The Demon that Blackened the Sun

— Эй, не смей там засыпать! Кёджуро? Аказа тряхнул цепями, рассчитывая противным скрежетом звеньев вырвать демона из необычайно липкой хватки сонливости. Пусть он к настоящему моменту и понял, что с обращением Кёджуро что-то явно не в порядке, позволить тому заснуть он никак не мог. Демонам сон был не нужен. Да, они изредка дремали от безделья, но это не лишало их связи с окружающей действительностью, они всегда оставались настороже. Лишь пару раз Аказа слышал о тех, кто заснул. Слухи, не более того. Обезумевшие особи, которых продолжительный голод довёл до такого состояния, что они валились с ног прямо там, где находились. На улице, на съедение подкрадывающимся солнечным лучам. Слухи, не более того. Однако Кёджуро целенаправленно морил себя голодом, а потому кто знает, к чему это могло привести. И кто знает, насколько глубоким окажется такой сон. А Кёджуро нужен был Аказе если не бодрым, то как минимум в сознании. Ведь продираться сквозь глициниевую рощу, параллельно раскидывая назойливых мух в лице Столпов, было куда удобнее вдвоём, чем в одиночку, да ещё и с грузом на руках. В том, что побег удастся, Аказа ни капли не сомневался. Никаким ядом Третью Высшую Луну было не сдержать. Продолжительное и повсеместное воздействие глицинии неприятно притупляло регенерацию, заставляло испытывать доселе неведомые ощущения: острое жжение, нестерпимый зуд, проедающую до костей боль. Под железными обручами оков кожа бесконечно пузырилась, плавилась, обнажая мясо, и тянулась вязкими нитями вниз, чтобы вскоре её липкие ошмётки на полу обратились в чёрный прах. И так до бесконечности. Было больно дышать, глаза будто раздирало на куски, но ничто из этого не лишало его сил. Ничто из этого не могло сравниться с тем, что действительно было способно причинить ему серьёзный вред — солнечные лучи и гнев господина. И украшенный пламенным узором клинок, которым не так давно один удивительный мечник его едва не обезглавил. Воспоминание о битве у поезда заставило Аказу мечтательно улыбнуться, но раздавшийся сверху перезвон колокольчиков и последовавшее за ним мяуканье быстро привели в чувства. Демон задрал голову, гадая, зачем здесь вообще кот и почему он раньше его не слышал. Впрочем, интерес к этой странности он потерял очень быстро, потому что демон из соседней камеры, в отличие от него, совершенно никак на происходящий наверху переполох не отреагировал. Над их головами спешно топали ноги, на пол полетело и разбилось что-то стеклянное, а сердечный ритм Кёджуро так и остался замедленным, дыхание его не дрогнуло. — Кёджуро! — вновь громко позвал Аказа, замельтешив по камере и с новым рвением загремев цепями. Он нужен был ему в сознании. Чтобы, когда по истечении озвученного срока Столпы спустятся к ним с целью прикончить Третью Высшую, Кёджуро столкнулся с жестокой для себя правдой… вряд ли в первый, но уж точно в последний раз. Товарищеские узы разрублены. И, судя по всему, разрубил их не Столп Пламени. Кёджуро ведь не просто так схватил Третью Высшую. Аказа был ему нужен. Его кровь была ему нужна. Лишаться того, что добыл себе с таким трудом, Кёджуро вряд ли хотел. И если эти придурки Столпы всё-таки осмелятся поднять на него свои клинки, то пусть Кёджуро видит, пусть собственными глазами увидит последнее доказательство того, что его товарищи, которым он доверился, ни во что его не ставят. Ни его, ни его жизнь. Разочарование Кёджуро стало бы идеальным исходом. Ради этого Аказа готов был претерпеть любые неудобства: будь то заключение в ядовитой конуре и жалящих цепях или пребывание в мире собственных грёз, рождённых обманутым сознанием. О, Аказа совсем не врал, когда говорил, что не держит на Кёджуро никаких обид за то, как тот с ним поступил на побережье в Токио. Да, это был грязный приём — и при обычных обстоятельствах Аказа такое на дух не переносил. Да, едва он — под ослабевающим действием печати — начал осознавать, что происходит, злость охватила его, сильная злость. Ещё каких-то несколько мгновений назад он