На чужом месте

Огромное чудовище, материализовавшееся в воздухе, а затем рухнувшее на землю, подняло столп пыли и издало оглушительный рев. Драконоподобный монстр оказался исполинского роста и двигался на двух конечностях, точно человек, отмахивался от летящих в него стрел, как от досаждающих москитов, и сбивал с ног одним ударом огромной, когтистой лапы. Халани не представлял, что в такой ситуации можно сделать. Он пытался защищать воинов барьером всякий раз, как у него появлялись на это силы, но того надолго не хватало. Один раз он метнул в демона огненный шар, однако, монстр на атаку даже внимания не обратил. Тогда Солас заметил, что разрыв снова кристаллизировался, и сказал направить в него метку. Это действительно помогало гораздо больше. Как только долийцу удалось развязать узел скопившейся энергии, демон потерял равновесие, и, не будь ситуация опасной, эльф пошутил бы, что тот склонился, будто рыцарь из какого-то романа, приносивший клятву принцессе. Одному из воинов удалось нанести рубящий удар по шее упавшего на колено врага и оставить настолько глубокий порез, что меч застрял в толстой шкуре твари. Она взревела, мотнула рогатой головой, усеянной множеством маленьких, жутких глаз, в его сторону, а когда нашла в себе силы вновь подняться, тряхнула лапами, и в тех появились искрящиеся плети. Халани никогда не слышал, но мог бы поклясться, что звук был похож на множество единовременно бьющих в землю молний, когда это чудовище взмахивало своим страшным оружием только за тем, чтобы потом обрушить его на головы ближайших противников. Один удар снимал барьер, а второй наносил непоправимый урон. И, разумеется, далеко не всем удавалось вовремя уклониться. Кому-то везло, и разряд задевал застежку, либо кожаную перчатку, что приводило к мученическому, отчаянному крику боли от полученного ожога, но кто-то подставлял металлический щит или получал прямо по нагруднику, и от сковывавшего тело разряда не мог издать ничего, окромя мычания или предсмертного хрипа. Лавеллан увидел, как разрыв вновь кристаллизуется и, не тратя времени на создание очередного барьера для воинов, направил в него метку. Тогда-то он и услышал истошный крик лучницы. Эльф обратил взгляд на тело, распростершееся у ног хохотавшего демона. Плети исчезли, но последний их удар пришелся человеку по туловищу и шлему. С того расстояния, на котором находился долиец, он видел только обожженный лоб с приварившимся к нему шлемом, раскрасневшиеся белки глаз и как от них по лицу мертвеца бежали дорожки крови с чем-то, похожим на слезы. А потом в ладонь ударил импульс, волны странной энергии били в самые жилы, растекались по ним, и руку в очередной раз свело. Кассандра крикнула: - Добивай! - вырвала застрявший в шее твари меч, а затем ударила в то же место. На демона посыпался град ударов и стрел от окруживших его воинов и лучников, его тело сначала накренилось, на мгновение замерев в такой неудобной позе, а спустя два удара сердца завалилось на бок окончательно. Халани заметил, что, как только это произошло, разрыв перестал искриться от пульсировавшей в нем магии, не затягивал других обитателей Тени, чтобы вытолкнуть в этот мир, а растянулся, как полотно. Эльф вновь направил в него метку, и на этот раз тот вбирал в себя его силы с какой-то пугающей жадностью, от чего становилось трудно дышать. Долиец почувствовал, что голова его пошла кругом, но прежде, чем снова потерять сознание, услышал громкий хлопок. Удалось? Или, может, так угасающее сознание интерпретировало звук его падения?

