The Demon that Blackened the Sun

Кёджуро так и не понял, что случилось. Вот он шёл за пятнистым котом по узкой сонной улочке, на которой теснились одноэтажные дома с длинными треугольными крышами, и за очередным поворотом ожидал увидеть картину, ничем от этой не отличающуюся. А вот они завернули за угол — и со всех сторон их обняли глухие деревянные стены крошечной парадной. Ренгоку резко обернулся и наткнулся на самые обычные раздвижные двери. Плотно закрытые. Он даже ничего не успел почувствовать. Не уловил ни малейшего колебания в воздухе. Доля секунды — и он в совершенно ином месте. Один удар сердца — и в груди поселилось неуютное ощущение потери контроля над ситуацией. Очень по-демонически. Ведь именно этим и занимались демоны, разве нет? Выбивали почву из-под ног, отнимали власть над твоей жизнью, переворачивали мир. Если не грубой физической силой, то коварством магии крови. Из глубины дома приветливо тянулся мягкий свет, стелясь по стенам и полу размытыми жёлтыми пятнами. И, пока Ренгоку в нерешительности мялся у дверей, недоумевая, куда делся кот и что вообще делать дальше, в свете ламп выросла тень. Тёмное пятно, повторяющее очертания фигуры, которая через мгновение очутилась в дверном проёме. Демон. Зеленоволосый юноша, на вид не старше Камадо Танджиро, смотрел на него так, словно Ренгоку был грязным оборванцем, пришедшим к ним просить милостыню или временный ночлег. Хотя в каком-то смысле так оно и было. — Тамаё-сама ждёт вас, — демон хоть и смотрел колюче, но говорил сдержанно. — Позвольте проводить. Ренгоку, как порядочный гость, оставил обувь в коридоре и послушно последовал за ним, гадая, что из себя представляет хозяйка этого необычного дома и как она попытается ему помочь. Все комнаты на их пути были похожи друг на друга: чистые, пустые и неуютные, несмотря на зажжённые настенные лампы. Словно здесь никто не жил. Лишь в одном помещении с закрытыми на ставни окнами у стены стояли несколько кроватей, похожие на те, что можно было видеть в Поместье Бабочки… и Ренгоку вспомнил. Тамаё-сан ведь была врачом. Неужели пациентов своих она принимала прямо здесь? И что это были за пациенты? Уж навряд ли демоны. А если это были обычные люди, то… Нет, Ренгоку даже чуть тряхнул головой, вынуждая поток мыслей покинуть русло настораживающих сомнений и подозрений. Да, это демоны, но Танджиро верил им. А Ренгоку верил Танджиро. Раздвинув очередные двери, его проводник посторонился, пропуская вперёд, и перед Ренгоку предстала обитаемая часть дома. Уютнее она, впрочем, не оказалась. В отличие от рабочего кабинета Шинобу, просторного и светлого, эта комната пусть и была не меньшей по размеру, выглядела совсем крошечной. Возможно, это из-за внушительных шкафов, загруженных свитками и увесистыми книгами. Или из-за металлических столов, на которых теснились непонятные, а оттого вызывающие опаску приспособления. Или из-за стоявшего в самом центре медицинского кресла, которое своей громоздкостью приковало к себе внимание Столпа в самую первую очередь. А может, это потому, что окон здесь, в отличие от всех остальных комнат, не было вовсе. Единственная связь с внешним миром — двери, ведущие в коридор — и те закрылись за его спиной. Зеленоволосый юноша торопливо обогнул застывшего Столпа и подскочил к своей госпоже, вытянувшись перед ней стрункой в ожидании дальнейших поручений. — Спасибо, Юширо, — мягко произнесла поднявшаяся из-за стола женщина. Бледная кожа, убранные в аккуратную причёску волосы, красивое кимоно с цветочным узором. Было в ней что-то общее с Шинобу. Может быть, цвет глаз или спокойное выражение лица, которое так напоминало маску? Ренгоку помнил, какой была младшая Кочо до гибели сестры. А какой была эта демон-врач, когда рядом никого не было? — Доброй ночи, Тамаё-сан! — поприветствовал Ренгоку низким поклоном, с большим запозданием спохватившись о манерах, а заодно и о том, что со встретившим его демоном он так и не поздоровался. Впрочем, Юширо тоже этого тогда не сделал, равно как и не счёл необходимым представиться. Так что с ним они были, пожалуй, квиты. — Благодарю вас, что согласились принять меня! Очень