наслаждался видом своего Кёджуро, заточённого в лабиринтах Крепости Бесконечности… После многочасового блуждания по коридорам в поисках выхода новообращённый демон всё-таки сдался и согласился принять правила игры Третьей Высшей — сразиться ещё раз. В случае победы, он был бы свободен; в случае проигрыша, остался бы здесь навсегда, во власти Аказы. И вот ещё каких-то несколько мгновений назад Аказа выигрывал, как вдруг мираж начал рассеиваться, а сквозь него, с каким усердием демон ни цеплялся за приятную иллюзию, начала пробиваться реальность. За ней — понимание. А за ним — злость… которая быстро улеглась, стоило демону понять, что к чему. Ренгоку Кёджуро, этот по-собачьи преданный своему драгоценному Корпусу воин, превратился в блохастую плешивую шавку. В заражённую бешенством псину, от которой все теперь шарахаются и на которую смотрят, раздумывая, как бы погуманнее умертвить. А ведь он, по его же словам, ещё даже не стал полноценным демоном. Аказа знал, что бывает с собаками, которых предают и вышвыривают на улицу. Они могут одичать и озлобиться. С людьми — то же самое. Некоторые демоны прошли именно такой путь, прежде чем получить силу и примкнуть к Кибуцуджи. Такую картину Третья Высшая уже не раз наблюдал. И он был готов стать её свидетелем вновь. Всего-то и нужно было, что набраться терпения. По сравнению с наградой, которая его ожидала в конце, все эти оковы, угрозы и риски были сущими пустяками. Когда Ренгоку Кёджуро на собственной шкуре испытает хлёсткую плеть предательства и неприятия, Аказа будет рядом и станет его единственной опорой. В итоге, господин Мудзан получит идеального приспешника, которому известен каждый закуток Корпуса, а Аказа… Аказа получит Кёджуро. Оставалось только его разбудить, чтобы не пропустил всё самое интересное. — Подъём, Кёджуро! — кручёным взмахом руки Аказа саданул цепью по разделяющей их стене. — Залежишься на одном месте, так до тебя и солнечные лучи доберутся из окна! Э-эй! Металлический лязг и грохот наполнили подвальное помещение, изрезанное дневным светом, который тянулся из прямоугольных окошек под потолком. Однако продлился этот концерт недолго. Не прошло и минуты, как за громыханиями послышались приближающиеся шаги. Аказа замер, затем опустил руки. Ухмыльнулся. Пусть до одного Столпа он так и не дозвался, зато растормошил другого. — Прекрати, — негромко произнёс истребитель в половинчатом хаори. Он до сих пор упрямо держал своё имя в секрете. — Вы не так много развлечений мне оставили, а мой единственный собеседник заснул, — пожаловался Аказа, втайне рассчитывая на то, что Столп предпримет какие-нибудь меры и поможет разбудить спящего. Увы, тот, стало быть, решил, что здоровый сон Кёджуро не повредит. Лишь повернул голову в сторону соседней клетки, чтобы проверить слова демона. — Значит, ты заставил меня сюда спуститься, чтобы поговорить? — монотонно поинтересовался Столп, возвращая внимание собеседнику. — Тебе всё-таки есть, что рассказать? В голубых глазах, смотрящих на него из-под чёрной чёлки, не читалось ничего, кроме холодного безразличия. Оно казалось Аказе напускным, и ему очень хотелось узнать, что под ним скрывается. Такой же этот Столп бесстрастный в бою? Или же в его взгляде вспыхивает азарт, когда он делает взмах катаной? А может, такая же безупречная решимость, какой горел Кёджуро? — Лучше всего я веду беседы во время сражения, — Аказа улыбнулся шире и сделал несколько шагов в сторону решётки, двигаясь параллельно солнечной полосе света, в которой плавали подсвеченные пылинки. Он знал, что ему откажут. Не существовало никаких шансов, что дверь этой клетки распахнут с той стороны. Ни за ценную информацию, ни даже если бы он согласился лично сопроводить всех Столпов прямо к господину Кибуцуджи. — В этом нет нужды, — ответил его собеседник. — Ты либо сотрудничаешь с нами, либо нет. — А конец в любом из вариантов один? — подняв закованную в кандалы руку, Аказа провёл большим пальцем аккурат между тёмно-синих полос на шее. — Во втором случае — да. В первом — зависит