~~~

Когда на тебя падает земля вперемешку с камнями, буквально сдавливая в тисках и лишая возможности не то, что пошевелиться, но и вздохнуть, мечущийся в панике разум, в большинстве случаев, становится бесполезен. Маг был уверен, что погибнет, но не переставал сопротивляться давлению всем своим существом. У него никогда не было много физических сил, он не являлся атлетом, ему, в общем-то, даже полуторный меч не удавалось удерживать в вытянутой руке дольше половины минуты. Но, должно быть, врожденному инстинкту самосохранения не было до этого дела, и, когда физически поправить свое положение ему не удалось, пусть даже он не переставал пытаться, в землю и камни ударила волна псионической энергии. Пространство недалеко от головы зашуршало, посыпалось, лавиной сползая куда-то дальше. Халани сосредоточился на своем сознании, попытался поймать это ускользающее чувство, а затем, под самой кожей ощутив волны магии, направил ее на собственное окружение. Сначала он увидел свет и смог сделать вдох, некоторое время спустя ему удалось высвободить правую руку, затем левую, а после все туловище. Он выкарабкался из-под горы земли, камней и веток, и тут же рухнул на траву рядом. Из его носа струйкой бежала кровь, а над головой висело все такое же равнодушное небо, и Халани, не утирая лица и глядя на мерно проплывавшие по голубому пространству облака, с горькой обидой подумал, что даже если мир рухнет, оно останется прежним. - Тогда он еще не знал, как ошибается, впрочем, если бы ему это и было известно, эльф все равно не переставал бы винить все вокруг и себя в том числе, в том, что произошло. - Взгляд его медленно сместился с неба на верхушки деревьев смешанного леса, заметив, что одна из сосен покосилась, он опустил его ниже и увидел, как холм, под которым они с мастером охотником обнаружили пещеру, местами серьезно просел. Корни покосившейся сосны обнажились, были заметны и другие, и, глядя на эту мешанину из земли, веток, иголок, шишек, камней и боги знают, чего еще, он вдруг вспомнил про своего друга. - Ал! - Халани вскочил на ноги, рванул к куче грязи, под которой едва сам не оказался погребен заживо, и, игнорируя слабость и головокружение, принялся неистово рыть ее, невнятно приговаривая: "Я сейчас! Подожди! Нет-нет-нет! Пожалуйста! Нет-нет! Прошу тебя!", он зарылся в землю по локоть, оцарапал ладонь об острый камешек, который тут же вытащил и отбросил в сторону, под его ногти за считанные секунды забилась грязь, но он этого не замечал, только продолжал бормотать и копать. Все было тщетно. Когда сил совсем не осталось, а пальцы исцарапанных, грязных рук из-за дрожи уже были ему неподконтрольны, маг свернулся на том же месте в жалкий комок ничтожества, каким себя теперь считал. Единственное лучшее, что у него было — это дружба с Алларосом, и он его потерял. Потерял навсегда.

~~~

- Lethallin, проснись! – слышит он до боли в сердце знакомый голос. Халани открывает глаза и видит сидящего рядом с ним Аллароса. Мастер охотник вымарался в земле, оказался буквально покрыт ею с головы до пят, его светлые волосы выпачканы грязью, и даже в складках одежды все еще были ее горсти. Он сплюнул немного песчинок, забавно поморщив прямой нос, а после взглянул на мага и засмеялся. Халани засмеялся вместе с ним не сразу, его била дрожь и он не мог понять, как у его друга все-таки получилось выбраться. Но потом заключил, что это неважно, ведь теперь все в порядке. Они снова вместе. - Ты меня напугал, Халани, - утирая проступившие от смеха слезы, сказал эльф с испачканными, но все еще такими светлыми, цвета спелой пшеницы волосами. Его серо-голубые глаза светились невероятным счастьем, настолько теплым, что подобное, наверное, можно узреть разве что в газах ребенка, - я думал, что потерял тебя. - Я тоже, - сдавленно признался маг. Он не