Глава 4
22 февраля 2023 г., 21:00
На столе при свете масляной лампы красные линии киновари на пергаменте приобретают тёмные блики, что придаёт руне зловещий вид. Теофиль достаёт из рабочего стола нечто, похожее на покрытый замысловатым узором диск, который легко ложится в широкую ладонь.
— Ох и давно я тебя не использовал, дружище, – парень усмехается и одним движением лепит пергамент на диск.
Лист пергамента, начиная с уголков, постепенно исчезает, словно испаряясь в воздухе, и лишь киноварь отпечатывается на диске и становится с ним единым целым. Узор на мгновенье вспыхивает. Теофиль зажмуривает глаза, но даже на закрытых веках теперь пляшут пятна.
Отложив диск в сторону, шатен собирает небольшую стопку уже написанных рун нескольких видов и прячет их во внутренний карман пальто. В спешке сборов, бегая от одного угла Мастерской к другой и иногда бросая взгляд на диск, Теофиль не замечает, как на дальней стороне рабочего стола складной меч, словно от толчка, падает с края точно на дно небольшой сумки.
***
— Боже, да почему? – Теофиль стоит посреди улицы и смотрит в сторону Запада, пока на диске равномерно мигает чёрная точка на самом-самом его краю. — Ну нет. Опять туда? Может, он правда проклят? Кажется, у него скоро начнётся нервный тик. Точка не приближается, пока он не доходит до границ Западного района. Никто не обращает внимания на парня, уткнувшегося в какой-то странный диск в руках. У всех свои заботы. У него – свои. Диск, играя роль карты и «навигатора», захватывает только сам Клэндо, а значит, неизвестно существо находится в данный момент за пределами города. Заброшенные старые, сломанные витрины магазинов и лавочек, запустелые улицы и переулки. В Западном районе никто не живёт уже три десятка лет. Всё здесь, от атмосферы до внешнего вида, вызывает дискомфорт. У обычных людей – да. Но Теофиль уверенно продвигается вперёд – всё-таки, несмотря на стычку с неизвестным существом и пробежку через весь район, ему тут всё ещё комфортно. В пустоте и тишине вокруг себя парень смутно ощущает что-то странное. Давящее. Что-то щекочет затылок. Теофиль ускоряет шаг – точка на диске незначительно приближается, попадая в радиус действия «навигатора». Напряжение возрастает, и Теофиль в одно движение разворачивается на месте. В зоне видимости лишь сломанные стеклянные витрины да упавший балкон. На крышах никого, да и большая часть из них давно провалившаяся. Может ли Хищников – Теофиль очень хочет, чтобы оно было им – быть в городе несколько? Может ли Обсидиановая Пыль, играющая сейчас роль «навигатора», принадлежать кому-то другому? Теофиль выдыхает и снова смотрит на диск. Там, где теперь мигает «цель», находятся Болота – парень помнит, как выглядит карта окрестностей Клэндо. Довольно необычное место для дикой твари – Лесополоса кажется более подходящей. — Может, всё же стоило позвать хотя бы Рифлекса? Если оно ещё и разумным окажется… Но поворачивать обратно уже поздно. Время поджимает, Солнце не будет ждать, как и сестра, и обещание, данное ей. А сам Теофиль уже слишком близко к цели, чтобы отступать! Ничего. Справится. И не будет рисковать друзьями. Но чувство слежки не покидает его даже на городской границе Болот. Будь это Хищник, то почему не напал на него ещё в черте города? Из личного опыта Теофиль уверен, что оно не обладает большим терпением. Да и скрытностью не отличается. Он решительно ступает на территорию Болот. Здесь, в начале, местность менее заболочена, но если ему придётся идти вглубь… Чёрная точка на диске мигает где-то впереди, кажется, до цели пара сотен метров, не более. Оказаться в ловушке между дикой тварью, убивающей людей, и неизвестным преследователем, не кажется хорошей перспективой. А если преследователь – ещё одна тварь, то это самый худший конец жизни. Теофиль меняет курс и направляется по краю городской границы к Лесополосе. В последнее время приходится часто использовать руны. Теофиль