от тебя. — Не вы ли мне прошедшей ночью говорили, что не выпустите, даже если я поделюсь своей кровью? — рассмеялся демон. — Кровь — это одно. Сотрудничество — другое. По крайней мере, этим ты точно отсрочишь свою смерть. А что будет дальше — время покажет. — Как загадочно! — Так ты готов поделиться кровью? — Нет. — Готов рассказать сведения о Кибуцуджи Мудзане или других Высших Лунах? — Всё ещё не вижу в этом абсолютно никаких выгод для себя, — беззаботно пожал плечами Аказа. — Так что можешь возвращаться к своей подружке, Половинка-сан, а я, с твоего позволения, займусь Кёджуро. Демонам не пристало спать. Столп ненадолго застыл, как это всегда случалось, когда Третья Высшая называл его этим прозвищем. В такие моменты Аказа с замиранием ждал, что этот непробиваемый угрюмец что-нибудь скажет по этому поводу, как-нибудь отреагирует, назовёт своё имя, в конце концов. Однако Столп держался, как кремень. — Ты будешь сидеть тихо, — твёрдым тоном проговорил он, поворачиваясь к решётке боком. Ладонь его легла на рукоять катаны, поправляя, но Аказа не мог не зацепиться за этот жест. — А не то что? Зайдёшь и зарубишь прям так? — подначил он, делая ещё один шаг вперёд. Истребитель остановился, но оборачиваться не стал. — Именно, — глухо произнёс он, смотря прямо перед собой. — Ну давай, рискни, — хмыкнул Аказа, нагло скалясь. Отпускать Столпа не хотелось. Уж больно демону пришлось по вкусу ковырять его. Порой рождалось ощущение, словно ещё немного, и он непременно выбьет из него что-нибудь интересное, стоящее. Увы, Столп идеально держал притворное безразличие, молча уходя всё дальше и дальше. И когда Аказа уже думал, что так он и покинет его, по коридору — от одного конца до другого — прокатился гулкий щелчок. Каждый из невесомых, но смертоносных лучей света, что превращали это полуподземелье в настоящую полосу препятствий для любого демона, вдруг расширился, увеличившись вдвое. Аказа шарахнулся в сторону, когда косой луч, что делил его камеру пополам, подобрался к нему слишком близко и чуть не прожёг плечо. — Это ты рискни, — между тем, донеслось со стороны лестницы вне поля зрения демона. — Услышу хоть звук, открою полностью. Наше сражение будет коротким. Аказа поджал губы и прищурился. Язык чесался что-нибудь ответить напоследок, но, к сожалению, когда подходящие слова наконец пришли к нему на ум, Столп в половинчатом хаори уже поднялся по ступеням и плотно закрыл за собой дверь.

***

Кёджуро так и не проснулся. Аказу это всерьёз напрягало, однако он не стал лишний раз привлекать внимание своих сторожей. Кроме того, если Ренгоку грохот и крики не разбудили, то смысла рисковать дальше не было. Вместо этого стоило подумать о вариантах побега. Первый и самый простой пришлось отмести сразу же, как стало понятно, что Накиме его, замурованного в этом гигантском облаке фиолетового яда, не слышит. Либо не хочет распахивать врата в месте, которое слишком походило на западню. Когда солнечные лучи, проникавшие в темницу, сделались мягче и размылись, демон несколько раз прокусил себе мясистую часть предплечья, чтобы извлечь кровь для вызова хозяйки Крепости. Увы. Устроить побег прямо из-под носа ничего не подозревающих Столпов оказалось невозможным. Но другие варианты, признаться, были Аказе куда больше по нраву. Были бы. Будь условия иными. Сойтись в схватке с сильным противником он был всегда горазд. А с двумя одновременно — за милую душу. Вот только Третья Высшая не привык осторожничать в бою. Если сражаться, то до победного. Если использовать силу, то на всю катушку — и плевать, сколько разрушений это за собой повлечёт. Такой стиль боя был плохо совместим с задачей защитить уязвимую ношу. Что предпримут Столпы, когда поймут, что его здесь никогда ничто и не сдерживало, оставалось вне пределов его догадок. Может, они до сих пор не убили Кёджуро, потому что рука не поднималась лишать жизни бывшего товарища, пока тот не стал полноценным демоном, а может, у них были какие-то иные планы. Ничто из этого, впрочем, не могло помешать им пойти на