удержался и обнял собрата, крепко прижимая к себе, будто боялся, что тот может исчезнуть, - мне казалось, это конец. Он никогда его не обнимал, не хотел показаться мягкотелым и чересчур эмоциональным, вместо этого всегда был готов просто оставаться рядом и поддерживать шуткой или советом. Но порой представлял, как кладет ладонь на его плечо, когда ему плохо, немного сжимая пальцы, чтобы доказать, что не оставил его, что находится на расстоянии вытянутой руки. И теперь, когда выдерживаемая им всю жизнь дистанция вдруг резко сократилась, он ненароком вдохнул его запах. Алларос пах землей. Не травой после дождя, не цветами, что из нее произрастали. Он пах влажной, холодной землей, и сам был холодным. Халани отстранился от друга сначала для того, чтобы вопросительно взглянуть в его глаза, обеспокоенно осведомиться о его самочувствии, но потом оттолкнул от себя и сам отполз подальше. - Lethallin, что случилось? – удивилось серое, с залитыми кровью глазами лицо, его посиневшие губы при этом кривились в жуткой усмешке, будто он и так знал ответ, но хотел услышать это от собрата. Однако, маг будто язык проглотил, он не смог вымолвить и слова, не то, что закричать, его сковал праведный ужас. - Значит, таким я тебе уже не нравлюсь? – так и не удостоившись ответа, нарочито обиженно спросил Алларос, его брови изогнулись, а уголки губ сильно опустились вниз, как у одной из знаменитых театральных масок Орлея. Во рту пересохло, Халани не знал, куда деться и где можно спрятаться, он беспомощно вжался в землю и, под смех мастера охотника, больше напоминавшего демонический, закрыл глаза. А потом открыл их. Эльф из клана Лавеллан, тот, кто и не должен был являться на священный совет, а может, до определенного момента даже и не собирался, проснулся в теплой, согретой жаром поддерживаемого в камине огня хижине. Его сердце все еще отбивало чечетку, поэтому, когда не успевший проясниться взгляд вдруг уткнулся в худую фигуру, что оказалась посреди комнаты, он вздрогнул вместе с ней. Одновременно с коробочкой трав, эльфийка уронила и собственное достоинство, едва не ударив челом в самый пол. Халани не понимал этого трепета, ему от него становилось только больше не по себе. Но общая картина постепенно прояснялась: очевидно, он снова возомнил себя кисейной барышней и упал в обморок, после чего его отнесли в этот уютный домик. Добиться внятного ответа от незнакомки не удалось. Брешь, оказывается, была все еще в небе, неизвестно, правда, в каком виде, но он почему-то все равно молодец, пусть даже девушка и не это хотела сказать. Пролепетав еще что-то про леди Кассандру в церкви, что обязана известить ее, она смущенно и спешно попятилась к двери. - Значит ли это, что для меня еще ничего не закончено? – обратился он к вмиг опустевшей комнате, получив в ответ только сквозняк и громкий хлопок закрывшейся двери. Эльф поспешил вылезти из-под одеяла и обнаружил, что абсолютно нагой. «По крайней мере, теперь понятно, почему она себя так странно вела. Я бы тоже растерялся, если бы знал, что говорю с голым мужиком» - подумал долиец и обвел взглядом комнату. Его вещи были сложены на стуле у противоположной стены, и он поспешил в них облачиться. С улицы же начали доноситься всевозможные голоса, невнятный гул нарастал, народ суетился, некоторые, кто-то, кто, судя по приказному тону, возомнил себя стражником, призывали к порядку, и Халани облегченно выдохнул. Ему нравилось, что тишина нарушалась, так он был уверен, что находится не во сне, а наяву. Среди живых.

– День первый – Тело пациента холодное и влажное. Дыхание поверхностное. Пульс сильно ускоренный. На раздражители не реагирует. Зрачки расширены. Эльф-отступник сказал, что от его рубца - "метки" исходит непонятная магия. Как жаль, что с нами здесь нет какого-нибудь храмовника, чисто на всякий случай...