начинает привыкать. Он ловко лепит руну на ствол дерева, углубляясь дальше в Лесополосу. Кем бы ни был преследователь, наносить ему серьёзный вред парень не собирается. До слуха доносится еле слышное шуршание листьев. Близко к ловушке. Теофиль активирует Руну Взрыва, поднося сложенные пальцы к губам и тихо произнося саму руну. За хлопком следует отчётливая грубая брань, которую Теофиль узнает из тысячи! Шатен не верит своим ушам и, теряя всякую осторожность, возвращается обратно, придерживая сумку на бегу. — Твою мать, Тео! Сукин сын! Рифлекс, в чьих рыжих волосах, собранных в тонкую косичку, застряли опилки от пострадавшего ствола дерева, мотает головой, как будто это поможет разложить уши. Теофиль подходит к другу и перехватывает его руки, вынуждая «заземлиться» эмоционально, зная особенности поведения своего друга. — Сейчас пройдёт. Это Руна Первого Круга. Она не способна нанести серьёзный вред человеку. Рифлекс замирает на месте, явно контуженный, не в состоянии даже сфокусировать взгляд на Теофиле, но понимающий, что ему ничего серьёзного не угрожает. Вскоре мир перестаёт гудеть и вращаться. — На секунду упустил тебя из виду, а ты уже устроил подставу. Не бережёшь ты мой слух. А если бы я оглох? — Ты зачем вообще за мной следишь? Чуть до нервного срыва не довёл, – Теофиль трёт переносицу, тяжело вздыхая. — Я и так успел накрутить всё до того, что почти убедил самого себя о нахождении двух Хищников в одном месте! — Да как за тобой не следить? Знаю я тебя, видел, как у тебя глаза горели после нашего ночного разговора! Стоп… ты сказал «Хищников»? На мгновенье Теофиль видит в синих глазах напротив тень ужаса. Но выражение лица Рифлекса остаётся скорее осуждающим. И Теофиль уже был готов к тому, что Рифлекс устроит ему целую тираду об его предсказуемости и глупости, но никак не ожидал, что всё это так легко прерывать одним лишь упоминанием существ из Пантеотизма. — Да. Утром я был на одном из мест убийства и обнаружил следы Обсидиановой Пыли. Риф, я клянусь, что это она! И если я ещё могу ошибаться, то Окуляр – нет! У Теофиля мгновенно загораются глаза – это выдаёт его искреннюю заинтересованность в этой теме. И в какой-то степени играет роль детектора лжи. Человек, у которого так горят глаза, не может лгать. Рифлекс вопросительно изгибает бровь и поднимает руки в стоп-жесте. — Значит, ты тоже видел чёрную лужу, оставшуюся на месте убийства? Эти субстанции были найдены лишь на трёх местах. Обсидиановая Пыль… хорошо. Хотя в её существование поверить сложнее, чем в твои способности. Ну, говорят же, что она исчезла со времён уничтожения Первородного и его «брата» и всё такое. Нет, я тебе верю! Это ты у нас супер мозг, – он мгновенно пресекает любые попытки Теофиля начать его убеждать. — Но откуда взялись именно «Хищники»? — Книги. Ну знаешь, такие штуки в обложках, а на страницах ещё текст написан, – Теофиль давит улыбку. А Рифлекс мгновенно краснеет от возмущения. — Не смешно! — Ладно, – Теофиль сдаётся, понимая, что сейчас не время для шуток. — Я вычитал о них в книгах, как и о Нижнем Мире. Если есть вероятность, что эта тварь связанна с Параллелью, то я не могу упустить её! — И зачем тебе Хищник? — Мне нужен не он сам. Я хочу Тёмное Ядро. Рифлекс зависает на несколько секунд – его взгляд устремляется куда-то за плечо Теофиля. Редко, когда Теофиль видит своего беззаботного друга таким задумчивым. — И зачем? Хочешь уничтожить всех плохих тварей в мире? — Что? Нет, – в голосе Теофиля проскальзывают нотки возмущения. — Я лишь хочу сделать вклад в науку и, возможно, немного спасти Мир Смертных. — То есть, чисто теоретически, это может быть Хищник? И чисто теоретически, у него может быть Тёмное Ядро? И чисто теоретически, ты сможешь его заполучить, чтобы, чисто теоретически, открыть что-то новое и сделать вклад в НИУ? – Рифлекс смотрит Теофилю в глаза. – Тео, ты идиот? Ты сам решил отправиться чуть ли не