На чужом месте

Лавеллан полагал, если они отправятся в путь, ему выдадут какой-то паек, и тогда он успеет не только как следует узнать тех, с кем ему предстоит провести не один день в дороге, но и утолить голод. Однако Искательница только убедилась в его намерении помочь и отдала новые распоряжения. «Здорово, великолепно. Пойду съем какого-нибудь домашнего любимца» - иронично подумал маг, придя к выводу, что поспособствует распространению диких слухов о долийцах. Впрочем, может, ему удастся попросить леди Монтилье его накормить? Когда ставка командования благополучно осталась за его спиной, Халани повернул направо, искренне надеясь, что это именно то самое право, куда ему следовало свернуть, чтобы встретиться с послом. «Леди послом» - мысленно поправил он себя и усмехнулся, уже представляя чванливую даму в летах, но тут же осекся — голос, звучавший за дверью, казался молодым. А еще вел спор с кем-то очень недовольным. - Но позвольте мне представить отважного героя, что рисковал жизнью, чтобы остановить магию Бреши. Господин Лавеллан, это маркиз дю Рейон, один из горячих последователей Верховной жрицы Джустинии. «Кто? В каком смысле горячий? Вот же срань, не надо было заходить…» - И законный владелец Убежища, - уже продолжил за посла человек, что носил какую-то потертую усатую маску, показавшуюся магу скорее странной, чем интригующей, - род дю Рейон отдал эти земли внаем Джустинии для паломников. И ваша Инквизиция преемником земель по нашему соглашению не является. - Интересный вывод, - вдруг начал раздражаться эльф, поскольку подслушал часть спора прежде, чем посетить кабинет посла, и понимал, чего добивается их собеседник: он надеялся в ближайшее время выставить весь несчастный народ на мороз. В том числе и самого Халани, пожалуй, самого грустного из всех в Убежище, ведь он пока даже поесть не успел, - учитывая тот факт, что Инквизицию основали левая и правая руки Верховной Жрицы. Человек в маске опешил, а леди Монтилье ненадолго задержала на долийце взгляд. Быть может, ему показалось, но он заметил благодарность. - Лично мне ни сестра Лелиана, ни Искательница Пентагаст не предоставили никаких документов, в которых бы Джустиния одобряла основание Инквизиции! - придя в себя после неожиданного аллегро остроухого засранца, то есть, конечно, господина Лавеллана, сделал новый выпад дю Рейон. - Если слова леди Пентагаст его милости недостаточно, боюсь, она будет вынуждена вызвать его на дуэль… - вновь вступила в беседу Жозефина. - Что!? - Маркиз едва ли за сердце не схватился. Халани старался сохранять на лице выражение невозмутимости, но такая внезапная смена настроения мягкой с виду девушки изрядно удивила и его самого. - Для неваррцев это дело чести. Не возражаете, если я организую бой сегодня же? - продолжила давить посол. - Н-нет-нет, пожалуй, моя реакция на присутствие здесь Инквизиции была чрезмерно… резкой. Человек в маске вздохнул и поник, отступил в конец комнаты, погруженный в свои мысли. Наверное, в какой-то мере они и в самом деле злоупотребили его гостеприимством, но на данный момент для мага это не имело никакого значения. Спать на морозе только потому, что знатный тип желает получить землю обратно, он не собирался. - Мы очевидцы темных времен, ваша милость. Верховная жрица Джустиния не хотела бы, чтобы ее гибель отдалила нас друг от друга, - мягко возвращая переговоры в мирное русло, нарушила воцарившуюся в комнате тишину Жозефина, - она бы скорее надеялась, что мы объединимся, и что новые союзы, какими бы странными они ни казались, принесут благо всем. Слова про странные союзы Лавеллана несколько задели. Девушка ведь наверняка именно это и имела в виду, что Вестник Андрасте — эльф. «Или она знает что-то, чего не знаю я» - допустил Халани, решив не спешить с выводами. Посол ему импонировала. - Я поразмыслю над этим, леди Монтилье. А пока… Инквизиция может оставаться в Убежище. Расправив плечи, дю Рейон, преисполненный гордости и чувства собственного достоинства, продефилировал на выход. - Что ж, будем надеяться, его немилость мы увидим нескоро, - проворчал маг, как только дверь захлопнулась, и они с послом остались наедине, - ты здорово с ним справилась. - Даже если он больше не появится, маркиз непременно поделится своими мыслями с другими в Вал Руайо, - проигнорировав похвалу, ответила Жозефина, - каждый гость, которого мы примем у себя, – а мы будем принимать их всех, – станет нести слово об Инквизиции. И мне, как послу, нужно быть уверенной, что… простите, от вас пахнет вином? - После произошедшего никому не помешало бы выпить. А мне — тем более, - на самом деле Халани вовсе не это хотел сказать, но всякий раз, когда его что-то смущало, он предпочитал отшучиваться и напускать на себя легкомысленный вид, - и я бы