крайние меры и обезглавить Столпа Пламени, если прижмёт. Столкновения было не избежать. Именно поэтому выбираться нужно было с умом. Из оков Аказа освободился ещё до захода солнца — после того, как безымянный Столп спустился к ним со стандартным набором вопросов в очередной раз. В последний, как подсказывала Аказе интуиция. Кусая губы едва ли не до крови, демон сломал и оторвал себе сначала лодыжки, а следом, дождавшись, пока изуродованные конечности отрастут, и запястья тоже. Из-за ослабленной регенерации восстановление шло медленнее и ощущалось… Ощущалось. Это слово ёмко описывало то, чему подвергся Аказа, сидя на земляном полу и скрежеща зубами, лишь бы из горла не вырвалось ни единого звука. Процесс не растянулся на часы. На все четыре конечности не ушло дольше минуты, однако разница между долями секунд и десятками оказалась неожиданно — и неприятно — весомой. Пугало то, что ещё днём, когда он оторвал себе руку, рассчитывая накормить упрямого Кёджуро, всё происходило намного легче. А значит, яд всё-таки действовал куда сильнее, чем он предполагал. Копился в его организме, и чем дольше, тем хуже становилось. Он чувствовал каждое наслоение тканей, каждую вытягивающуюся кость, каждую сетку распускающихся сосудов. От боли белело в глазах, воздух давящим свинцом застывал в лёгких, и Аказа поклялся, что однажды обязательно вернётся к этой роще. Чтобы стереть её с лица земли. И плевать, что после сегодняшнего Корпус скорее всего забросит это место, которое обретёт статус рассекреченного. Которое пропитается кровью Столпа в половинчатом хаори. Аказа предвкушал момент, когда к нему спустятся вновь, чтобы казнить. По-хорошему, это должно было случиться до того, как солнце склонится к горизонту достаточно низко и его смертоносные лучи потеряются в глициниевой роще. Ведь если демон окажет сопротивление и разгорится бой, Столпы могли бы здесь всё разнести в пух и прах и воспользоваться преимуществом дневного светила. Аказа им, конечно, не позволит это совершить. Они даже к его клетке приблизиться не успеют, как он вырвется и придавит решёткой половинчатого. Можно будет попробовать обменять его жизнь на их с Кёджуро свободу — хоть Столпы и были известными упрямцами, но попробовать стоило. А можно было не церемониться — разорвать его на куски, а девчонку вырубить или замотать теми цепями, которые сейчас валялись на полу его камеры. Хотелось, конечно, бóльших масштабов, страшно хотелось проявить себя во всей красе. Целых два Столпа, как-никак. Та ещё редкость. Но нужно было расставлять приоритеты. И приоритет Аказы спал в этот самый момент в соседней камере. Смеркалось. Затем совсем стемнело. О солнце не осталось ни единого напоминания, а никто так и не пришёл. И, судя по звукам сверху, никто и не торопился. Значит, решили провести казнь на рассвете, когда безостановочно спешащее время будет работать против демона, а не на него. Решили, что, раз он бездействовал в первую ночь, то и на вторую не сможет ничего предпринять. Что ж. Аказа широко улыбнулся, поднимаясь с пола и расправляя плечи. Не поверили демону на слово? А ведь демоны были порой куда честнее людей. Он же говорил, что выберется. И Ренгоку говорил, и половинчатому. Сами виноваты. Демон размял шею, дёрнув головой сначала в одну, затем в другую сторону, и встал на изготовку. На одно-единственное мгновение окружающий мир замер, словно каждый ночной обитатель рощи снаружи и даже лёгкий ветерок, гуляющий меж ветвей, почуяли угрозу. Не исключено, что и Столпы тоже уловили перемену. Перед тем, как сокрушить землю под ногами, Аказа успел засечь наверху резкий всплеск движения, который тут же утонул в грохоте. Три последовательных удара сотрясли здание от фундамента до крыши. Самым мощным стал первый. Ударная волна разлетелась повсюду — усеяла кривыми изломами видимые поверхности, расшатала и подкосила решётки. Земляная пыль всё ещё сыпалась с потолка, когда демон разнёс разделяющую их с Кёджуро преграду, затем выломал повреждённую решётку, после чего подхватил безвольное тело, перекинул