The Demon that Blackened the Sun

Служить истребителем — что может быть проще? После безумств, устраиваемых его отцом, состоять в рядах Корпуса казалось задачей предельно простой и понятной. Есть те, кого надо защищать, и те, от кого надо защищать. Всё. А потом вдруг грянул гром и ослепительная молния разрезала ясное небо. Они обнаружили Столпа Пламени в полушаге от превращения в демона. Будь на месте Ренгоку кто угодно другой, Тенген бы время на раздумья не тратил. Но жизнь — та ещё стерва — за один миг простое превратила в сложное. И для этого ей понадобилось ни много ни мало — затронуть кого-то из близких. Да, двойные стандарты, Узуй прекрасно это понимал, но ему было всё равно, потому что он знал Ренгоку. Знал, на что тот был способен. Знал силу его воли и железную верность своим принципам. Из всех Столпов Ренгоку Кёджуро был единственным, кого в Корпус привела не трагедия, месть или безысходность, а чувство долга, культивируемое в семье поколениями. Так что если кто и был способен совладать с растущим внутри монстром, то только он. Человек, вставший на истребительский путь из чистого желания защищать этот мир. Человек, которого Узуй Тенген знал. Или думал, что знал. Первый звоночек прозвучал незадолго до рассвета в поместье Убуяшики, когда стало ясно, что Столп Пламени собирается улизнуть наружу. «На свежий воздух захотел», — принялся мысленно успокаивать себя тогда Узуй. «Или приспичило», — думал он в ответ на все те опасения, что не давали ему уснуть. Однако Ренгоку забрал с собой оружие, а потому Узуй не мог не отправиться следом. Впрочем, он всё ещё верил, что этому существовало какое-то разумное объяснение, и Ренгоку его в конечном итоге предоставил. К загадочному врачевателю Столпа Пламени действительно никто бы не отпустил. Кроме того, Узуй был полностью солидарен с другом, что заточение ничем хорошим для него не закончится. Поэтому он отправился с ним. Как друг. С искренним намерением не только помочь добраться до Токио без происшествий, но и стать посредником между Ренгоку и Корпусом, непосредственным свидетелем здравости и приверженности Столпа Пламени своему делу. Второй звоночек сорвался с губ Ренгоку именем той девушки, которое он бормотал во сне. По достижении звания Столпов, их совместные миссии свелись к нулю, но Узуй запомнил, что Кёджуро всегда спал как убитый, совершенно бесшумно — в противовес своей оглушительной энергичности в остальное время. Но дело было даже не в том, что Ренгоку разговаривал во сне, а в том, как он это делал. Просил прощения и жалобно всхлипывал, давя выступившие слёзы. Узуя разрывало между сострадательным порывом его разбудить, чтобы положить конец мукам, и прагматическим желанием продолжить наблюдать, чтобы узнать, почему Ренгоку просил у этой Коюки прощения. Мысль о том, что, помимо Сенджуро, обращающийся Столп напал на кого-то ещё и умудрился причинить вред, не давала Тенгену покоя. Однако его попытка обсудить эту ситуацию с проснувшимся другом не увенчалась успехом. «Что ж, — решил в тот момент Узуй, — это действительно мог быть кто-то из тех, кому Столп Пламени пытался помочь. Пытался, но не смог». У каждого истребителя могла найтись подобная история, а потому докапываться Узуй не стал. По всей видимости, тот случай стал для Ренгоку сильно травмирующим. Третий звоночек разнёсся колокольчиками на ветру, такими невесомыми, что сперва Столп Звука решил, что ему это просто снится. Ведь откуда в глухом лесу колокольчики, верно? Но перезвон повторился, долетая до дрейфующего в полудрёме сознания нотами, которые любого истребителя, обладай они таким же уникальным слухом, сию секунду на ноги подняли. В безобидной короткой мелодии, в её межзвучии, растворившемся в воздухе спустя секунду после того, как Узуй резко распахнул глаза, отчётливо слышалось присутствие демона. И вовсе не такого, как тот, что склонился над освежёванным барсуком. К сожалению, звуки имели свойство становиться призраками ещё быстрее, чем запахи, поэтому предъявить другу было нечего. Другу, который, в свою очередь, даже не приблизился к нему, несмотря на