Запретное влечение

С тех пор время шло как-то странно. То десять рабочих часов казались минутой, то минута — мучительная вечность. В тот день, когда ученики пригласили Шетелих присесть с ними, разумеется, она отказалась и просто ушла к себе. Однако, складывалось ощущение, что между девушкой и подростками сложились некоторые панибратские отношения, и это немного смущало. Но если быть честной, то с одной стороны разница в возрасте не сильно была заметна. Младшие группы начинались с шестнадцати лет, а старшие уже более восемнадцати. В большинстве. Изредка попадались кадры и значительно взрослее самой Ани, только вот такие ученики, как правило, не задерживались, если работа не требовала повышения квалификации. К слову об учебном заведении: Академия искусств имени Брайана Шнаутца — это ещё не колледж, но уже не школа. Здесь тоже получали дипломы, к сожалению, не считающиеся за полное специальное образование. Скорее, подобного рода обучение походило на какие-то курсы творчества или кружок. Зачастую ученики академии одновременно могли учиться в колледжах или в школе, просто получив свободное посещение. Но это не значило, что, заработав корочку здесь, выпускники не смогут получить полноценную работу по профессии. "Просто актёры" попадали в массовку, "режиссёры" академии Шнаутца становились помощниками настоящих режиссёров. К тому же, учиться в этом месте было очень дёшево, но не менее эффективно, чем в том же, к примеру, колледже, который закончила Шетелих. Зато в академии искусств можно было получать настоящее повышение квалификации, которое засчитывалось на законодательном уровне. Как это работает? Не понятно, но работает. Директор Скарлетт Шимер уже десять лет мечтает превратить это место в полноценную академию без давящих на репутацию кавычек. Как оказалось, кавычки эти никак не мешали набраться большому количеству желающих учиться именно здесь. Ане безумно нравился этот преподаватель — Мистер Уайт. Он был порядком старше её и, к тому же, хорош собой. Всегда крайне интересно слушать рассказы мужчины на перерывах, пускай приходилось сильно стараться, чтобы не утонуть в этих голубых глазах. Как только Шетелих узнала, что Джек снова вышел на работу, она поторопилась скорее попасть в комнату отдыха с двумя стаканчиками крепкого кофе. Не было ничего более увлекательного в серых трудовых буднях, чем Джек Уайт. Тот человек, которого Аня постоянно искала взглядом в толпе и выжидала в коридоре, чтобы просто поздороваться. Дверь скрипнула и, как ожидалось, шатен сидел на диване, с интересом пролистывая крупную старую книгу. Он поднял взгляд на источник звука, откинул в сторону чтиво и улыбнулся, освобождая место возле себя. — Шетелих. Я через стену слышал, как липнет подошва твоих тапок к полу. — Смысл в том, чтобы они не скользили. — она присела и вручила стаканчик с кофе собеседнику. — Что сегодня читаете? — Знаешь, если ты продолжишь относиться ко мне, как к старому дядьке, то придётся каждый раз пожимать мне руку. Договорились? Кинг и его «Кладбище для домашних животных», ничего выдающегося. — Выдающегося. — кивнула девушка, отпив. Ей нравилось, как выражался Джек, будто бы сам полностью состоял из книг, по большей части научно-документальных романов. Они все оставшиеся пятнадцать минут перерыва болтали ни о чём, прыгая с темы на тему и изредка смеясь. Вероятно, Уайт вёл себя с Энн в плохом смысле по-особенному. Он никогда не задевал сложные темы, требующие какого-то объяснения, но лишь потому, что знал — объяснять для девушки придётся многое. По профессии своей Шетелих должна быть начитана как минимум классикой, которая требовалась на факультете искусств. К тому же, отлично знать историю, но прогуливать пары и списывать у отличников получалось куда лучше. Казалось, что эту дыру, это громадное упущение уже не заполнить, но она всё время пыталась, чтобы не попасть в число идиотов среди блещущих умом Джеков Уайтов. — Побудешь моей ассистенткой сегодня? У меня есть упражнение, в котором мужской половине моего класса будет некомфортно… Говорить со мной. — Кажется, мы такое уже проходили. — Да-да. Нельзя смеяться и отвечать, просто красиво сидеть, а ты это делаешь лучше всех остальных. Досадно, что Уайт считал Аню симпатичной оболочкой без начинки. Во всяком случае, ей так казалось, но если отбросить всё лишнее, то остаётся слово «симпатичной». Верно? Снова третий кабинет. Просторный и полный театральных ароматов. Лучше пахнет только сцена в театре. Вернее даже было бы сказать «насыщеннее». Шетелих расположилась на одном из заранее подготовленных деревянных кубов, стоящих друг напротив друга. Бархатный голос учителя заполнил пространство, будто бы мёд, заливаясь в уши: — Каждый из вас, — Джек указал рукой на учеников, медленно проводя линию вдоль ряда. — сядет возле Мисс Шетелих и признается ей в любви. И пока вы не начали смущаться, я хотел бы уточнить, что ваша задача сейчас — представить, что на её месте сидит другой, симпатичный вам человек. Я допускаю, что любовь может быть разная и если вам особенно некомфортно, то можно признаться в любви к маме, например. Но так, чтобы я поверил в вашу искренность. Удивительная тишина стояла в кабинете. Не такая, как была при Ане. Учащиеся действительно слушали своего преподавателя и слышали. Всё проходило как никогда гладко, ведь в подобных упражнениях девушка сама неоднократно участвовала. Сидеть, смотреть, но видеть перед собой стену, вместо человека напротив. Только вот… Стена эта стала просвечивать, когда на куб приземлился Алан, бросая свой фирменный пустой сквозной взгляд из-под полуприкрытых век. Девушка встрепенулась, размяла плечи и приняла неудобную позу, в попытке не сжиматься перед ним. — Мисс Шетелих. Мне очень неудобно об этом говорить, но молчать я уже тоже не могу. — в зале послышался сдавленный смешок, после чего, Уайт «шикнул» на нарушителя тишины. — Ваши глаза стали для меня мучительной слабостью, я не в силах больше выбраться из этой клетки. Более того, я бы желал добровольно запереться в ней, ведь я по уши влюблён в вас. От носочков ног, до кончиков вашей чёлки. Как только неловкая тишина прервалась тихим взволнованным смехом Алана, нос и щёки Ани покрылись румянцем. Она схватилась за край кофты, сжав ткань пальцами, и уставилась на всё такое же сдержанное лицо Джека, стоявшего рядом. — Нет, это было не искренне. Я велел представить кого-то, а не признаваться ей. Садись… — с разочарованным вздохом, мужчина проводил взглядом студента на место. Дальше было проще, стена снова выстроилась между Шетелих и теми, кто говорил. Какая гадкая провокация. Какое ужасное… Ужасное ощущение внутри, где-то под рёбрами. Девушка мельтешила из стороны в сторону по своему кабинету, кажется, в поисках ручки. Она потеряла сноровку? Нет, такого не могло случиться. Что за странная реакция на притворство Алана? Вроде бы, так оно и должно быть. К чему бы какому-то молодому парнише признаваться в любви Ане? С другой стороны, от этого притворства было почему-то обидно и неприятно. А лучше бы он и вовсе следовал указаниям Мистера Уайта — вообразить перед собой собеседника, которого любишь. Напрягало и то, что даже загадочное «соглашение» в тот раз заставило Шетелих думать над разгадкой. Девушка присела на кресло и наконец нащупала ручку возле тетради, крепко сжав её в руке.