его через плечо и выскочил в коридор. Но не успел он и шага дальше ступить, как синее колесо со свистом прокатилось прямо перед его носом. Столп в половинчатом хаори уже был тут как тут. Успев вовремя затормозить, демон чуть отшатнулся назад, однако его противник не зря носил своё звание — катана совершила новую дугу и почти лишила Аказу левой руки. Почти, потому что и Аказа не просто так занимал место Третьей Высшей. Пусть глициния значительно влияла на его исцеляющий фактор и раздражала органы чувств, свои силу и скорость он не утратил. Клинок — настолько холодный, что обжигал — сре́зал лишь часть плечевых мышц. После этого оружие мгновенно изменило траекторию, намереваясь отцапать больше, но демон уже перешёл из защиты в нападение. — Столп Воды, значит? — оскалил зубы он, держась к противнику своей свободной стороной — той, которая не была занята Кёджуро. Он узнал этот приём. Помнил по своему давнему сражению с одним из носителей этого дыхания. Заблокировав удар, Аказа решительно перенаправил лезвие к выбитой недавно решётке, которая теперь сцепилась с противоположной, образовав причудливый геометрический узор. Очень удобный для того, чтобы временно задержать Столпа. Клинок с противным скрежетом угодил в железную паутину. Аккурат в треугольник из прутьев. Не такой уж узкий — истребитель быстро высвободил оружие; однако этого Аказе хватило, чтобы стрелой промчаться по коридору к лестнице. Сперва он хотел ликвидировать девчонку, чтобы не мешалась под ногами. Только когда с ней будет покончено, он с большим удовольствием сразится с этим Столпом. Наверху, где места намного больше. — Он плохо регенерирует! — донеслось демону в спину, пока он взлетал по лестнице. Слова эти, впрочем, предназначались явно не для его ушей. И посыл их был совсем не предупредительный, как показалось Аказе сначала. Понял он это лишь в тот момент, когда тонкое острие причудливого лезвия, пройдя сквозь его ладонь, выставленную перед собой, впилось ему между ключиц. Столь бесхитростная лобовая атака, признаться, застала врасплох. Девчонка не караулила его сбоку от дверного проёма, не свалилась на него откуда-то сверху и не нанесла удар исподтишка. Стремительно — едва его тёмная фигура отделилась от тянущейся из подвала черноты, — напарница Столпа совершила свой выпад напрямую, с грацией разъярённой цикады подлетев на расстояние своей вытянутой руки с зажатой в ней катаной. И тут же мягко отлетела прочь. Её клинок, напоминающий гарпун, зацепил наконечником плоть демона изнутри, неаккуратно разрывая, и на полосатую грудь хлынула горячая кровь. А по жилам Аказы, прямо из эпицентра раны хлынула новая доза яда. Чёрт. Атака была не такой уж и бесхитростной. Со свирепым рычанием Третья Высшая отскочил от дверного проёма, откуда в любой миг мог вылететь второй Столп. Перехватив свою драгоценную ношу поудобнее, он увернулся от выпущенных в него дротиков, поднял согнутую в колене ногу вверх и задействовал световой поток. Несколько ярких голубых вспышек озарили просторное помещение. Разлетевшиеся во все стороны ударные волны в щепки искромсали скромную мебель, а с ней и стены. Протяжно застонала крыша, лишившаяся части опоры. Девушка же, ловко пропорхав меж каждым препятствием, уверенно устремилась в сторону врага. Но Аказа уже знал, что клинок её был отравлен, а потому не дал подобраться к себе близко. Вот бы освободить руки… Но тогда второй Столп, который сейчас наверняка дожидался, пока яд подействует, непременно воспользуется этой ситуацией и попробует причинить Кёджуро вред. К счастью, Аказа и одними ногами мог управиться. К несчастью, второй Столп ничего дожидаться не собирался. Волосы на загривке поднялись дыбом. Демон не видел, но буквально ощутил смертельную близость холодного тёмно-синего клинка. Пригнувшись, он на мгновение отнял одну руку от Кёджуро. Вокруг плотно сжатого кулака тут же стянулись потоки энергии, и он мощным ударом направил их в пол, распуская на многие метры вокруг десять тысяч листьев сверкающей ивы. Хаотичный узор техники рассёк