the Eye of Eywa

В тот вечер за ужином с ним сидела его сестра. Обычно она сидит рядом с их матерью, обсуждая события дня и грядущие дни. Ао’нунг почти всегда ел в одиночестве. Он предполагал, что мог бы посидеть со своим отцом, но слишком долгое пребывание рядом с ним обычно заканчивается лекцией об обязанностях или о том, как стать мужчиной, и Ао’нунг сердито уходил. Он знает свои обязанности. Он знал свои обязанности с тех пор, как научился ходить. Но сегодня все было по-другому. – Итак, – начала его сестра, – как дела с Нетеямом? Ао'нунг почувствовал, как его уши приподнялись вверх. Ему не понравилось, как прозвучал этот вопрос, как будто вообще что-то "происходило". – Он все еще паршивый. Но я помог ему быть менее таким, – ответил он, после чего поддразнил: – Как дела с Ло’аком? Цирея теребила прядь своих волос. – Все хорошо, – сказала она наконец, улыбаясь. – Я хотела спросить тебя кое о чем, – внезапно произнесла она. – Что это? – осторожно спросил Ао'нунг. Обычно когда Цирея задавала ему вопросы в такой манере это касалось его личной жизни, а у парня не было сил для такого разговора. – Я знаю, ты никогда не признаешь этого, но... как твоя единственная сестра, я думаю, что знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Может быть, даже лучше, чем ты сам. – К чему ты клонишь? – Ничего. Я просто... почему ты сегодня вела себя так пугливо? Ты ушел в такой спешке, и Нетеям выглядел таким обиженным. Ло’ак сказал, что он был счастлив иметь друга. Так вот что это было. Нетеям был расстроен, потому что он думает, что потерял друга. Ао’нунг не был его другом. Идея подружиться с кем-то, в ком течет кровь небесного демона, была отвратительной. – Он не мой друг. Точно так же, как Ло’ак никогда не будет твоей парой. Его сестра резко произнесла его имя, но он оборвал ее. – Это неправильно, – продолжил парень, – вы глупы, если думаете, что это реальность, в которой вы можете жить. Они даже не Меткайина. Мы учим их, потому что так повелел наш отец. Потому что они бесполезны и замедлят нас, если их не учить, – Ао'нунг швырнул свою миску на стол. Он снова умчался, на этот раз под звуки тихих рыданий своей сестры. Выйдя из капсулы он снова оказался один, думая о золотоглазом мальчике-демоне. С длинными косами, инкрустированными бусинами и ракушками. Он ненавидел его. Он ненавидел его за то, что тот считал их друзьями. Он ненавидел своего брата за то, что тот дал его сестре ложную надежду. Он ненавидел Кири за то, что она оккупировала Ротксо, его единственного друга. Ао'нунг тяжело опустился на песок и подтянул колени к груди, глядя на звезды. – Мой папа пришел со звезды, – услышал он тихий шепот, – вот этот, вон там. Ао'нунг резко обернулся и увидел Нетеяма, стоящего в нескольких шагах позади. Его волосы в некоторых местах растрепались и в темноте затмения он мог видеть биолюминесцентные блики, поблескивающие на его плечах, руках и лице. Они сверкали возле его глаз, как пятна лунного света. – Ты гордишься этим? Что твой отец был врагом? – возмутился Ао’нунг, не желая больше ни минуты видеть мальчика, которого он ненавидел. – Вообще-то да, - ответил тот. – Это напоминает мне, что когда людям показывают, что они неправы, они могут измениться. Мой отец перешел на другую сторону, даже сменил расу, чтобы быть с моей матерью. Чтобы спасти ее мир. Его никогда не любил его собственный народ. Он был ранен в бою и не мог ходить. Теперь он – Турук Макто. Самый свирепый боец нашего поколения. В своей решимости не смотреть на мальчика Ао’нунг не заметил, что тот присоединился к нему на песке пока он не закончил говорить. – Вы, должно быть, испытываете большое давление, – проворчал Ао’нунг. – Я испытываю. Но... конечно, не больше, чем сын любого оло'эйктана, – добродушно ответил Нетеям. Он всегда был таким добродушным и это было волнующе. Казалось, ничто не могло вывести его из себя. Парень был способен отшутиться от любого замечания, успокоить своего беспокойного брата одним взглядом и был полон решимости изучить путь рифа и воды. Неважно, насколько плохо он плавал, подумал Ао’нунг со слабой улыбкой. – Почему ты улыбаешься? – спросил Нетеям. – Да так, – быстро ответил он, снова помрачнев лицом. – Я не думаю, что ты такой крутой, каким притворяешься, Ао’нунг. Его имя все еще звучало странно с лесным