надеюсь, что вам удастся пролить свет на происходящее и подсказать, как это остановить. — Надеюсь, — еле заметно кивнула женщина, поворачиваясь к своему помощнику, который уже держал наготове белый халат. Юширо помог надеть его поверх красивого наряда, и Ренгоку не мог не заметить, как преобразилось лицо юноши в этот момент. Да, он не раз видел, как ласково относится Незуко к брату, однако это была Незуко. В какой-то момент Ренгоку просто перестал воспринимать её как демона. Видеть же вполне себе человеческое поведение других демонов, видеть, как они учтивы и как в их жестах сквозит забота — всё это было словно не по-настоящему. Это казалось невозможным. Это же демоны. «Демоны, к которым ты обратился за помощью», — с укором напомнил внутренний голос, и Ренгоку пристыженно опустил взгляд в пол. — Ваш случай довольно необычен, Ренгоку-сан, — произнесла женщина, расправляя на плечах складки халата. — В том образце крови, который я получила две ночи назад, содержится множество агрессивных клеток. Демоническая составляющая. Но вы всё ещё не обратились и, более того, пребываете в адекватном и дееспособном состоянии. Прежде чем мы с вами поговорим, я бы хотела взять ещё один образец. Для сравнения, чтобы оценить, какие изменения произошли за эти несколько дней, и сделать чистые выводы, не основываясь на вашей истории и догадках. — Да, разумеется, — с готовностью кивнул Ренгоку, но в кресло, на которое указала Тамаё-сан, сел в противоречивых чувствах. Неужели ничто внутри этой женщины и её помощника не дрогнет при виде человеческой (пока ведь ещё человеческой, верно?) крови? Пришлось в который раз напомнить себе о том, что он по собственной воле пришёл сюда, а потому должен довериться этим лю… демонам. Как доверился им Камадо Танджиро. Но не Ояката-сама?.. — Вы знакомы с главой Корпуса истребителей? — решился спросить Ренгоку спустя какое-то время. Юширо стелил ему одну из коек в соседней комнате. Тамаё-сан предупредила, что ей понадобится время, чтобы изучить свежий образец, а потому Ренгоку мог пока отдохнуть и немного поспать. От ужина в виде человеческой крови из хозяйских запасов он благоразумно отказался, в чём ни Юширо, ни Тамаё-сан ничего благоразумного не увидели, но настаивать не стали. Однако, оказавшись наконец в обществе тех, на чью помощь так рассчитывал, Ренгоку ощутил облегчение и такой прилив уверенности, что даже голод немного отступил. Или же он просто-напросто привык постоянно его ощущать? В любом случае, сон казался ему отличной идеей и хорошим способом сбежать от тяжкой реальности туда, где время ожидания должно пролететь быстрее. А вот идея начать беседу с Юширо таким вопросом явно была неудачной. В следующую же секунду, не успели его слова растаять в воздухе, Ренгоку пожалел о том, что не выбрал более нейтральную тему. — Ты что, растрепал о нас Корпусу? — тут же завёлся юноша, позабыв о рамках приличия, и Ренгоку почудилось, что у того волосы встали дыбом. — Поэтому с тобой тот тип был?! — Нет, я никому о вас не рассказал. И мой товарищ ничего не знает, — Кёджуро поспешил заверить и успокоить своего собеседника. — Я просто решил спросить. Демоны ведь обычно подчиняются Кибуцуджи. А вы — нет. Вот я и подумал, вдруг вы… — Вдруг мы рехнулись и решили побежать туда, где нам тут же бошки снесут? — огрызнулся Юширо, взбивая подушку так, словно та была в чём-то виновата. А Ренгоку не мог не вспомнить, как некогда стоял во дворе поместья Убуяшики и выступал за вынесение смертного приговора демону в коробке. И как ещё несколько дней назад сам занял место Незуко, слушая, как сбитые с толку Столпы, его товарищи, были готовы если не казнить его на месте, то заключить под стражу. От греха подальше. — То, что мы не на стороне Кибуцуджи, не означает, что мы должны брататься с истребителями. Но разве ни Тамаё, ни Юширо не хотелось бы избавить мир от зла? Разве Кибуцуджи Мудзан не представлял угрозу для них тоже? Они ведь не просто так скрывались. Эти и многие другие вопросы так и кусали язык, но Ренгоку рассудил, что лучше не провоцировать, а потому принялся молча готовиться ко сну. Хаори и истребительская форма отправились