Стражи.       — Разошлись, быстро! – раздаётся громкий свист. — Хватит глазеть и толпиться! Иначе каждого оштрафуем! Брысь!       «Как грубо», – со вздохом думает Теофиль и наблюдает, как быстро редеет толпа зевак под угрозой штрафа.       Теперь никто не закрывает обзор. Теофилю требуется несколько секунд, чтобы убедиться в том, что глаза ему не врут. На брусчатке – странная чёрная лужа, субстанция непонятного происхождения. И при взгляде на неё Теофиль чувствует отвращение. Что-то неправильное. И эти ощущения возвращают его воспоминаниями в прошлую ночь, вызывая дрожь.       — Ты слышал, что произошло в Восточном районе сегодня утром?       Теофиль краем уха улавливает разговор двух мужчин. Одному из них на вид лет сорок, в волосах проглядывается седина. Второй кажется моложе – у него густые тёмные волосы. И именно ему задаёт вопрос старший товарищ.       — Не только слышал, но и видел! Я ведь живу не так далеко от Библиотеки. Услышал суету, вот и пошёл на звук. А там они… Впервые увидел кого-то из Объединения. Все какие-то… худые, глаза горят. Ненормально это, – темноволосый хмурит брови.       — Да они и есть ненормальные! Все поголовно! Несут какую-то ересь, людей в панику вгоняют! Уже столько лет Стража не может взять их под контроль!       Объединение. Теофилю хватает одного лишь этого слова, чтобы полностью обратиться в слух. Он и сам считает людей Объединения не самым нормальными. Но кто нормальный в этом мире? Но они лишь усугубляют положение Пантеотизма в Мире Смертных. Религии и так плохо живётся – когда Божества покинули людей свыше ста лет назад, люди в свою очередь обозлились и обиделись на них. Со временем Пантеотизм забывается, книги уничтожаются вместе с Храмами. Полное забвение Пантеотизма уже не за горами.       Изначально посыл Объединения был в том, что люди не должны забывать тех, кто дал им Жизнь. Но время шло, в кругу Объединения менялись люди, и теперь это больше похоже на сборище фанатиков, из-за чьей деятельности любое упоминание религии так и вовсе запрещено в некоторых областях Материка. Клэндо близок к тому, чтобы присоединиться к этим запретам. И Теофиль очень не хочет этого.       — На сей раз они пошли ещё дальше. Они и раньше показывали себя, как только в городе происходило что-то странное. Сейчас же Объединение так и вовсе говорит о том, что в Клэндо пришло существо из Нижнего Мира. Из-под земли, что ли?       Седовласый мужчина закатывает глаза и тяжело вздыхает.       — Нижний Мир – это часть мира Параллели согласно всем этим историям про Божеств. Только вот где мы, а где Нижний мир. Чушь.       — То есть он называется Нижний Мир, но располагает над нами? Это как?       — Нижним он считает по отношению к Параллели. И вообще, какая разница. Нет доказательств того, что и сама Параллель существует. Где она, если мы ночью видим звёзды и космос? Никакой Параллели.       Теофиль уверен, что этот мужчина за все свои сорок лет прочитал от силы две книги по Пантеотизму. Многие считают изучение религии пустой тратой времени. Да и книги сейчас очень тяжело достать, вряд ли кто-то будет тратить время, силы и даже деньги на то, чтобы скрасить пару вечеров в компании подобного чтива. Теофиль – большое исключение.       — Я вспомнил, к чему вообще вёл разговор, – уходит от прежней темы темноволосый. — Там был старик, который сказал, что «Скоро весь город потопит обсидиан». И некоторые люди отреагировали довольно резко. Они были напуганы. Эй, ты у нас начитанный, давай, толкуй!       — Эм, – мужчина чешет затылок, а когда в голову ничего не приходит, отмахивается от товарища. — Делать мне больше нечего было, как вчитываться в такие детали. Не знаю я, что это значит. Пошли уже, достаточно насмотрелись.       В голове Теофиля на повторе звучат слова. Он цепляется за «обсидиан». Где-то на задворках памяти бьётся какая-то мысль, которая никак не желает собираться в слова. Теофиль бросает взгляд на непонятную чёрную субстанцию и морщит нос, снова испытывая чувство отвращения.       — Обсидиан, обсидиан… Я идиот! – на эмоциях Теофиль даже шлепает себя по лбу, тут же ойкая.       Рука скользит за ворот свитера и достаёт цепочку, на которой болтается зелёное стёклышко – очень похожее на монокуляр из Мастерской Механизмов. Теофиль уже успел и позабыть о том, что носит с собой оригинал Окуляра. Тот, который и позволил ему впервые увидеть Золотую Пыль! Стёклышко, найденное однажды на песчаном берегу – море стесало его до идеальной гладкой двояковогнутой формы.       Теофиль подносит Окуляр к левому глазу, просматривая сквозь него непонятную субстанцию. Ничего не меняется, кроме того, что мир сквозь стёклышко мутнеет и темнеет. Шатен хмурится, крутит стёклышко в пальцах – ни трещин, ни грязи. А он только понадеялся, что увидит что-то… новое? Должно же быть в этой субстанции что-то. Парень вздыхает.       