the Eye of Eywa

Мать Нетеяма нашла его, спрятанного в гамаке. Мальчик пришел домой и сразу же плотно завернулся в ткань. Во второй раз в своей жизни он влюбился в кого-то, кто его не хотел. Кто его не видел. Кто бы никогда не полюбил его. Он плакал, надеясь, что никто из его братьев и сестер не был рядом и не слышал этого. Внезапно юноша услышал шаги за пределами своего кокона. Успокоившись, он прислушался. Края гамака медленно отодвинулись, и парень увидел золотые глаза, смотрящие на него – глаза матери. Та осторожно вытащила его из покоев и обвила руками его шею. Он был уже выше ее, поэтому Нетеяму пришлось наклониться, чтобы положить голову ей на плечо. Он сделал это, позволив своим эмоциям выплеснуться. Женщина гладила его по волосам и тихонько напевала. – Сын мой, что у тебя болит? – пробормотала она, сочувственно нахмурив брови. Он не мог произнести ни слова. Парень хотел сказать ей, что ему жаль, что у него никогда не будет наследника, что он идиот, не усвоивший урок с первого раза и что он не тот сын, каким она его считала. Что он был эгоистичным, невежественным маленьким мальчиком, который никогда не достигнет того, о чем она мечтала для него. Что Эйва запланировала все для него. Мать успокоила его сдавленные рыдания, и вскоре они закончились, как и в прошлое множество раз, когда он сидел на полу, а она стояла на коленях и заплетала ему волосы. У матери был мешочек с ракушками, которые она вплетала в его волосы, в истинном стиле Меткаина. Женщина тихо говорила об их новом окружении. Ей нравились волны, но она ненавидела вкус воды. Она уважала цахик, но не любила ее конфронтационный характер. Она надеялась, что две матери смогут сблизиться из-за того, что у них будут сыновья одного возраста, один на грани возмужания, а другой едва его преодолел. Она обожала Цирею и надеялась, что Ло'ак сможет проявить зрелость и относиться к ней так, как она того заслуживает. Нетеям спокойно слушал. Затем она сделала паузу. – И как твоя... дружба с принцем воды? – нерешительно спросила она. – Он мне не друг, – с горечью в голосе выдавил Нетеям. – Он не хочет быть моим другом. Он даже не желает смотреть на меня, – слова вырвались сами по себе. – Я видела его маму и видела глубину её души. Он знал, что должен замолчать. – Он точно такой же, как я, тоже много скрывает и так много держит при себе. Бедняга несет так много ответствености в своей семье. Он никогда ничего не хотел для себя, только хотел служить своему отцу и показать клану, что он поднимет их в будущее. – Нетеям почувствовал, как по его лицу текут горячие слезы. – Он научил меня пути воды, как бы медленно я не учился, никогда не отказывался от меня, даже когда это сделал мой собственный брат. Я думал, что люблю его. Я надеялся, что он сможет полюбить меня, думал, что наконец-то узнал, что такое настоящая любовь, без стыда и страха. Я так сильно хотел, чтобы он любил меня, мама. Или, по крайней мере, позаботился обо мне. Мать Нетеяма осторожно повернула его лицом к себе. Женщина открыла рот, чтобы заговорить, но сын прервал ее. – Знаю, ты злишься на меня. Отец тоже будет зол. О Эйва, он убьет меня. Я знаю, что ты в ярости и разочарована. Ты можешь прогнать меня. Я пойду. Я пойду ... – Нетеям! – резко зашипела она. – Этого достаточно, – тихо продолжила женщина, затуманив глаза. – Мой сын пропадал в лесу, никому не сказав ни слова, на несколько часов в день, и так каждый божий день. Ты думал, я не проведу расследование? Однажды ты вернулся с древесной стружкой в волосах. Я знала, куда ты идешь. Нетеям смотрел на нее, открыв рот от ужаса. – Я была рада