обуревающий голод. И не сбежал, хотя мог. Ренгоку прекрасно держал себя в руках, в чём Узуй в очередной раз убедился этим вечером, тайно проводив его через самый оживлённый квартал Токио. И сейчас, возвращаясь обратно и предвкушая долгожданный отдых под крышей портового склада на берегу, он почти что не сомневался в том, что однажды настанет день, когда все они вздохнут с облегчением и забудут происходящее нынче, как страшный сон. Завалятся всей честной компанией в излюбленный трактир, в котором так часто бывали после общих собраний. Наберут столько еды, что стол будет ломиться, и раскрасневшийся Ренгоку, который на пару с Мицури съест больше всех них вместе взятых, вновь будет лучезарно сиять и громко смеяться над блестящими шутками Узуя. И пусть Шинадзугаве и всем остальным, кто позволил себе забыть о том, какой Ренгоку сильный, станет стыдно. Стыдно в итоге стало самому Узую. Но не сразу. Когда чёрный силуэт склада уже маячил впереди, а воздух вдруг зарябил демоническими призвуками, он поначалу решил, что это Ренгоку так быстро освободился и теперь торопится назад. Когда же буквально через несколько мгновений стало понятно, что стремительно приближающийся демон был самым обычным и настоящим, а не застрявшим в пограничном состоянии, Узуй выхватил клинки, и в мыслях его промелькнуло только одно. Это странно. Странно, что они встретились именно здесь. На пути к складу, о котором он рассказал Ренгоку. Рассказал после того, как Ренгоку сам уточнил, где его искать. Искра подозрения, высеченная этим совпадением, угодила прямо в пороховую бочку, где скопились все те наблюдения, сделанные за последние дни, и все опасения товарищей, высказанные на Собрании. И бочка взорвалась. Потому что сцепившийся с ним демон, походивший на рыбу-ежа, уворачивался от всех его ударов с той же лёгкостью, с какой наносил удивительно точные атаки. От летящих в него шипов спасало одно — Столп Звука был на порядок быстрее. В противном случае он бы уже лишился глаз и заработал серьёзные повреждения жизненно-важных органов. Объективно, этот демон был не сильнее тех, с кем Столпу Звука доводилось иметь дело прежде. Его техники не были разрушительными, а яд, который проникал в организм с колотыми и сквозными ранами, лишь притуплял способность останавливать кровотечение с помощью правильного дыхания. В остальном же он не отравлял, не парализовывал и не выжигал изнутри. Увы, ни этот факт, ни преимущество в скорости не помогало Узую совершать успешные удары. Словно это было далеко не первое их сражение. Словно этот демон знал каждый его приём, предугадывал каждый следующий шаг. Едва Узуй разворачивал клинок для дуговой атаки слева, как его цель с булькающим смехом отправляла туда своего водного клона, а сама кидалась вправо. Только он завершал комбинацию ударов, за которыми финальным аккордом должен был последовать похоронный звон Авичи, как противник мчался к единственной слепой зоне нападавшего, к бреши его боевой стойки. Стоило подумать о том, чтобы задействовать дымовые завесы, как жёлтоголовый гад мгновенно увеличивал дистанцию и кидался прочь, провоцируя на погоню, заманивая в дебри тёмного леса и не прекращая высмеивать одну неудачу Столпа за другой. Узуй в долгу не оставался, реагируя на каждое высказывание когда ответной колкостью, когда заносчивым вопросом. Потому что диалог позволял не терять демона из виду в лесной чаще. И потому что практика показывала — болтливый демон в очень скором времени становится мёртвым демоном. Высокомерие шло лишь тем, кто умел им пользоваться. Вот Узую Тенгену оно было к лицу, а его врагам — нет. — Я понимаю, что с такой рожей только в лесу и прятаться, но, может, хватит убегать? — на ходу вытерев струйку крови, бегущую из глубокой царапины на виске, крикнул истребитель. Шелест листвы и треск веток, сопровождавшие скачущего с дерева на дерево людоеда, сменились глухим стуком и тишиной, которая, впрочем, продлилась совсем недолго. — Господин оказал мне честь, вызвав на задание! — донеслось с высоты змеящихся ветвей. — Даже стыдно будет нести ему голову такого немощного