с удовольствием выпил еще. И поел. Лицо леди Монтилье за эти пару секунд успело отразить целый спектр эмоций, начиная с удивления, которое плавно перешло в подобие улыбки, и заканчивая озабоченностью насущным вопросом. - Ох, конечно! Я покажу вам, где располагается таверна. Он мог бы сказать "не стоит" или "только укажите мне направление, и я сам ее найду", но, будучи эльфом немного эгоистичным, не захотел и не стал. Поэтому дождался, когда Жозефина завернется в простенькую накидку, которая совершенно не сочеталась с ее сине-золотистым нарядом, и поменяет милые туфельки на теплые сапоги. Выглядела она в момент переодевания так, будто вот-вот расплачется, но Халани продолжал тактично молчать. Когда же они вышли из церкви, то он принялся расспрашивать девушку о том, как же ее угораздило оказаться в этом захолустье. Посол из Антивы, особа благородного происхождения, образованная и прекрасно воспитанная, леди Монтилье своими недолгими рассказами заставила Лавеллана и в самом деле почувствовать себя дикарем, что вышел из леса. Зато прогулка до таверны показалась ему даже увлекательной, и время пролетело совершенно незаметно. - Подожди, ты уже уходишь? Я думал, мы посидим вместе… - Прошу простить, но у меня еще множество дел. Вестника Андрасте почти все здесь знают в лицо, так что не беспокойтесь, Флиса вас накормит и без моих указаний. Возразить Халани не успел, посол уже начала восхождение обратно к Церкви, и видно было, что она торопилась поскорее оказаться в ее стенах. Передернув плечами от подувшего холодного ветра, эльф последовал примеру благородной особы и поспешил спрятаться от мороза в таверне. Когда он вошел, в лицо тут же ударил нагретый очагом воздух, а сидевший за столиками народ вдруг смолк, уставившись на визитера. Лавеллан обвел взглядом помещение: довольно большое, не особенно просторное, уставленное прямоугольными столами, вокруг которых почти не пустовали кресла с высокой спинкой и даже подлокотниками. Впрочем, данные места выглядели куда опрятнее столиков, что были поодаль, те казались простецкими, а окружали их стулья. Над камином же, ближе к которому и располагались "роскошные" места, вились рога, служившие чем-то вроде канделябра, а по бокам от него висели картины с изображенными на них женщинами, и та, что была слева, показалась Халани менее надменной и оттого весьма симпатичной. - Создатель, это же вы! Вестник Андрасте! – не успел долиец подойти к стойке, как к нему обратилась стоявшая за ней девушка. Голос ее подрагивал от волнения. - Не иначе как Создатель послал вас нам, чтобы пристыдить за наше отношение к эльфам. Я, чтоб вы знали, своим эльфам хорошо плачу. И всегда вовремя, друг эльфинажа и все такое. Ох, то есть, ладно, я Флиса. Выпьете чего-нибудь? Маг отметил, что держательница таверны смотрит на него с тем же трепетом, что и эльфийка, которую он увидел, когда очнулся. К счастью, Флиса на пол не упала. «Но может это лишь вопрос времени?» - про себя посмеялся Халани, заключив, что если он подыграет, катастрофы похуже дыры в небе все равно не случится. - Я здесь с благословения Создателя и я сделаю все, чтобы помочь! Тон Лавеллана был крайне серьезен, и он очень старался не улыбаться, особенно, когда глаза Флисы расширились. - Я знала! Только скажите, если вам что-то надо, и я… Но что вам может быть надо от меня? Ох, простите, болтаю, как дышу. - Вообще-то, ты не ошиблась и мне кое-что надо, Флиса. Видишь ли, - долиец оперся о стойку, как будто хотел поведать какой-то секрет или тайно дать важное задание, и девушка подалась ему навстречу. Уголки губ эльфа дрогнули, он весело прошептал: - Вестник Андрасте страшно голоден. Странное дело, Халани полагал, что ему не будут давать проходу, но никто его не беспокоил, более того, народ как-то расслабился и спустя некоторое время вообще, кажется, забыл о том, что в таверне сидит "избранный". Может, потому, что он эльф, и некоторых это все еще смущало? А может, все дело было в Флисе: она охотно рассказывала о том, на что следует обратить внимание в деревне, а еще, почему вдруг стала держать таверну в горах и откуда, собственно, знает Лелиану. В общем, Халани оставалось только слушать, иногда участливо кивать и, конечно, уплетать овощи с бульоном, сваренном на бараньей кости. Старался он при этом не выглядеть, как бедолага, который не ел несколько дней, но не проглотить порцию за раз оказалось задачей практически непосильной. Уже полторы минуты спустя он попросил добавки и, чувствуя, что согрелся, снял верхнюю одежду. - О, а мне казалось, вы шире в плечах, - удивилась Флиса, после чего вдруг смолкла, а щеки ее залил румянец, - наверное, из-за куртки. Довольное лицо Лавеллана не изменилось, но аметистовые глаза будто бы потемнели: - Неудивительно, она ведь не моя.