татами и лишил обоих Столпов, которые пытались его окружить, твёрдой почвы под ногами. Куски пола с треском вздыбились, подобно потревоженному подводным землетрясением ледоходу, и начали резко проседать в подвал. Закрыв Кёджуро собой, насколько возможно, Аказа оттолкнулся от своей деревянной «льдины» и взмыл вверх, прошибая спиной крышу и наконец оказываясь под звёздным небом. Как назло, именно девчонка, которую он рассчитывал хотя бы временно вывести из строя обвалом пола, оказалась куда ловчее своего напарника. В то время как тот ринулся прочь от эпицентра расширяющегося провала и направился к выходу («Наверняка чтобы подготовить атаку снаружи», — подумал Аказа), она целеустремлённо последовала за демоном. Отскочила от краёв съезжающих в подвал обломков, взбежала по рухнувшей крыше и взмыла за Третьей Высшей в ночь. Широкие рукава и полы её хаори раскрылись настоящими крыльями, белеющими в свете взирающей сверху луны. В фиолетовых глазах полыхал тот самый блеск, который Аказа так надеялся увидеть в безразличной синеве Столпа Воды. Направляя ей навстречу череду шарообразных залпов, он с горечью думал, что с удовольствием бы сразился с ней на смерть, будь она мужчиной. Увы… Огромные глаза распахнулись ещё шире, а фиолетовые зрачки закатились, когда девушка согнулась пополам, резко тормозя в воздухе и, задетая угодившей ей в поддых техникой, полетела обратно в развалины дома, на деле оказавшимся куда меньше, чем скрытый под ним подвал. …Его единственным на сегодня противником как был, так и остался истребитель в половинчатом хаори. Истребитель со своим великолепным стилем боя, который приятно обрадовал разнообразием приёмов. — Твои предшественники так не умели! — похвалил Аказа уже на земле, однако на множественные водяные кольца закружившегося волчком Столпа ответил техникой, которую сегодня не раз использовал. Использовал и для защиты, и для нападения. Мощный выпад ногой взбил загустевший воздух, подчинив его потоки, которые шипящими змеями врезались в водяные вихри. Ступня демона, однако, челюсти противника так и не достигла — тот в последний миг увернулся и отскочил, чтобы поменять стойку. — Или они просто… — пользуясь моментом, продолжил Аказа, скалясь через силу. Жидкий яд почти растворился в теле, но его последствия всё ещё точечно били по мелким мышцам лица. На всякий случай, демон чуть подвигал руками, которыми прижимал Кёджуро к своей груди, и стиснул пальцы, проверяя, что они его не подводят. — Или они просто не успевали себя показать до того, как я их убивал? Что-то промелькнуло во взгляде Столпа Воды, и Аказа воспрянул духом. Наконец-то! Синий клинок разрезáл воздух со свистом — в противовес практически бесшумным шагам истребителя, который перешёл на бег. В лунном сиянии, окутывающим двор перед руинами дома, обрёл очертания и раскрыл свою зубастую пасть водяной дракон. Следуя точным движениям катаны, ящер кинулся на демона, который с восторгом встретил его и управляющий им клинок. Ударный блок левой рукой породил взрывную волну, которая развеяла стихийное создание и должна была снести и его создателя. Однако Столп Воды мало того, что устоял на ногах, так ещё умудрился прорваться сквозь плотную завесу энергии и вогнать клинок в крепкую кость руки, выставленной перпендикулярно. Если бы у него достало сил перерубить, то катана непременно прошла бы дальше, отсекла бы конечность и ранила Кёджуро. — Похвально, — проурчал Аказа, щурясь не столько от удовольствия таким интересным сражением, сколько от того, что глаза слезились от этой проклятой глицинии. — Но наше сражение действительно вышло коротким. Хмурый Столп успел лишь моргнуть и дёрнуть застрявший в кости демона клинок, а левая нога Третьей Высшей уже оторвалась от земли. Аказа услышал, как ёкнуло чужое сердце. Его оппонент отшатнулся немного, но синепалая ступня всё равно нашла свою цель, впечатавшись в грудь, обтянутую чёрной тканью. Хруст. Белые штаны демона окропило кровью, брызнувшей из открывшегося рта истребителя. Подхваченный голубым сиянием, сопровождавшим