на спинку стула, где уже лежала отцовская катана, а сам Ренгоку, переодевшись в выданную юкату, от которой приятно пахло цветочным мылом, зашуршал постельным бельём, устраиваясь в кровати поудобнее. — Получается, — он всё же предпринял попытку расстаться с Юширо на нейтральной ноте, — раз вы знаете, что в Токио я пришёл не один, ты видишь глазами вашего кота? Или он умеет разговаривать? Юноша красноречиво дёрнул подбородком вверх, показывая, что не собирается посвящать Ренгоку в такие тайны, и фыркнул: — Если тебя волнует, в курсе ли мы твоей кровавой трапезы, то да, в курсе. — Меня не это волнует. — А может и это всё-таки тоже, но чувство, которое Ренгоку испытал после прозвучавших слов было слишком неоднозначным, чтобы описать его одним словом. — Просто хотел спросить… почему животное мясо не подходит? Неужели демоны могут есть только людей? — Нет, не только, — поразил его ответом Юширо. — Я мог бы есть животных, чтобы притуплять голод, но, благодаря Тамаё-сама, в этом нет нужды. Мне достаточно время от времени принимать немного человеческой крови, чтобы оставаться в здравом уме и при своих способностях. — Тогда зачем вообще человеческая кровь? — вскинул брови Кёджуро. — Если ты можешь обходиться животными. — Ты что, глухой? Я же сказал — чтобы оставаться в здравом уме и при своих способностях. Животное мясо — пустое. Годится как временная мера, чтобы брюхо набить. Если питаться им одним, голод будет расти и требовать больше, да ещё к тому же слабнуть начнёшь. А мне нужно оставаться сильным, чтобы защищать госпожу! — Но почему тогда оно не помогло заглушить голод мне? Я… Моё тело отвергло то мясо. Юширо нахмурился ещё пуще прежнего, правда, на сей раз не от негодования, а потому, что задумался. — Может, из-за того, что от такой еды ни человеку, ни демону прока нет? Ты сейчас ни то, ни другое, но превращение происходит. Демон внутри тебя растёт и крепнет, и животное мясо — совсем не то, чего он хочет.

***

В отведённой ему для ожидания комнате не было часов. Голод отказывался уступать место сну, и в какой-то момент Кёджуро оставил попытки заснуть и сел в кровати. Развернувшись к окну, он хотел приоткрыть ставни, выглянуть наружу и обзавестись хотя бы примерным представлением, который час и сколько осталось до утра. — Нельзя! — Юширо, который никуда так и не ушёл и всё это время каменным изваянием сидевший где-то в углу, вскочил со своего места и оказался у окна быстрее, чем Ренгоку коснулся деревянной рамы. — Я просто проверить, сколько осталось до рассвета. — Нельзя открывать окна, — прорычал Юширо. — И входную дверь тоже. Это повредит защиту. Опустив руку на мягкое одеяло, Ренгоку какое-то время сидел молча, пытаясь разобраться в мыслях, что слабо замерцали в его сознании. Демоны всегда были врагами, не заслуживающими пощады. Но сейчас, думая не только о Тамаё и Юширо, не только о Незуко, но даже о некоторых других, что встречались ему прежде на истребительском пути, он испытал нечто совершенно новое. Это нечто имело странный привкус сострадания. Полжизни проведя с клинком в руке, Ренгоку представлял существование демонов жалким, полным боли и горя, которое они причиняли другим. Заглянув же за завесу, куда никогда не стремился попасть, он в этом лишь удостоверился. Лишённые дневного света и полноценной жизни, демоны были обречены скрываться если не по глухим лесам и тёмным закуткам поселений в ожидании удобных жертв, то вот так, наглухо запертые в надёжных укрытиях и в своих страхах. Или в тесных коробах. Разве это жизнь? Наслаждаться ею могли лишь те, кого интересовала одна лишь сила. Такие, как Третья Высшая Луна, который, по сути своей, был таким же ограниченным. Просто не в передвижении, а в мышлении. Перспектива скатиться до такой жизни Ренгоку пугала едва ли не так же сильно, как то, что однажды он может причинить вред невинному человеку. — Танджиро говорил, что на вас напали приспешники Кибуцуджи, — вспомнил он, провожая Юширо взглядом, когда тот возвращался на своё место. — Почему после этого вы остались в Токио, если здесь так опасно? Почему не попытались найти такое место, где вам не пришлось бы себя