Он надеялся увидеть Обсидиановую Пыль – но это была глупая надежда. Её существование не было доказано даже во времена Божеств до Эры Технологий! Она считается несуществующей после Секундной Битвы. Можно сколько угодно мечтать о том, чтобы стать первооткрывателем, человеком, который докажет существование чего-то мифического, но какой в этом смысл, если это останется лишь мечтами.       Но в голову приходит ещё одно воспоминание, цитата из книги: «Обсидиановая Пыль считалась крайне нестабильной. Увидеть её можно было только в том случае, если Человек знал, что хочет увидеть». Материализация желаний. И в случае Обсидиановой Пыли – эти желания не хорошие. Теофиль закрывает глаза и пытается представить её – очень похожую на Золотую Пыль, но в отличии от блеска золота Обсидиановая представляет собой Тьму. Обсидиан.       Теофиль подносит Окуляр к глазу и сквозь него смотрит на субстанцию. Дыхание перехватывает – над субстанцией, словно грозовая туча, хаотично кружится рассеянное тёмное пятно, переходя из одной формы в другую, словной рой мелких-мелких мух. Теофиль вспоминает Золотую Пыль над складным мечом Глемта – стабильное, красивое и плавное перетекание в воздухе с сохранением однородной формы.       «Она существует! Но это всё слишком подозрительно. Этот мужчина с мечом с Золотой Пылью. И появление странного существа с Обсидиановой Пылью. Связаны ли они?»       Теофиль задумчиво кусает губу и оглядывается по сторонам. Количество людей на улице заметно уменьшается. Парень достаёт из внутреннего кармана пустой лист пергамента – сердце начинает бешено колотиться в груди, ведь то, что он собирается сейчас сделать, имеет риски. С киноварью сложнее – нельзя просто взять, достать баночку и перо – это точно привлечёт внимание Стражи и обычных прохожих. Приходится исхитриться и в кармане аккуратно одной рукой раскрыть баночку, макнуть в киноварь палец и закрыть.       Рисовать руну пальцем – абсолютное нарушение любых норм уважения к Божествам! Но округлые линии грамотно ложатся на пергамент, а ситуация вынуждает закрыть глаза на этикет.       «Всё равно Там вряд ли это заметят», – мелькает в голове мрачная мысль.       Заслышав чей-то смех, Теофиль шумно выдыхает и прячет пергамент под пальто. Он затаивает дыхание, пока трое ребят не проходят мимо, даже не обращая внимания на странного парня, сидящего на бордюре. Шатен поднимается на ноги и неспешно направляется к ограждению. Стража в стороне о чём-то со смехом беседует, уже не заботясь о своей работе. Им нет дела до единичного прохожего, пока он не нарушает границы.       «Я раньше использовал эту руну только для Золотой Пыли. Не факт, что сработает. Ещё хуже будет, если произойдёт что-то из ряда вон выходящее. Иногда Ханора права, я люблю искать приключения на свою задницу»       Но тяга к новым знаниям всегда ведёт его вперёд. Теофиль проходит мимо ограждения, замедляя шаг, и проводит пергаментов с руной над неизвестной чёрной субстанцией, молясь всем известным ему Божествам о том, чтобы хотя бы не произошёл взрыв, и никто не пострадал!              — Вы видели? – на краю крыши одного из ближайших к месту происшествия домов сидит высокая девушка в пышном зелёном платье, свесив ноги и болтая ими в воздухе.       — Это точно Его руна. Скорее всего, этот парень каким-то образом нашёл её в архивах, как и руны Десятого. Но руны, киноварь… Я и не думал, что мы ещё встретим Рунописцев.       — Использование подобных фокусов требует приличного запаса Золотой Пыли. Это разве не тот самый Мастер? Откуда у обычного человека такие запасы?       — Да, это он, – на второй вопрос у мужчины нет ответа.       Глемт и Пасторис сидят здесь с самого утра – наблюдают за тем, как люди, ведомые любопытством, игнорируют страх и отвращение. Но меньше всего Глемт ожидал увидеть Теофиля в числе любопытных.       Первой мыслью было: «Я был лучшего мнения о нём. Лучше бы работал, оружием занялся!».       Но когда шатен просто сел в сторонке, мужчина понял, что он тут не ради зрелища. Это и вызвало у него большой интерес к этому человеку.       — Думаете, он видит Пыль? Он смотрел сквозь стекло, явно увидел что-то интересное.       — Надо найти на него больше информации. Если он её видит, то это нужно выяснить наверняка. Он может оказаться полезным.       — О, так у нас появились планы на вечер? – Пасторис хихикает, с готовностью встаёт на ноги и отряхивает подол платья. — Я думаю, он обычный скучный парень, как и многие в этом городе.       — Ошибаешься, Пас. Ведь он родом не из Клэндо, и на скучного обычного парня никак не похож.       