на верную гибель ради каких-то теоретический умозаключений? Пиздец. — Я не хотел привлекать тебя к этому. И тем более Сен Хьюн. Это слишком опасно, а я не настолько ответственный человек, чтобы ещё и за чужие жизни ответственность брать! Своей распоряжаться проще. Рифлекс тяжело вздыхает и прикрывает верхнюю часть лица рукой. Между ними возникает напряжённая атмосфера, от которой Теофиль испытывает только одно желание – сбежать. Он неловко мнётся на месте, пытается собраться с мыслями, чтобы сказать о том, что ему надо торопиться, пока есть время, что тварь где-то недалеко, в Болотах. Следующие слова Рифлекса звучат как гром среди ясного неба. — Пошли. Ты ведь скорее на мне используешь одну из своих рун, чем тебя удастся отговорить.***
Теофиль и Рифлекс углубляются в Болота, аккуратно ступая по противно хлюпающей дороге. Теофиль чувствует неприятную щекотку где-то в груди, а мысли от Хищника всё время возвращаются к Рифлексу. В этом они оба похожи – принципиальные, не поддающиеся уговорам, если твёрдо решили что-то сделать. Но когда дело касается безопасности кого-то из близких, принципы могут и подождать. — Риф… — Не, не, не, – рыжеволосый усмехается. — Мы уже здесь, поздно отступать. Тем более, я тебя знаю, если уйдём сейчас, ты найдёшь способ повторить вылазку в одиночку. Даже если запереть тебя в комнате без окон и дверей. Одна часть Теофиля сейчас ликует – на самом деле в одиночку идти страшно. Но вторая бьётся в немом крике. Руки предательски дрожат, но пальцы крепко стискивают диск. Шатен делает глубокий вдох. Выдох. На плечо ложится тяжёлая рука, чуть сжимая. — Ты же прекрасно знаешь, что я смогу защитить себя. И давай договоримся – без лишних рисков. Если что, беги. У тебя в бою меньше шансов. Так что там по «навигатору»? — Кажется, метров пятьдесят, – Теофиль позволяет Рифлексу перевести тему ближе к делу, дальнейшие препирания лишь тратят драгоценное время. — Точка не двигается с тех пор, как мы встретились. Может, у него там логово… Точка на диске мерцает и через секунду меняет местоположение – на несколько десятков метров ближе. Сердце пропускает удар. Точка исчезает. Теофиль чувствует холодные мурашки на спине. — У нас проблемы! Рифлекс одним мощным движением толкает Теофиля, а сам отпрыгивает в другую сторону за секунду до того, как в образовавшееся пустое место между ними откуда-то сверху с громким рычанием приземляется долговязая фигура, чьи белёсые глаза смотрят на двух людей с дикой жаждой крови – или того, чем оно на самом деле питается. В руках Рифлекса мелькают лезвия, клинки легко фиксируются на предплечьях. В одно движение он рассекает твари заднюю часть шеи и делает шаг назад – с целью не попасть под брызги крови. Только вот никаких брызг. На месте надреза, где-то в глубине, блестит что-то металлическое. Это всё, что успевает понять Рифлекс до того, как его мощным ударом когтистой лапы отправляет в полёт. Он врезается спиной в ближайшее дерево – весь воздух выбивает из лёгких– и оседает на землю безвольной куклой. — Риф! В следующий момент на горле Теофиля сжимаются чужие когтистые пальцы. С плеча сползает лямка, сумка падает в болото и раскрываясь. Всё её содержимое рассыпается под ногами. Теофиль чувствует это. Чувствует, как из него высасывают Золотую Пыль. Он царапает чужую руку, цепляя на неё лист пергамента, пытается брыкаться и вдохнуть, чтобы произнести лишь одно слово, но хватка становится сильнее, а сам Теофиль – слабее.***