Столпёшки. Не нужно было тратить на тебя драгоценное время! Узуй мгновенно перегруппировался, раскручивая оба клинка. Он знал, что сейчас произойдёт. Уловить целостный ритм движений демона было проблематично — тот, будто видя Столпа Звука насквозь, всегда оказывался на шаг впереди, но к настоящему моменту Узуй всё же сумел расслышать определённую последовательность его атак. Благодаря этому, он с каждым разом получал всё меньше ранений, а сейчас и вовсе отбил все иглы и каждый шип, снопом запущенные в него. — Задание? Тебе? — хохотнул Тенген. Внутри, впрочем, всё звенело от напряжения, ведь они подобрались к самому важному. — Какое это такое задание можно поручить тому, кто только и способен, что убегать, сверкая пятками? Задание должно было быть и впрямь интересным, раз никакие саркастические комментарии этого урода сильно не задевали. — К чему тебе знать? — весёлый голос из чёрной чащи задвигался по кругу. — Если ты скоро УМРЁШЬ. Узуй резко развернулся вокруг своей оси, выставляя сложенные крест-накрест клинки щитом перед собой, чтобы закрыться от колючего града, посыпавшегося на него со всех сторон. Ночной лес наполнили мелодия металлического рикошета и заливистый хохот. У Узуя было ещё около десяти секунд, прежде чем этот скользкий гад сможет запустить в него новую порцию игл. Сделать это раньше у него, если расчёты были верны, не будет физической возможности. И, кажется, Столп Звука разгадал его тактику. Если не удаётся сразу заколоть насмерть, то демон просто дожидается, пока жертва потеряет достаточно крови и ослабнет, а до тех пор старается держать безопасное расстояние, выматывая противника погоней и не давая ему и шанса перевести дух. Тенген покрепче перехватил цепь. Кровь струилась по напряжённым рукам, стекала по щекам, пробиралась за шиворот, мешаясь с пóтом. Застрявшие в ногах шипы отдавали простреливающей болью при каждом движении, но выдёргивать их было нельзя — кровотечение из открытых ран пойдёт сильнее. Оставалось терпеть. Терпеть, пока позволяет выносливость. Терпеть, пока он не узнает ответ на самый главный вопрос. — Это задание связано с другим демоном? — выкрикнул Узуй, совершая медленный оборот. Семь секунд. — Ого! — удивление, лишённое фальши, донеслось совсем не с той стороны, откуда он ожидал, но это не сбило ритм его шага. — Удачная догадка или необычайная осведомлённость? Может, мне… Пять секунд. — Это Ренгоку Кёджуро? — Узуй не дал договорить, ему нужно было успеть получить ответ прежде, чем демон нападёт вновь. Три секунды. В ответ — молчание. Демон вновь затаился для следующей атаки. Узуй, с горечью понимая, что или сейчас, или никогда, ударил одним лезвием о другое, через звуковые волны определяя местоположение людоеда в непроглядной тьме. Соединяющая парные клинки цепь звякнула и натянулась, когда он вновь принялся раскручивать один из них, чтобы использовать приём, о котором знали только товарищи. А те демоны, которые могли бы о нём поведать, уже давно были отправлены на тот свет. Одна. Щелчок — это расцепились металлические звенья. Свист — это один из клинков смазанным пятном устремился прямиком к цели. Оглушительный взрыв. Во все стороны вперемешку с новым скопищем бесполезных игл полетели щепки, ветки, листья. Не выдержавшее полученных повреждений дерево, объятое яркими всполохами и густым дымом, с протяжным треском начало валиться, цепляя за собой соседей, поражённых ударной волной. Но демон, которого должно было разорвать на куски, остался цел. Вновь оказался на шаг впереди. Опять всё знал. — Это Ренгоку Кёджуро тот демон? — повторил Узуй, почти рыча. Скрывать истинные эмоции становилось всё сложнее. Бросающаяся в глаза правда, которая чем дальше в лес, тем очевиднее становилась, резала больнее полученных ран. Последние продолжали безостановочно кровоточить, но для Узуя, закалённого нечеловеческими условиями в детстве, это было посильным испытанием. Если станет совсем невмоготу, можно будет замедлить работу сердца, притвориться, что истощён, подпустить демона ближе и тогда нанести удар… Главное, чтобы тот и об этой способности