~~~

Сколько он пролежал на земле, выбившись из сил и совершенно опустошенный? Халани не был способен ответить на данный вопрос, заметил только, что когда-то голубое небо порозовело. Тени медленно вырастали, а воздух становился прохладней, но ему все еще не было до этого никакого дела. В горле долийца образовался комок, тот давил прямо на кадык, будто нарочно мешая сглотнуть и прийти в чувства, а грудь болела так, словно в нее били кулаком в латной перчатке, и попытка сделать глубокий вдох отзывалась болью. Одновременно с чувством вины, его обуревало отчаяние. - Ну почему, - с этими словами, обхватив себя за плечи, маг зажмурился и с силой сжал пальцы, не понимая, как же ему не удалось уберечь друга, - что же мне теперь делать? Лес ему не ответил, только продолжал порой поскрипывать стволами деревьев и шуршать потревоженной ветром листвой. Окружающий его мир вдруг утратил краски, в нем стало тихо и ужасно одиноко, но время с раздражающим равнодушием продолжало свой бег, и все живые, точно хвост кометы, должны были стараться поспевать за ним. По крайней мере, это требовалось от тех, для кого собственное благополучие еще имело значение. - Эллана, - прошептал эльф и тут же разжал пальцы, но лишь за тем, чтобы уткнуться лицом в грязные ладони. Он уже не мог сдерживать эмоций, слезы сами собой побежали по щекам, - прости меня. Сумерки начинали сгущаться, а тело дрожало не только от пережитого, но теперь и холода. Оно требовало обыкновенного тепла, о котором Халани невольно задумался и чего тут же устыдился. Заслуживал ли он такой милости? Эльф считал, что нет, однако вопреки этому, преодолевая отвращение к самому себе, побрел в направлении тела сраженного Алларосом порождения тьмы. В пяти шагах от него они оставили рюкзак с пожитками, что Дешанна собрала мастеру охотнику в дорогу. Маг открыл вещевой мешок и вытащил из него сложенную кожаную куртку, выудил так же и наплечник, который не с первого раза смог пристегнуть таким образом, чтобы он не болтался — предназначенное лучшему другу добро оказалось Халани великовато. Он тяжело вздохнул и закинул лямку полегчавшего рюкзака на правое плечо, а потом обернулся на мешанину из веток, земли и камней: - Aval'var tel'halam, emma falon, - сдавленно, извиняющимся тоном произнес долиец и сделал неуверенный шаг в чащу, в сторону Киркволла, их когда-то общей цели, - ar u garas, ar'abelas.

~~~

Лавеллана привел в чувства внезапный хлопок по плечу: - О, раз уж Кассандры поблизости нет, и она нас не слышит, расскажи мне, как ты себя чувствуешь? - это оказался Варрик, что теперь сидел за стойкой по соседству. Заметив некоторое замешательство в прояснившихся глазах долийца, он помог ему включиться в их внезапный диалог: - Я к тому, что еще вчера ты был самым злостным злодеем Тедаса, а сегодня — в армии истово верующих. Некоторым на то, чтобы переварить подобное, требуется несколько дней… - Я просто рад, что выжил, - пожал плечами Халани и принялся поглощать неизвестно когда появившуюся перед ним вторую порцию похлебки. Его покоробило от озвученной им фразы, но, кажется, как бы стыдно ему ни было перед кланом, и в особенности Элланой за то, что не сберег Аллароса, он и в самом деле не готов был расстаться с собственной жизнью. Пускай она ему и не нравилась. - Да уж, уцелеть после общения с Кассандрой — это подвиг. Тебе повезло, что ты был в отключке, когда она бушевала, - весело продолжил разговор Тетрас, вероятно, поверив легкой улыбке и легкомысленному тону эльфа, - мы за минувшие деньки какого только жуткого дерьма не насмотрелись… - Почему ты остался? – дожевав попавшуюся в бульоне картофелину, вдруг спросил Лавеллан, почувствовав, что беседа его увлекает больше, чем миска с едой, - Может, я ошибаюсь, но, мне кажется, из нашей так называемой команды, ты единственный, кто волен просто уйти. - Хотелось бы считать себя безответственным эгоистом, как другие, но ты только посмотри, что творится: на горе погибли тысячи, я чуть не попал в их число, а теперь в небе дыра, - несмотря на серьезность затронутой темы, гном продолжал улыбаться краешком губ: - даже я не могу просто забыть об этом и уйти. - Весьма благородно. Не уверен, что на твоем месте поступил бы так же, - грустно усмехнулся