за тебя, ведь кто-то ещё проводил время с моим сыном, кроме его собственных братьев и сестер. Я видела твои слезы, когда он отклонил твое приглашение привести его сюда с нами, – её глаза были нежными. – Дорогой, мне все равно, с кем ты проводишь свое время, всё равно, кого ты любишь, и все равно, как ты их любишь. Я забочусь о тебе. Сейчас я наблюдаю, как ты исследуешь что-то совершенно неизвестное. Я наблюдала, как ты многому научился и как мой красивый мальчик стал сильным мужчиной, – она погладила его по щеке большим пальцем, потирая темно-синие полосы у него под глазами. – Мой сын видит сердцем. Внук сильнейшего цахика Оматикайи в нашей истории. Эйва не позволила бы тебе увидеть... по-настоящему увидеть то, что не предназначено тебе судьбой. –Ее слова были искренними. – Если ты видишь его так, как говоришь, ты должен пойти к нему. Объяснись. Любовь никогда не бывает легкой. Я месяцами отталкивала свою любовь к твоему отцу, и в итоге это только заставило его расти, – она задумчиво улыбнулась. – Даже самый могущественный воин может быть рабом своего собственного сердца. – Мама, он не хочет быть со мной, – дрожащим голосом сказал Нетеям, – он не... – Нейтири! – закричал женский голос, громкий от ярости. Цирея выбежала из-за угла их маруи и врезалась прямо в мать Нетеяма. Она держала Ротксо за косы, почти волоча его, после чего бросила беднягу на пол капсулы. – Скажи ей, – приказала девушка дрожащим от гнева голосом. – Скажи ей то, что ты сказал мне. Мальчик молчал. – Скажи ей! – закричала она, поднимая руку, как будто хотела ударить его. – Прекрати это, Цирея, я все расскажу! – Ротксо встал и посмотрел в глаза Нейтири. – Я забрал твоего сына Ло’ака за риф и оставил его там. Нейтири с шипением отступила. – Когда я вернулся, чтобы забрать его, то его нигде не было. – Нетеям почувствовал, как в груди расцветает горячая яма гнева. Мать приблизилась к мальчику. – Покажи. Мне. Где. – Она схватила мальчика за волосы. Нетеям услышал звук призываемого ей икрана, и спустя некотрое время Цирея и Нетеям остались одни. – Мой брат не имеет к этому никакого отношения, – начала она. – Почему меня должно волновать, что делает твой брат? – Нетеям выплюнул слово "брат", как проклятие. Юноша схватил свой лук с того места, где он висел у входа, и направился прямиком к капсуле Ао'нунга. Он распахнул гамак мальчика, схватил его за руку и встряхнул, тем самым разбудив. Его длинные волосы были уложены вокруг головы, как венок, глаза распахнулись. Нетеям не дал ему ни секунды на реакцию. – Ло’ак пропал. Роксто увел его за риф, – мальчик вскочил с кровати, схватил свой нож и завязал его низко на бедрах. Нетеям заметил замешательство и гнев на его лице. – Ты поможешь мне найти его, – приказал парень. – Нетеям, я... – начал было Ао'нунг. Нетеям отвернулся. Голос мальчика, грубый со сна, вызвал у него только тошноту. Ао'нунг схватил его за плечо сильным кулаком, притягивая их лицом к лицу. – Я не имею к этому никакого отношения, обещаю это перед Эйвой. Я и понятия не имел, что Ротксо такой идиот, так что найду его. Нетеям понял, что мальчик был серьезен. Он повернулся и стал теребить одну из ракушек, которую его мать воткнула ему в волосы. ——————————————————————— Ло’ак вышел из волн с развязностью героя спустя много часов после затмения. У него было несколько незначительных порезов на руках и на этом все. Глаза Циреи затуманились, когда она увидела его, и вздохнула с невероятным облегчением. Так было до тех пор, пока Тоновари не обрушился на подростков в сопровождении сына и дочери. Он мог видеть на их лицах, что крики были не