его организма не был в курсе. Пока же нужно было продолжать. Хоть до утра, раз иного способа убить этого ублюдка не предвиделось. — Ренгоку Кёджуро, Ренгоку Кёджуро, — издевался демон, подливая в голос приторное участие. — Это твой друг? Столп? С ним что-то случилось? — Мудзан послал тебя за ним?! Плюнув на всё — на каты, на покрывшийся чёрной копотью клинок, оставшийся лежать на земле в облаке оседающей древесной пыли, — Узуй бросился вперёд, готовый задержать увёртливого противника любой ценой, хоть голыми руками. Тот незамедлительно кинулся прочь. Вполне ожидаемо. — Ты потерял своего друга? Какая жалость! Вы были близки?.. Пока демон болтал, Узуй вильнул вправо, рассчитывая обогнать и встретить его с неожиданной стороны. Увы. Единственный в его распоряжении клинок вгрызся в ствол дерева, когда людоед, чья шея была так близко, оказался обманкой. Очередной водный клон потерял свою форму и с брызгами обрушился наземь. Да как такое возможно? Не читает же он мысли! — Ты отправил его к Мудзану?! — проревел Узуй, теряя всякое терпение. — К Мудзану-сама? — в омерзительном смехе отдавалось эхо возмущения. — Ты в сво… Демон подавился собственными словами, а затем ударился в лихорадочный лепет. Нет, нет, нет. Одно и то же слово успело прозвучать с отчаянием, испугом, неверием и мольбой, прежде чем под аккомпанемент треска мелких веток наземь рухнуло что-то тяжёлое и увесистое. Тело. Не теряя ни секунды, Узуй поспешил на звук, перепрыгивая через коряги и ныряя под низкие ветви, встречающиеся на пути. Сцена, представшая перед ним, ужасала. Неестественно скорчившись, демон хватался вспузырившимися пальцами за траву, вырывая её клочьями. Из его горла вырывался тяжёлый хрип, а сердце в часто вздымающейся груди колотилось так громко, словно Столп Звука держал его в своих ладонях. Хруст, на сей раз совсем не веток, а костей, раздался за мгновение до того, как спину демона выломило обратной дугой. За то же мгновение он успел смерить истребителя яростным взглядом и выплюнуть ядовитое «Ты!..», после чего пронзительно заверещал. Бледно-жёлтый живот, такой же шипастый, как и его лицо, вздулся, багровея. В красных глазах демона за выступившими слезами сверкала лютая ненависть, а губы его зашевелились, чтобы выдавить обвинение, но растущая опухоль распространялась беспощадно и быстро. Чем бы завершилось это мучительное преображение, Узую увидеть так и не довелось. Он не испытывал к демонам ни капли жалости, но и в лицезрении чужих страданий никакого удовольствия для него не было, поэтому он действовал, не задумываясь. Пока ещё можно было определить, где находится шея. Пока пульсирующая грязно-багряная масса, в которую стремительно превращалось тело нарушившего табу демона, не поглотила и её. Клинок рассёк уязвимое место одним аккуратным и точным ударом, на опережение обрывая жизнь демона. Лучше погибнуть в бою, чем от рук своевольного тирана. Того, кто тебя и породил. Для Узуя по-прежнему оставалось загадкой, почему демонам запрещалось произносить имя господина. Бессмысленное правило, которое мог придумать только трусливый идиот. Останки искорёженного тела всё ещё рассыпались чёрным прахом, когда Столп Звука отвернулся от этой малоприятной картины и направился прочь. С каждым шагом усталость всё больше давала о себе знать. Кровь продолжала сочиться из ран, но уже куда меньше. Скорее всего, когда этот демон полностью сгинет, действие его техники сойдёт на нет. Это радовало. Это было единственным, что радовало. Затянувшееся сражение увело его далеко от порта, однако Узуй, несмотря на высокую вероятность того, что на складе его могла ожидать засада, всё же вернулся назад и занял наблюдательную позицию с безопасного расстояния на краю обрыва, что упирался в побережье. Однако за всю ночь вокруг здания склада не возникло ни единой души. Не принесло ничего нового и наступившее утро. Ренгоку было не видать. Стыд — впервые за долгое время, если не за всю жизнь — накрыл Узуя с головой. И болезненная горечь от того, что он обманулся дружбой со Столпом Пламени. Забыл, что значит — служить истребителем.