***

      Мастерская Механизмов выглядит как высокое, одноэтажное здание. Возле двери большое окно, всегда закрытое шторами от любопытных глаз. В дальнем конце в Мастерской находится винтовая лестница, ведущая на второй жилой этаж. Небольшое окно в чердачной комнате выходит в узкий переулок, потому плохо пропускает свет с улицы. Всего на чердачном этаже две комнаты, принадлежащих Ханоре и Теофилю. Девушка редко остаётся на ночь. А вот Теофиль чуть ли не живёт на работе. И ему это нравится!       В своей комнате, размером три на два метра, он умудрился устроить целую библиотеку! Книги на полу, на кровати, под кроватью, над кроватью. Разве что на потолке их нет. В последнее время здесь беспорядок, но даже в нём Теофиль находит нужные книги, устраивается на свободном пятачке пола и окружает себя книгами и личными записями. В его коллекции имеется приличный арсенал про Пантеотизм, Параллель и Двенадцать.       Многие годы своей жизни Теофиль посвятил изучению Золотой Пыли, её явлений, взаимосвязи с Миром Смертных и способы её использования. Акцентируя внимание только на неё, он не интересовался «нижним» слоем Параллели – не было надобности. Исходя из писаний, Нижний Мир представляет собой подземный ярус под Цитаделью – центром Пентагона. Также оно носит название места Непрощения. Души, которые не заслужили следующего перерождения, отправлялись именно туда, оставаясь там на веки вечные.       «Интересно, их тоже оставили, как и людей?»       В стопке книг под руку попадается относительно новая. Обычно парень читает книги взахлёб, но с этой возникла трудность – язык, на котором она написана, близок к упрощённому божественному. Закладка лежит где-то на одной трети книги, и Теофиль начинает листать её, вглядываясь в заголовки, красные строки, изображения и сноски.       — Нижний Мир, Нижний Мир…       Быстрое листание не приносит результатов, приходится начинает заново, более вдумчиво и внимательно, уместив рядом рукописный переводчик, в котором накопились труды многих лет усердной работы. Несколько страниц склеилось, и Теофиль аккуратно разделяет их. В глаза сразу бросается рисунок углём: тёмная антропоморфная, высокая и долговязая фигура. Непропорциональные верхние конечности с когтями. Выступающая вперёд нижняя челюсть на более-менее человеческом лице с рядом длинных острых клыков.       Под рисунком надпись на божественном языке, которую Теофиль толкует как «Хищник» – иного варианта не может быть. Тварь изображена более уродливо, нежели то, с чем столкнулся он. Определив объём «работы», Теофиль принимается за полный перевод. Это занимает время. Много времени. Несколько часов на пару страниц. Последнее, что Теофиль выводит на бумаге идеальным почерком – словосочетание «Тёмное Ядро». Этого хватает.       Исходя из перевода, Хищники – мутация душ в Нижнем Мире, где они приобретали смешанные черты людей и животных: медведи, лисы, тараканы, жуки. И пауки. Теофиль быстро представляет огромного гибрида паука и человека, всё тело прошибает дрожь.       — Фу. Уж лучше та тварь, которая появилась в городе.       Так как Нижний Мир далёк от Мира Смертных, – во всех смыслах! – то и информации в книге на все сто процентов доверять не стоит. Большая часть написанного лишь догадки людей, выдумки, домыслы. Хоть и написанные на упрощённом Божественном языке. Но сделано это явно для того, чтобы придать книге элитный статус. Шатен вздыхает и устало ложится на пол среди книг, смотря в потолок.       — Тёмное Ядро как аналог Золотого. Только у Хищников. И если его заполучить и исследовать… Может, получится стать на шаг ближе к разгадке спасения мира без Божеств?       В Мире Смертных последние два десятка лет всё становится только хуже. Сначала это были незначительные явления, периодически возникающие раз в какое-то время с начала времён: землетрясения, наводнения, снежные бури, ураганы. Их количество увеличивалось. Потом проблемы с плодородием почв. Эти явления назвали Угасанием. Раньше всё поддерживалось в балансе благодаря Божествам, теперь же… Всё очень плохо.       Приближается Катаклизм.       И лишь достигнув баланса Пыли на Плоскости, можно решить эту проблему.       — Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть, верно? – Теофиль усмехается и рывком поднимается на ноги.