Несколько часов назад. Маленькое круглое окошко чердачного помещения располагается очень удачно прямо под крышей. В комнату, заставленную книгами, через окно проникает светловолосый мужчина, бесшумно опуская ноги на пол. Он бросает недовольный взгляд на низкий потолок – до макушки не достаёт, но ощущение того, что он очень близок, вызывает желание вжать голову в плечи или согнуться. «Он что, ограбил библиотеку при каком-нибудь Храме?» Глемт мысленно усмехается, окидывая взглядом все стопки книг, подмечая, что в основном здесь всё о Пантеотизме. Откуда-то с первого этажа Мастерской раздаётся тихий стук. Глемт вздрагивает и прижимается спиной к стене, заставленной полками с книгами. Он уверен, что Мастер покинул Мастерскую, ведь сам видел, как Теофиль уходил к Площади! Тишина. Глемт хмурит светлые брови и выходит в узкий проход к винтовой лестнице, ведущей вниз. Кажется, никого. Он аккуратно спускается – под ногами скрепят ступени. Без освещения Мастерская кажется комнатой ужасов – такие стали популярны в последнее время для развлечений детей и подростков. Причудливые силуэты на стенах и в углах при должном воображении превращаются в уродливые страшные фигуры. Но ужаса у Глемта это не вызывает. Лишь желание зажечь свет, что он и делает, наощупь находя масляную лампу. Рабочий стол больше похож на свалку. На полу возле стола лежит несколько инструментов – вероятно, их падение и вызвало шум. Глемт фыркает. — Как он вообще тут работает? Беспорядок не мешает ему в поисках меча – он сразу понимает, что его здесь нет. Не чувствует. На глаза попадается стопка пустого пергамента. Мужчина берёт пару листов в руку, шурша бумагой. Этот звук на одно мгновенье вызывает в груди какое-то тёплое чувство. Но Глемт бросает пергамент на стол, испытывая отвращение от этого чувства. Следующей вещью, что бросается в глаза, оказывается чёрная баночка чернил. Глемт вертит её в руке и принюхивается. На губах появляется довольная усмешка. — Киноварь. Где же ты её берёшь? Баночка плохо закрыта. Её буквально недавно использовали. Глемт замирает на несколько секунд, после – порывистым движением хватает стопку пергамента со стола и принюхивается к ней. — Киноварь… Он что-то писал перед выходом. Зачем писать руны, если только ты не собираешься… Осознание приходит мгновенно. — Твою мать! Мастерскую он покидает так же, как и попал в неё ранее. Масляная лампа остаётся освещать рабочий стол.***
Золотая вспышка слепит Теофиля даже сквозь закрытые веки. Раздаётся противный звук – как будто разрыв троса. Хватка на горле исчезает. Парень падает на колени и откашливается, с усилием совершая пару спасительных вдохов. Ещё бы пара секунд, и он бы точно повторил судьбу всех тех ночных бедолаг. — Тео! – Рифлекс приходит в себя и подскакивает к Теофилю, но слишком поздно, если бы кто-то не помог. — А ты ещё, блять, кто такой? Теофиль только теперь, приходя в себя, понимает, что ему помогли, и поднимает голову. Взгляд цепляется за чужую спину. Персиково-бежевое пальто. Блондинистые волосы. В руке складной меч. — Глемт?.. — Живой? Эта тварь питается Золотой Пылью. Тебе повезло, – голос мужчины как холодная сталь, и Теофиль почему-то чувствует себя виноватым. — Я это уже понял. Рифлекс помогает ему встать на ноги. Теофиль через плечо Глемта замечает, как Хищник отступает на пару шагов, а взгляд белесых глаз мечется от лица Глемта к шатену за его спиной. Тварь фырчит и делает рывок. Мужчина перехватывает меч. — Оцепенение! – Теофиль находит в себе силы завершить руну. Вокруг Хищника появляются призрачные цепи с плавающими в воздухе мутными чёрными символами. Тварь замирает на месте, рычит, фырчит, дёргается, но всё безрезультатно. Цепи сковывают её. У Хищника отрублена рука. Кисть лежит в болотной воде и растекается чёрным пятном. На месте сруба заметны человеческая плоть вместе с чем-то чёрным и металлическим. Биомеханический каркас. Глемт взмахивает мечом, вспышка света рассекает Хищника на двое. Обе половины падают на землю и стремительно растекаются в чёрную субстанцию. — Ты... Как ты это сделал? – Рифлекс щурится, смотря на Глемта как-то недружелюбно. — Хороший меч и годы практики. — Я не про это! Меч! Я видел! Он просто исчез и появился в твоей руке! — Ах, ты об этом, – мужчина усмехается, подкидывает меч в воздух, тот складывается и распадается на золотое облако, «перетекая» в другую руку. — Не