***

— Не понимаю одного… — проговорила Шинобу, сосредоточенно стягивая швами края обработанной раны на плече Узуя, одной из множества ран. — Зачем ему было являться на Собрание? Зачем было обращаться ко мне? Он ведь мог сразу отправиться к Мудзану и сдать все наши базы, рассказать вообще всё, что знает. А так у нас только фора появилась, чтобы обеспечить безопасность семье Ояката-сама. О том, что все дети Убуяшики покинули поместье, Узую стало известно совсем недавно. Вскоре после того, как он выбрался из леса и поспешил к западному перевалочному пункту, его нагнал Ниджимару. Благодаря своему ворону, Тенген узнал, что некоторые из Столпов временно рассредоточились по территории от поместья Убуяшики до Токио, чтобы патрулировать по ночам, а остальные отправились сопровождать наследника Ояката-сама и его сестёр. Сам же глава Корпуса и его супруга решили остаться на месте, доверившись Узую, который послал им весточку о том, куда они направились с Ренгоку и почему. — Может, на тот момент Ренгоку всё ещё был самим собой, — откликнулся Томиока, сидевший на корточках у костра и помешивающий содержимое котелка. Он и Кочо оказались ответственны за территорию, что находилась ближе всего, поэтому, следуя за своим вороном, Узуй добрался до их лагеря, разбитого на лесной полянке, и всё им сразу же рассказал. — Но в какой-то момент демон взял верх. Или всё это время Ренгоку думал, что контролирует себя, а на самом деле Мудзан просто дожидался удобного момента. — На вашу последнюю догадку, Томиока-сан, я готова предоставить с десяток контраргументов, — покачала головой Столп Насекомого. — Нет, причина здесь явно в чём-то ином кроется. Не исключено, что никакого врача, к которому хотел обратиться Ренгоку, и не существует. Вернее, Ренгоку верил, что идёт к нему, но на самом деле это была ловушка. — Демон, с которым я сражался прошедшей ночью, знал все мои приёмы, — возразил Узуй. — Все. Даже если Ренгоку схватили и удерживали против воли, он бы не выдал. На залитой солнцем полянке наступила тишина. Все трое Столпов глубоко задумались, а затем Томиока вновь подал голос: — Откуда он его вообще взял, врача этого? Хороший вопрос. Прекрасный вопрос. Вопрос, которым Узуй должен был задаться в то утро, когда поймал Ренгоку за попыткой побега. — И не логичнее ли бы было натравить на тебя более сильного демона? — добавила сверху Шинобу, перебираясь к очередному ранению. — Я тоже об этом думал, — признался Тенген, а затем, выдержав недолгую паузу, произнёс серьёзным, решительным тоном. — Но пора прекращать строить теории и искать логику там, где её может не быть и в помине. Нелегко об этом говорить, но я ошибся. Позволил дружеским чувствам себя ослепить. Стоило сразу поступить так, как дóлжно. — Убить его на месте? — нахмурился Томиока, забыв о варящемся обеде. — Отправить в карцер, а если не получилось бы спасти… — Узуй сомкнул челюсти так, что желваки заиграли. Над ухом раздалась мягкая просьба расслабиться, иначе швы разойдутся. — Если бы он стал неуправляемым, тогда да. Тогда ничего бы не оставалось, кроме как устранить.