муровать? — Потому что именно этого от нас и ждут. Что мы покинем город и начнём искать новое пристанище. — Но ведь Кибуцуджи может отправить кого-то проверить и это место, раз оно уже раскрыто. — Ты что, совсем идиот? Разумеется, это не тот же самый дом! Токио — большой город. И именно поэтому мы не можем его покинуть. В маленьких поселениях нам практически неоткуда брать кровь, а здесь у нас есть добровольные доноры. Мы ведь не охотимся, как обычные демоны. Ренгоку улёгся обратно на подушку, переваривая эту информацию, а Юширо выудил из-за пазухи небольшой дневник, после чего, бросив на гостя взгляд напоследок, буркнул, что до рассвета ещё несколько часов. Пришлось поверить на слово и покорно ждать, довольствуясь гнетущей тишиной, в которой раздавалось раздражённое цоканье языком всякий раз, стоило его животу зареветь китом. Уснуть так и не удалось, и, когда двери наконец разъехались в стороны, разгоняя мрак комнаты волной тёплого света из кабинета, Кёджуро почти что с радостью подскочил с койки, сгорая от нетерпения. Потому что Тамаё-сан, в отличие от всех, с кем он имел дело в последние дни, не выглядела растерянной. Да, на её губах не играла победная улыбка, а взгляд не светился ликующим торжеством того, кто только что разгадал сложнейшую загадку, однако Кёджуро было достаточно и этого непоколебимого спокойствия, с коим женщина пригласила его обратно в кресло. — Ваш организм проявляет удивительную устойчивость, — произнесла женщина, взирая на пациента сверху вниз. — С каждым всплеском активности чужеродных клеток, попавших в вашу кровь, происходит соразмерное сопротивление. Всё внутри замерло. Ренгоку не смел ни моргнуть, ни поверить собственным ушам. Неужели есть надежда на спасение? Неужели он сможет продолжать успешно держать себя в руках? — За прошедшие двое суток изменения незначительные, однако они есть. Регенерация, которой владеют все демоны, возможна благодаря особенностям состава нашей крови. Если простым языком, клетки-агрессоры тоже «по-демонически» регенерируют, поэтому происходит лишь их временное подавление, а не уничтожение. Меньше их не становится, только больше. В конечном итоге вы превратитесь в демона. — Скажите, Тамаё-сан, — Ренгоку старался говорить ровно и спокойно, но голос его всё равно подрагивал. — Сопротивление, о котором вы говорите… Месяц назад я чуть не погиб в схватке с Третьей Высшей Луной. Но мой отец передал мне своё пламя, свою жизненную силу, чтобы спасти от гибели. Могло ли это стать тем, что не дало демонической крови взять верх в тот день? И могло ли это стать тем, что тормозит обращение сейчас? — Это не исключено, но, к сожалению, об этом судить сложно. Тем более по прошествии месяца. Мне по силам увидеть разницу между демонической составляющей крови и человеческой, однако глубже — нет. Всё, что в вас человеческого, по умолчанию принадлежит вам. Возможно, жертва вашего отца стала ключевым сдерживающим фактором. А может быть это уникальная особенность вашего организма. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Так ведь говорят, да? Ренгоку никогда бы не подумал, что однажды предпочтёт обратное. Разве Тамаё-сан многого стоило сказать, что да, это всё заслуга его отца, это его нужно благодарить, что Кёджуро ещё не стал демоном. Что его жертва не была напрасной. Не была пустой. Но винить женщину было не в чем, Ренгоку понимал. Он задал вопрос и получил свой ответ, пусть совсем не такой, какой бы его устроил. — Изменения за последние два дня незначительные… — повторил Ренгоку недавние слова собеседницы. — В бою с Третьей Высшей я лишился глаза. Он поднял руку к лицу и, поддев тесёмку повязки, снял её, открывая то, что теперь, наряду с мучившим его голодом, служило неизменным напоминанием о том, что с ним творилось. — Почему он растёт так быстро? — Восстанавливается, — деловито поправил его Юширо, который наверняка к настоящему моменту уже сложил для себя мнение об умственных способностях Столпа Пламени. — Нет, растёт, — Ренгоку повернулся к нему, чтобы продемонстрировать разномастные теперь глаза. — Этот не принадлежит мне. Такой же был у Третьей Высшей. Только с клеймом ранга. — Надень