сталкивался никогда с Силой? — Какого хрена? Теофиль же, в отличии от Рифлекса, наблюдает за этим завороженно, затаив дыхание. Конечно, для них обоих проявление Силы не является чем-то невообразимым. Что он сам, что Рифлекс – оба что-то умеют. Рифлекс агрессивно реагирует на Глемта, и Теофиль спешит объяснить ему: — У Глемта оружие с Золотой Пылью. Это даёт Силу. И, судя по всему, он об этом знает. — Кажется, ты забыл поделиться со мной тем, что знаком с таким человеком, – несколько обиженно произносит Рифлекс, скрещивая руки на груди. — Видимо, посчитал это не нужным, – Глемт сухо усмехается, окидывая рыжеволосого презрительным взглядом, и быстро переводит взгляд на шатена. — Зачем тебе нужен был с собой мой меч? Теофиль смотрит Глемту в глаза, когда их взгляды пересекаются. Он так и не может понять, что это за цвет. Светло-карий? Скорее жёлтый. Жёлто-карий. Такой существует вообще? — А? С собой? Я не брал его… — Ладно, не важно. Что важно, так это то, что ты сказал, что моё оружие с Золотой Пылью. Ты умеешь её видеть? Рифлекс стискивает зубы и выхватывает оба клинка, напряжённо смотря на мужчину при упоминании Золотой Пыли и способности Теофиля. — Тео, он... — Он «свой». Риф, пожалуйста, хватит. Глемт вопросительно поднимает бровь. Рифлекс в конце концов убирает клинки и отступает на шаг назад, объявляя капитуляцию. — Да, я умею видеть Золотую Пыль. — Может не стоит вот так легко и просто рассказывать обо всём этому типу? Он тебе мозги запудрить успел? — У него они хотя бы есть, – парирует Глемт. — Боже, пожалуйста, хватит вам… У Теофиля всё начинает кружиться перед глазами, в голове появляется противный писк. Рифлекс что-то рявкает в ответ Глемту, но шатен уже не понимает слов. Теофиль чувствует, как земля уходит из-под ног. Но упасть ему не даёт чья-то крепкая хватка под локоть. — Думаю, вместо агрессии в мою сторону тебе лучше позаботиться о своём друге, Рыжик. Глемт. У Рифлекса точно не такая хватка. Теофиль хмурится, мотает головой и пытается держать равновесие самостоятельно, но Глемт продолжает его поддерживать – и правильно, иначе пришлось бы лично знакомится со вкусом болотной воды. — Я... — Уходим. Отдохнёшь в Лесополосе и вернёмся в Мастерскую, – вздыхает Рифлекс и перехватывает его с другой стороны так же под руку. Хватка Глемта исчезает.***
По пути от Лесополосы до Мастерской среди них троих царит напряжённая атмосфера. Теофиль идёт между Рифлексом и Глемтом. Он удивлён агрессии друга в сторону мужчины, но сейчас мысли заняты совсем другим. И чтобы отвлечься, Теофиль обращается к Глемту. — С мечом всё в порядке? Я его, вроде как, доделал, но ещё не проверял. — Да. Кажется, это весь ответ, который получит Теофиль, но через пару секунд Глемт добавляет: — Ты правда хороший Мастер, люди не врут. В Клэндо не так много подобных мастерских. Будь что-то не так, я бы не смог разрубить ту тварь. — Да. Жаль, конечно, что не получилось исследовать Хищника… — Хищника? – только теперь Глемт смотрит на собеседника. — Я предположил, что это мог быть Хищник. Но он, как выяснилось. Оказался не совсем живым, если можно так сказать. У него были странные трубки, а скелет явно не из костей, – Теофиль разочаровано вздыхает. — Биомеханическое создание. Он и правда странный. Из-за Обсидиановой Пыли ты решил, что это может быть Хищник? — Да. К тому же в книге нашёл похожее изображение. Я мало, что смог прочитать, слишком много незнакомых пока что слов на языке Божеств. — Ты умеешь читать на божественном? – у Глемта этот факт вызывает искренний интерес. — Он много чего умеет, – вместо Теофиля отвечает Рифлекс уже без прежней резкости в голосе. — Виденье, Рунопись. Ещё и язык… — Язык я сам изучал от самого первого слова. Нельзя сказать, что у меня большой божественный словарный запас, но я пишу переводчик с него на наш. Может, когда-то это станет трудом моей жизни, и его даже опубликуют, – мечтательно вздыхает Теофиль, но