акцентом Нетеяма, почти более округлым, более крепким. "Я ни на что не претендую. Почему я должен? Я следующий лидер, я лучший охотник, лучший наездник. Мне не на что притворяться", – Ао'нунг чувствовал, как в нем нарастает гнев. Почему этот мальчик вообще притворялся, что понимает его? – Я думаю, ты притворяешься по тем же причинам, что и я, – предположил Нетеям. – Я знаю, что вы знаете свои обязанности и хорошо их выполняете. Я знаю, что вы работаете усерднее, чем кто-либо другой, чтобы ваш успех казался легким, но я знаю, что в глубине души вы боитесь того, чего от вас ожидают. Ты боишься сделать что-то неправильно и опозорить своего отца, что, похоже, ты всегда делаешь, как бы сильно ни старался. Я знаю это, потому что я тоже такой. – Ты ничего не знаешь, Нетеям, – Ао’нунг в спешке вскочил на ноги. Прежде чем он успел повернуться, он почувствовал, как тонкие пальцы сжали его руку. – Нет, пожалуйста. Я просто пытался наладить с тобой отношения. Твоя сестра сказала, что ты всегда брал больше, чем можешь вынести. Мне знакомо это чувство! Но Ао’нунг не мог переварить слова, слетающие с уст мальчика. Он мог только чувствовать... чувствовать темные пальцы мальчика между своих. Вопреки своему желанию Ао'нунг почувствовал, как его пальцы сжались вокруг тонкой руки Нетеяма, лишенной плавательных полосок. Кожа Нетеяма была теплой, усеянной светящимися веснушками вплоть до кончиков пальцев. Его руки были тонкими, обнажая сеть вен, по которым текла теплая красная кровь - текущая жизнью. Ао'нунг оторвал взгляд от их переплетенных рук и увидел умоляющие золотые глаза мальчика. Даже стоя Ао’нунг был выше, по крайней мере, на четыре дюйма. Глаза Ао’нунга скользнули по лицу Нетеяма, увидев его слегка приоткрытый рот, его поразительные золотые глаза, его уши, отведенные назад. Ао'нунг отдернул руку и открыл рот, чтобы сердито возразить, как делал всегда, но не смог подобрать слов. Он вздохнул, проводя рукой по своим растрепанным волосам. – Что случилось с твоими косами? Ему удалось выбраться. Брови Нетеяма удивленно приподнялись, прежде чем сказать: – О, они расстегнулись в воде. Бусы, которые сделала для меня Тук, тоже выпали. Я чувствую себя злым из-за этого. По рассеянности Ао'нунг схватил прядь распущенных волос мальчика пониже ростом. – Ты хочешь, чтобы я это починил? – Эм... ну, я думаю, ты сможешь...? – нерешительно ответил Нетеям. Ао’нунг стал искусен в плетении кос. У него было много практики в плетении рыболовных сетей и корзин, но еще больше времени у него было от того, что он заплетал волосы своей сестры бесчисленное количество раз за эти годы. Нетеям что-то говорил, но Ао’нунг не слушал. Он думал о том, что сказала его сестра, размышляя об их прошлых воспоминаниях. Его терзало чувство вины за то, как он обошелся с ней сегодня вечером. – Она найдет тебе новые бусы? – поинтересовался Ао'нунг. Волосы Нетеяма были мягкими и прямыми, в отличие от просоленных кудрей меткаины. – Она всегда собирает вещи для нас. Может быть, она сможет найти какие-нибудь ракушки. Это то, что мы наносим на наши волосы. Это проще, чем найти глину для бус. – Ей бы это понравилось. Спасибо, – поблагодарил парня Нетеям. Закончив заплетать косы, Ао'нунг отступил от собеседника. – Твоя кожа очень теплая, – сказал он, прежде чем повернуться и поспешить обратно в свою капсулу. Когда он вошел, то обнаружил свою сестру сидящей в одиночестве на том же месте, где он ее оставил. Парень сел рядом с ней и взял ее руку в свою, поймав себя на том, что сравнивает кисть девушки с руками Нетеяма. Он выбросил мысль об этом из головы. – Рея (Цирея), мне жаль. Я не знаю, что не так. Я чувствую, как будто у меня в груди что-то тяжелое, и это заставляет меня набрасываться. Ты не глупая. Теперь я это знаю. Я всегда это знал. Мне очень жаль. Цирея ненадолго замолчала. – Но, сестра, я такой. Глупо предполагать, что я знаю тебя больше, чем ты сама, Я переступил черту, но это было только потому, что я хочу, чтобы ты была счастлива. – Я счастлива с Ло’аком. Он добр ко мне, добрее, чем кто-либо другой, и добр не только из-за того, кто мой отец. Он добрая душа, – она стала тише. – Как и Нетеям, – добавила девушка голосом чуть громче шепота. – Почему ты так говоришь? – спросил Ао'нунг, нахмурив брови. Его сестра вздохнула. – Ао’нунг, ты такой наивный.