«День первый? Я пролежал без сознания больше суток?» Лавеллан вернул листок на стол, заваленный лоскутами вымоченных в травяных растворах, а теперь обсохших тканей. Похоже, ими протирали его тело, иначе эту смесь запахов, которой благоухало его туловище, долиец объяснить не мог. Заметил так же миску с травами, которые до конца так и не успели растолочь. А еще большую деревянную кружку и початую бутылку вина. Недолго думая, мучимый жаждой эльф влил в себя остатки, по-варварски взяв бутылку за округлый бок и припав к ее горлышку. Право, к чему думать о манерах, тем более, если его пока так и не навестили. Быть может, чтобы поскорее прояснить для себя ситуацию, ему самому следовало направиться к Искательнице? Когда он распахнул дверь, галдеж вдруг стих, а Халани не сразу смог понять, что случилось, так как его ослепило белизной. Пряча слезящиеся глаза за ладонью, щурясь на свет и мысленно проклиная того безумца, который когда-то давно вздумал устроить в горах целое поселение, он слушал и удивлялся. - Это он. Вестник Андрасте… – послышалось откуда-то со стороны. Другой, не менее восторженный голос ему вторил: - Говорят, когда он вышел из Тени, его хранила сама Андрасте! Люди шептались между собой, стоя по разные стороны, некоторые даже почтительно склоняли головы и прижимали ладонь к груди. Но Лавеллан, когда, наконец, привык к свету, поднял голову, обратив взгляд аметистовых глаз на небо. «Блядь» - подумал эльф, смотря на зеленую воронку, которая так никуда и не делась, разве что теперь не росла, а угрожающе рокотала вдалеке и висела в воздухе, увлекая мимо проплывавшие облака в своеобразный танец. На самом деле это было очень красиво. И противоестественно. Вереница выстроившегося по разные стороны народа как бы сама прокладывала ему путь к церкви, и Халани продвигался вперед, стараясь не заглядывать в незнакомые лица. Где-то в груди, почти у самого сердца, поселился нелепый страх, что среди них он увидит серое лицо с залитыми кровью глазами и выпачканными, но все еще светлыми, цвета спелой пшеницы волосами. Сейчас ему, как никогда прежде, хотелось как можно быстрее оказаться рядом с Кассандрой. Уж кто-кто, а эта воинственная женщина способна бесстрашно кинуться на любую необъяснимую вещь, и, пусть данное качество им не особенно ценилось, сейчас именно это долийцу и было нужно. - В кандалы его! – выкрикнуло, к несчастью, вполне объяснимое местное бедствие в лице Родерика, противостоять которому Искательнице приходилось только словами. На Халани обратили внимание храмовники. Целых двое. «И куда, интересно, смотрел тот лекарь, что делал те заметки, в коих посетовал на их отсутствие?» - Отставить. И оставьте нас! – приказала Кассандра и, к приятному удивлению Лавеллана, облаченные в доспехи мужчины послушали ее. Последовала очередная перепалка, итогом которой стало насупившееся лицо канцлера и признание Искательницы в том, что она больше не подозревает долийца, более того, склонна полагать, что это провидение, ибо он появился из Тени, с отметиной на руке как раз тогда, когда был нужен. И теперь, по завету Верховной жрицы, они восстановят орден, дабы навести порядок. А Халани будет им всячески помогать, пока их миссия по закрытию Бреши не подойдет к концу — таков уговор. Им предстояло каким-то образом добиться поддержки магов или храмовников, но пока единственным вариантом являлась преподобная мать Жизель, что надеялась встретиться с Вестником Андрасте, возможно, с целью поделиться важными сведениями. В настоящее время она находилась неподалеку от Редклифа. - Стало быть, в путь? – поправив порванную у плеча кожаную куртку, бойко поинтересовался Халани. - Пока нет. Нужно оповестить всех о возрождении Инквизиции и подготовить людей. Это займет еще как минимум двое суток. Пока лучше прогуляйся по деревне, осмотрись и обязательно навести кузнеца, он у главных ворот. Харрит снял мерки с твоей одежды, пока ты был без сознания и, возможно, уже успел изготовить подходящий для предстоящего путешествия доспех, - Кассандра переглянулась с Лелианой и вздохнула, - еще я хочу попросить тебя навестить леди Жозефину Монтилье и командира Каллена Резенфорда. Леди Монтилье в кабинете по правую руку от ставки командования, а командир, скорее всего, тренирует новобранцев в лагере за главными воротами. - Откуда здесь уже новобранцы? - поразился эльф. - Взрыв на Конклаве многих разобщил, и наверняка немало людей этим воспользовались, но кто-то, вроде явившихся за минувшие три дня в Убежище пилигримов, напротив, хочет вернуть мир к прежнему порядку. Многие из них сказали, что их привела к нам вера в Вестника Андрасте.