тут же грустно качает головой. — Но это вряд ли. Кому нужен мертвый язык тех, кто, как многие считают, их бросил. — А ты сам как считаешь? Божества покинули людей? — В наказание они всегда что-то забирают. Если бы они просто отвернулись и ушли, то, грубо говоря, меня бы не было. Таким, какой я есть. С Виденьем и способностью использовать их же руны. Они бы забрали Силу из Мира Смертных. Возможно, забрали бы и Жизнь. И тогда не было бы уже никого. — Понятно, – тихо отвечает мужчина, смотря куда-то перед собой. Теофиль улыбается. Рифлекс снова что-то ворчит слева от него. Он слегка пихает его локтем. Хочется спросить Глемта, какое же у него имеется мнение на этот счёт, но они уже поворачивают с Площади и видят дверь Мастерской Механизмов. И все мысли обращаются только к одному: он нарушил обещание, данное Ханоре, ведь Солнце уже уступает место Луне. И вряд ли Теофиль успеет в ближайший час домой – ему предстоит попытка отмыться от болота и привести себя в порядок. Рифлекс выглядит не лучше. — О нет, – Рифлекс замечает свет сквозь шторы. — Это я оставил свет. Да, я прокрался в Мастерскую. Не ты один хотел выяснить, что за тварь появилась в городе, – Глемт без зазрения совести признаётся в незаконном проникновении. — Понял. Надо закрывать окно… Теофиль достаёт ключи, но стоит коснуться двери, как она легко открывается. Сердце пропускает удар. Кажется, перестаёт дышать даже Глемт. — Дверь я не трогал, – шепчет мужчина. — Ну, с Богом, – выдыхает шатен и открывает дверь в Мастерскую нараспашку, уже зная, с кем столкнётся. В помещении на мгновенье слышатся два женских голоса, которые тут же затихают при появлении Теофиля на пороге. На него устремляется две пары глаз, и ему становится не по себе. Потому что рядом с Ханорой стоит Сен Хьюн, скрестив руки на груди. — Тео! – Ханора смотрит на него с укором. — Где ты, чёрт подери, был?! И почему от тебя воняет болотом? — Ну... — Мы просто гуляли! – Рифлекс появляется сбоку от него в дверном проёме и пихает Теофиля внутрь. — Ну, да, дошли до Болот, не лучшее место для прогулки оказалось! — Заткнись, Риф. Ты внезапно вышел на «пробежку», хотя последний раз занимался этим месяц назад. Что происходит? – Сен Хьюн выглядит спокойнее, но её голос подобен холодной стали, и это страшнее, чем недовольство Ханоры. Теофиль переглядывается с Рифлексом и вздыхает. Рыжеволосый в свою очередь закатывает глаза и фыркает. — Пробежка, значит? — Я знал, что появление этой твари в городе не отпустит тебя. Поэтому пришлось проследить за тобой. — Как эта тварь связана с твоими интересами, Тео? – Ханора переводит взгляд с Теофиля на Рифлекса и обратно. — Что проис... Ой. — А она всё меньше и меньше похожа на простую помощницу Мастера. — Она моя старшая двоюродная сестра, – вздыхает Теофиль с видом человека, которому потом, без свидетелей, точно будет не сладко. — А Мастерская... — Принадлежит официально мне. — Интересная иерархия, – Глемт сухо усмехается. Шатен устало улыбается и проходит в Мастерскую, снимая с плеча сумку, пока Рифлекс и Сен Хьюн, которые не могут оставить свои разборки на потом, отходят в угол и тихо шипят друг на друга. У Теофиля начинает кружиться голова, и он опирается об стол. Сумка сама падает на пол с плеча. Когда головокружение проходит, он чувствует женскую руку на плече. — Тео? – Ханора всё же умеет и волноваться, а не только отчитывать. — Всё в порядке. Правда. Глемт... Теофиль оборачивается, но блондина уже нет в Мастерской. На столе лежит несколько монет, явно больше, чем стоимость выполненного заказа. «Он просто оставил деньги и ушёл? Нет, нет, нет. Я же даже не поблагодарил его за помощь!» Под удивлённым взглядом сестры Теофиль пулей вылетает из Мастерской, но на ночной улице уже никого нет. Глемт так быстро ушёл! Это вызывает чувство досады и стыда. — Спасибо за помощь, – шепчет он, словно Глемт мог бы услышать, где бы ни находился. И может, он даже прав.