***

Новость о событиях, которые вернули изрядно потрёпанного Узуя обратно, кажется, убила последние надежды даже у господина Убуяшики. Глава Корпуса согласился покинуть свой дом, и теперь был на пути в надёжное укрытие, чтобы присоединиться к своей семье. Об этом доложил вернувшийся под вечер ворон Томиоки. Из перевалочных пунктов по всей стране разлетелись вороны, чтобы предупредить рядовых истребителей о возможной угрозе и передать приказ Ояката-сама. Если не удастся схватить, то бывший Столп Пламени подлежит уничтожению. За поместьем Убуяшики установили круглосуточное наблюдение. Все и каждый застыл в напряжённом ожидании грядущего — неизвестного, но мрачного. А вот чего никто точно не ожидал, так это того, что пропавший Ренгоку сам выйдет на связь. На вторые сутки после того, как Столп Звука добрался до товарищей, Ниджимару отыскал другой ворон и принёс с собой вести, которые посеяли среди Столпов споры не менее жаркие, чем на последнем Собрании. — Это ловушка, — сразу же заявил Обанай, который только что вернулся с дежурства и застал товарищей за бурным обсуждением ситуации. — Расчёт на то, что мы клюнем на приманку в лице Третьей Высшей и явимся всей гурьбой, чтобы нас разом и перебили. — Да хоть бы и так! Нам же лучше, если нас там будут ждать. Кто кого ещё перебьёт! — Санеми, который должен был его сменить, хрустнул шеей, после чего взялся свою катану и поднялся на ноги. Впрочем, по Столпу Ветра было видно, что покидать небольшой гостевой домик, в котором они устроили свой временный штаб дежурных, он собирался вовсе не ради дневного патрулирования владений Убуяшики. Шинадзугава решительно рвался отправиться к западному перевалочному пункту. — Я бы не торопился, — донёсся голос Томиоки из дальнего угла, где Столп Воды до недавних пор был занят чтением каких-то свитков, найденных в шкафу. — Игуро-сан прав. Кидаться туда всем скопом — это опрометчиво. — То есть, все вместе мы их не одолеем, а двумя-тремя боевыми единицами — сможем? — фыркнул Санеми. — Или мы сейчас решать будем, кого на убой отправить не жалко? — Я лишь хотел сказать, что сперва надо всё обду… — Все вместе мы и не пойдём, — Шинобу говорила негромко, но даже так ей удалось заставить Столпа Воды замолкнуть на полуслове. — Химеджима-сан и Токито-кун охраняют Ояката-сама. Канроджи-сан в деревне кузнецов. — Ты помрёшь что ли, если придираться к словам перестанешь? — огрызнулся Санеми, сурово глядя на неё сверху вниз. — Я имел в виду тех, кто сейчас здесь. — Я не придираюсь. Всего лишь уточняю на тот случай, если ты собирался призвать и их. Шинадзугава издал возмущённый звук, а затем вдруг крутанул головой и недобро вперился в Узуя. — А ты чего в рот воды набрал? Что теперь, как дров наломал, так больше нечего сказать, а? — Сами решайте, — бесцветно отозвался Тенген, чувствуя на себе тяжёлый вес внимания всех собравшихся. — Но я пойду в любом случае. — Как раз вам бы не стоило, — нахмурилась Шинобу. — С вашей раной на боку нужно ещё как минимум… — Я пойду, — отрезал Узуй угрюмо. — Хочу посмотреть ему в глаза.

***

Посмотреть в глаза Ренгоку удалось только на следующее утро. К перевалочному пункту отправились все, но сделать это решили так, чтобы оказаться на месте к утру. Противостоять разгорающемуся рассвету даже демоны Высших Лун не были способны. Демонов Высших Лун они, впрочем, так и не встретили. Лишь одного. Затаившегося где-то в глубине заброшенной хижины, на пороге которой их ожидал Ренгоку Кёджуро собственной персоной. Грязный, взъерошенный, по пояс обнажённый, с разномастными глазами, один из которых горел ядовитой желтизной на фоне голубой растрескавшейся склеры. Если бы не человеческий цвет кожи, такого красавца можно было бы запросто спутать с обычным мелкосортным демоном, который забился в первое попавшееся укрытие, спасаясь от рассвета. Клинок в его руках был всё ещё в ножнах, но то, с каким выражением лица он смотрел на окруживших хижину Столпов… Что-то внутри дрогнуло. Слабо встрепенувшаяся мысль о том, что на западню это совсем не похоже. Но Узуй быстро выдворил эти сомнения из головы. Хватит допущений и поблажек. Ренгоку Кёджуро обращается в демона, и за последние несколько суток исходящий от него гнетущий шум усилился. Где бы он ни пропадал все эти дни, чем бы на самом деле ни занимался и с кем бы ни спутался, больше рисковать было нельзя. Недопустимо. Белоснежные ленты за спиной ослабли, отпуская парные клинки, которые Узуй уверенно выхватил, беря пример с вставших на изготовку товарищей. Состоять в рядах Корпуса — задача предельно простая и понятная. Есть те, кого надо защищать, и те, от кого надо защищать. Всё. Но Узую Тенгену ещё никогда не было так сложно служить истребителем.