повязку обратно, немедленно! — мгновенно встрепенулся юноша, кидаясь вперёд, гримаса паники и ужаса исказила его лицо. — Успокойся, Юширо, — лёгким взмахом руки остановила его Тамаё-сан. — Если тот демон и способен подглядывать, он не сможет определить, где мы находимся. Кроме того, он ничего не услышит. — Не думаю, что он вообще знает, что я жив. Иначе бы давным-давно пришёл. Почему-то в этом Ренгоку даже не сомневался. — Возвращаясь к вашему вопросу, — демон-врач опустила ладонь на плечо своего помощника, который был готов разразиться протестной тирадой. — Ваша травма глаза может быть ещё одной причиной, почему демонические клетки так активны. Судя по цвету склеры и зрачка, этот восстановительный процесс никак не связан с жертвой вашего отца. Но возможно, как только восстановление завершится и если вы не получите других ранений, которые спровоцируют регенерацию, процесс обращения замедлится. — Но не остановится полностью? — спросил Ренгоку, заранее зная ответ. — Нет, не остановится полностью. — Значит, шансов, что я смогу избежать участи стать демоном, нет никаких? Почему-то женщина не спешила с ответом. Какое-то время она просто молчала, блуждая бесстрастным взглядом по лицу Ренгоку, после чего отошла к своему столу, где опустилась на стул, и только затем заговорила вновь: — Как я сказала, ваш случай — уникальный. Я никогда не слышала, чтобы обращение занимало столько времени. Кроме того, ситуация с вашим глазом даёт основания полагать, что влияние вашего прямого донора, то есть Третьей Высшей Луны, намного сильнее, чем влияние нашего общего прародителя. Ренгоку не знал, что было хуже. Быть обращённым кровью Мудзана или Аказы. Мерзко было и то, и другое. Но мысль о том, что это именно кровь его убийцы, этого эгоистичного, высокомерного и восторгающегося им демона никак не успокоится и продолжает упрямо разъедать его изнутри, действительно вызывала отвращение. Какая-то злая насмешка судьбы. — Но именно поэтому, — непоколебимо продолжала Тамаё, — смею предположить, что уничтожение Третьей Высшей сможет вам помочь. Если, конечно, вы успеете до того, как процесс обращения завершится. Но это лишь теория, ничем не подкреплённая. Реальный результат предсказать невозможно. Вы можете в равной степени как погибнуть вместе с ним, так и продолжить превращаться дальше. — Я готов, — решительно заявил Ренгоку. Ничего иного ему не оставалось. Всё было лучше, чем сидеть сложа руки и ждать неизбежного. Более того, сейчас у него было куда больше шансов одолеть Аказу в поединке. Он стал сильнее. Куда сильнее, чем в момент их битвы у поезда. Помимо Дыхания Пламени, которое всё ещё горело в нём, и физической силы, которую отметил даже Узуй во время тренировок, прибавились обострённые чувства. Прибавилась регенерация. Пусть и не такая мощная, как у сильнейших демонов, но значительно выше человеческой. Не говоря о том, что теперь Ренгоку был хорошо знаком со стилем боя Аказы и знал, чего ожидать от этого демона. — Но есть ещё один вариант, — Тамаё-сан не дала в полной мере проникнуться рвением, нахлынувшим на Столпа в свете наметившегося плана действий. Не успел он ноги с кресла спустить, как женщина поразила его своими следующими словами, повисшими в воздухе едким, отравляющим дымом. — Вместо того, чтобы убивать Третью Высшую Луну, вы схватите его. Демон, который настолько близок к Кибуцуджи, станет отличным донором, и мы сможем куда быстрее доработать лекарство для Камадо Незуко. Я понимаю, как дико это, должно быть, для вас звучит… Ренгоку медленно моргнул. Второй глаз уже привык к отсутствию повязки, однако, будучи лишь частично восстановившимся, работал не очень хорошо, отчего картина мира перед Кёджуро была немного расплывчатой. — …Поэтому не имею права настаивать на втором варианте. Решение так или иначе за вами. Но, боюсь, другого такого шанса может не представиться. Из-за того, что ваше обращение протекает медленно, у вас в запасе ещё есть время. И этого времени может хватить как вам, чтобы схватить Третью Высшую, так и нам, чтобы доработать лекарство. Лекарство, которое, в отличие от убийства этого демона, вас точно исцелит.