тем, что Тоновари хорошо делал. Но когда великий оло'эйктан повысил голос на Ротксо, весь клан замолчал. Каждый мужчина, женщина и ребенок слышали, как он осуждал мальчика за его глупость, невежество и жестокое сердце. – Ты практически скормил этого мальчика акуле! – крикнул он, и его голос эхом разнесся по атоллам. Нетеям не знал, что такое акула, но если он был достаточно силен, чтобы напугать даже великого Тоновари, то мальчику хотелось верить, что ему никогда не придется встретиттся с этим существом. Ло’ак видел одну? Был бы он жив, если бы увидел? Ротксо заманил младшего Салли за рифы, пообещав дружескую охоту на рыбу. Однако, когда Ло’ак ушел, преследуя рыбку поменьше, мальчики Меткаина сбежали, оставив его. Они ждали четыре часа, чтобы вернуться и поискать потерянного мальчика. Когда Тоновари закончил с юношей, он отпустил его резким взмахом своей искалеченной руки. Ло'ак подбежал к матери и прижался лбом к ее лбу. – Мама, мне было очень страшно. Я был один. Это... – он посмотрел на Тук с безмолвным извинением на лице. – Он съел моего илу и пытался съесть меня. Он загнал меня в угол, под воду, но застрял под камнем. – Нетеям, ты уложишь свою сестру спать? – спросила его мать, закрывая рот младшего сына. Рот Тук открылся от ужаса при словах ее брата. Нетеям поднял сестру, несмотря на ее громкие протесты, и отнес ее обратно в их маури. Он тихо пел ей, пока шел, и она заснула до того, как они прибыли. Ротксо появился на следующее утро, выглядя так, как будто не спал ни секунды. – Я здесь, чтобы извиниться перед каждым из вас. Пожалуйста, дайте мне эту возможность, – он вывел каждого из них на улицу, одного за другим и извинялся. Гневные слова матери Нетеяма были слышны издалека. В конце концов, остались только Нетеям и Кири. Какой дурак, приберег свою сестру напоследок. Гнев Кири только усилился, когда ей дали время подумать. Он последовал за невысоким мальчиком на улицу. – Я не хочу слышать, что ты сожалеешь. Я слышал это достаточно, и я верю тебе. – Правда веришь? – потрясенно сказал мальчик. – Да. Нельзя лгать моей матери. Один ее взгляд, и ты уже слишком напуган, чтобы мыслить здраво, – Ротксо торжественно кивнул. – Я хочу знать, почему ты это сделал. Это потому, что у моего брата не четыре пальца? Как ты думаешь, этого достаточно, чтобы потерять жизнь? – Конечно, нет, – быстро сказал мальчик и вздохнул. – Пожалуйста, не говори ему, что я тебе это сказал, – мальчик дождался короткого кивка Нетеяма, прежде чем продолжить. – Ао'нунг убежал от тебя. Он плакал. – Ротксо посмотрел ему в глаза. – Мой друг никогда не плачет. Никогда. Я даже не знал, что он умеет. И все же, ты, тощий лесной мальчик, заставил его плакать. Плакал так сильно, что у него затряслись плечи, – он сглотнул. – Я знал, что ты никогда не выйдешь за пределы рифа. Я не хотел, чтобы он заблудился. Конечно, не хотел навредить ему. Просто хотелось, чтобы ты испугался. Нетеям был потрясен. – Я достаточно напуган, чтобы чувствовать такую же боль, как и Ао'нунг. Он попытается сказать, что он этого не делал, но я знаю, что он это сделал. В тот момент его душа была разбита. Я не знаю, что ты с ним сделал. Он расскажет мне сам, когда будет готов. – Нетеям медленно кивнул. – Хорошо, – пробормотал он. – Я не буду кричать на тебя. Кири справится с этим за нас обоих, – уши мальчика отскочили назад. – Будет ли она... кричать? Нетеям рассмеялся. – О да, она будет кричать, – он наклонился ближе к Ротксо. – Просто небольшой совет? Никогда не заставляй ее ждать, – произнёс парень и оставил мальчика сидеть на дорожке, нахмурив брови от беспокойства.