магию демонической крови Третьей Высшей, Столп Воды полетел спиной вперёд, в глубину глициниевой рощи. Аказа видел, как он машет катаной, пытаясь как-то перегруппироваться и смягчить падение, но к этому противнику он утратил интерес ещё мгновение назад. Потому что нет, на самом деле он услышал, как ёкнули два сердца. Вот только в тот момент отвлечься от своей основной цели не мог. А когда смог, то было уж поздно. Тонкое лезвие прошило его насквозь — прошло под лопаткой, пронзило сердце и вырвалось наружу, продравшись меж рёбер. Аказа с ужасом опустил взгляд, ожидая увидеть, как окровавленный наконечник торчит прямо из головы Кёджуро, которого он вновь прижимал к себе обеими руками и ради которого столько выстрадал и вытерпел. Мысль о том, что для него такое ранение не должно представлять угрозы, промелькнула рука об руку со вполне обоснованным сомнением. Ренгоку Кёджуро пока ещё не демон… Однако по счастливому стечению обстоятельств, вражеский клинок его не тронул, лишь поддел немного прядь волос. Так близко. Он не мог больше рисковать. Там вдали, посреди раскуроченных деревьев, уже поднимался на ноги Столп Воды. Его напарница, которая выдернула клинок из демона так же быстро, как и в тот первый раз в доме, тоже была в полной боевой готовности. В отличие от Аказы. Только что в него ввели новую порцию яда. Продолжать сражение в таком состоянии и с Кёджуро на руках он попросту не мог. Чем-то пришлось бы пожертвовать — либо собственной победой, либо безопасностью Ренгоку. Низко рыча от бешенства, вспыхнувшего из-за этой тупиковой ситуации, Аказа оглянулся через плечо. «Крылатая» миниатюрная фигурка вновь приближалась к нему, но уже с другой стороны, её клинок-гарпун ловил лунные блики. Столпу Воды тоже оставалось совсем ничего до цели. Обняв Кёджуро крепче, Аказа чуть согнул колени и оттолкнулся, пружиной устремляясь вверх и оставляя за собой облако из пыли и травинок. Он ненавидел сбегать. Но иногда иного не оставалось — нужно было смотреть правде в глаза. Чёртовы ветки хлестали со всех сторон и облизывали своими шпарящими языками-лепестками, когда Аказа шёл на приземление после очередного прыжка. И когда совершал новый, чтобы вынырнуть из ядовитых крон. Однако по земле сквозь рощу он решил не бежать. Во-первых, так он бы не видел, в какую сторону держать путь, а во-вторых, так Столпам было бы куда проще предугадать траекторию его маршрута и держать его в поле своего зрения. А они и без того сидели у него на хвосте. То и дело в опасной близости раздавался грохот и треск деревьев, ломаемых атаками Столпа Воды. Аказа, впрочем, ни разу не оглянулся, не говоря о том, чтобы отвлечься на ответные удары. Необходимо было сосредоточиться на том, чтобы вырваться из этого капкана. Бросить на это все свои силы, пока они есть. У него начиналась одышка — то ли из-за плохо отпускавшего яда, то ли он просто надышался испарениями глициниевой рощи, которые здесь, на открытом воздухе, ударили куда ярче, чем под землёй. Открытые участки тела нестерпимо жгло, руки покрылись язвами, мир перед глазами нещадно расплывался из-за щиплющих слёз, но впереди маячило открытое пространство. За ненавистным фиолетовым морем его ожидало спасительное поле, и когда Аказа наконец вырвался к нему, сердце его колотилось как бешеное. Бросив короткий взгляд через плечо, он со всех ног устремился вперёд, чтобы успеть отбежать на максимально возможное расстояние, прежде чем покажутся Столпы. Он даже не мог уделить должного внимания Кёджуро, посмотреть на него и проверить, в каком тот состоянии. Вперёд, только вперёд. Две фигуры вылетели из рощи почти одновременно. Заметив это, Аказа на бегу прокусил себе ладонь так рьяно, что едва не оторвал кусок, затем резко остановился как вкопанный и позвал. Накиме. С тихим щелчком земная твердь под его ногами разверзлась, обретя очертания идеально ровного прямоугольника разъехавшихся дверей. Крепость открыла врата, поглотила в свои недра Третью Высшую Луну и его ношу и с таким же еле слышным хлопком закрылась, исчезая без следа.