***

Когда он покинул убежище демонов, время близилось к полудню. Чтобы не заставлять Узуя ждать ещё дольше, Ренгоку опустошал купленный в уличной лавке бенто прямо на ходу. Широкая каса, которую ему любезно вручила Тамаё-сан на прощанье, облегчала путь через залитые ярким солнцем улицы города, но, увы, не защищала полностью. Руки быстро раскраснелись и начали нестерпимо зудеть, поэтому, покончив с едой, Столп тут же закутал их в края хаори. Торопился он, впрочем, не только потому, что Узуй ожидал его возвращения. «Печать должна подействовать через несколько часов, — объяснял ему Юширо, кровью Столпа выводя линии поверх символа на бумажном талисмане. — Но может понадобиться и больше времени. День или около того, поэтому не снимай её с себя и не уничтожай до тех пор, пока демон не явится. Если через двое-трое суток ничего не произойдёт, значит, не сработало». Юширо попытался создать печать по похожему принципу, который позволял Чачамару, их коту-фамильяру, без труда находить Танджиро и Ренгоку в любой точке мира. Изъян заключался лишь в том, что, в то время, как привязать кота к Танджиро и Ренгоку удалось за счёт имеющихся образцов их крови, установить похожую связь между Ренгоку и Аказой было гораздо более трудной задачей, так как крови последнего в их распоряжении не имелось. Тамаё-сан долго сидела за своим рабочим столом, колдуя с какими-то растворами и пытаясь извлечь из крови Ренгоку максимум чужеродных клеток, чтобы получить хотя бы подобие чистого материала. Увы, никакой гарантии это не давало. «Если не получится, придётся искать демона самостоятельно». Если не получится, Ренгоку из-под земли его достанет. Теперь его истребительский долг состоял в этом — помочь с лекарством. Ведь, как сказала Тамаё-сан, если его и Незуко удастся исцелить, лекарство можно обернуть и против самого Мудзана. Если Аказа не придёт, Ренгоку сам его найдёт. Тогда жертва отца точно не станет напрасной. Однако было бы очень хорошо, если бы печать всё-таки сработала. Пока он ещё сохраняет ясность сознания, пока находится на свободе, пока рядом есть верный товарищ, не бросивший его в беде и поддержавший. Ренгоку был уверен, что вдвоём, общими усилиями они с Узуем непременно справятся с Третьей Высшей Луной. Прилепленная к груди бумажная печать покалывала кожу под рубашкой. В кармане за пазухой своего часа дожидался механический шприц, а с ним — несколько уловок, которые, если прижмёт или ситуация начнёт выходить из-под контроля, могут пригодиться в поимке демона. В последний раз Ренгоку ощущал такой духовный подъём, когда юный Камадо вселил в него веру, рассказав о Тамаё-сан. Только сегодня этот подъём чудился ещё более стремительным и бодрящим, ведь теперь Ренгоку не просто знал, куда двигаться дальше, не просто надеялся на лучшее… Нет, теперь он отчётливо видел свет в конце этого длинного тоннеля. Единственной тёмной тучей на горизонте оставалось то, что Узуй по-прежнему ничего не знал — ни про лекарство, ни про демона-врача, ни про предстоящую схватку. Однако Ренгоку имел в запасе время как минимум до вечера, чтобы ввести друга в курс дела и хорошенько ко всему подготовиться. В том, что Столп Звука ему поможет, Столп Пламени не сомневался. Полуденное солнце всё ещё светило ярко, однако та самая единственная тёмная туча, повисшая на горизонте уверенности Ренгоку, и не думала рассеиваться. Вместо этого она лишь сильнее разрослась, постепенно заполнив разреженный воздух тревогой. Ни в условленном месте встречи у раменной, ни в самом заведении Узуя не было. Не обнаружил его Ренгоку и в портовом складе, где друг должен был переночевать.