маг, заглядывая в янтарные глаза собеседника и отчасти надеясь увидеть в них осуждение. И очень удивился, что его не последовало. - Ха, ты на самом деле подумай, не лучше ли дать деру при первой возможности. Я трагедий немало написал, так что сразу чую, куда ветер дует. Герои — они, конечно, повсюду. Плавали, знаем. Но дыра в небе?.. Тут уже не герои нужны, а чудо. Он проговорил с этим необыкновенным гномом до глубокого вечера, узнал, откуда тот, чем занимается и живет, а еще, почему его так взволновал увиденный в храме красный лириум. Но сколько бы Варрик ни улыбался, каким бы простым и беззаботным ни пытался казаться, Халани пришел к выводу, что его собеседник не только написал, но и пережил немало трагедий. «Неужели, так и справляются с горем? Просто делают вид, что все хорошо, даже если на самом деле это вовсе не так?» - он хотел задать данный вопрос Тетрасу, но побоялся, что тогда и его маска циничного мародера и легкомысленного юнца даст трещину. - Как думаешь, командир Каллен Резенфорд еще тренирует новобранцев? - встрепенулся Халани, вспомнив о поручении Искательницы. - Сомневаюсь, ведь уже довольно поздно. Но я знаю, в каком домике наш кудряш расположился, так что могу тебя проводить. - Кудряш? - Так ты с ним еще ни разу не встречался? Ну дела, - удивился Варрик, поворачиваясь на высоком стуле, - он здесь не последний человек, тебе необходимо с ним познакомиться, - заметив, как эльф напрягся, Тетрас ободряюще улыбнулся: - не волнуйся, с поистине безжалостными личностями из верхушки нашей новоявленной организации ты уже виделся. А Каллен он, не знаю, как коробка с котятами. Когда они вышли на улицу, долиец испытал острое желание вернуться в таверну, он скрестил руки и сжал посильнее плечи, стараясь сберечь тепло, которое так легко забирали кусающиеся порывы ветра. А вот знаменитый писатель, похоже, чувствовал себя просто прекрасно, он даже куртку не запахнул, так и шел, красуясь широкой волосатой грудью. По пути разглагольствуя на тему того, что однажды, быть может, он напишет книгу, в которой упомянет бывшего рыцаря-командора и его уложенные волосы. - Хранительница учила меня избегать храмовников с тех пор, как только в клане узнали, что я маг. И вот он я: мало того, что за сегодняшний день уже успел повстречаться с парочкой, так теперь еще и добровольно иду к одному из них в дом. - Лавеллану не нравилась идея нежданно-негаданно наведаться в гости к рыцарю-командору, пусть даже и бывшему. - По правде говоря, я бы предпочел встретиться с ним на глазах у толпы. Варрик посмеялся: - Что, думаешь, при свидетелях он не сможет скрутить тебя и отнести в жуткий подвал Церкви? - Ну, я на это надеюсь… - Халани и сам не заметил, как замедлил шаг. - Да не станет он этого делать, не нервничай понапрасну, - обернулся гном, - ты же Вестник Андрасте, держать тебя в темнице деревни, полной твоих же последователей, все равно, что махать красной тряпкой перед стадом диких друффало. Мага это успокоило, и он, выдохнув, поспешил поравняться со своим болтливым спутником. - Кстати, о истово верующих. Ты знал, что до того, как героиня Ферелдена наведалась в Убежище, в деревне был культ драконопоклонников? - Нет. А почему был? Брови Варрика многозначительно приподнялись, а голова чуть склонилась набок. - Оу… - догадался эльф и уже мгновение спустя цинично улыбался одним краешком рта, - так вот, значит, чем обычно заканчивается встреча с легендой. Они сбили снег с сапог о порог и ступили в еще не прогретый маленький дом. Каллен в это время сидел на корточках подле камина и поправлял одним полешком другое, укладывая их таким образом, чтобы огонь разгорался быстрее. - Люблю я это ферелденское гостеприимство, ни тебе "здрасти", ни "до свидания", - наигранно проворчал Варрик. Светловолосый мужчина фыркнул, аккуратно подбросил чурку в очаг, а затем выпрямился и отряхнул ладони друг о друга, пока делал пару широких шагов к неожиданным визитерам. - В Ферелдене с незваными гостями порой и не так обращаются, - ответил командир, кивнув гному, которого, похоже, видел уже не первый раз за день, и протянул руку Халани. - К слову, о незапланированных встречах, к нам поступило довольно много новобранцев из окрестностей Убежища, да еще и пилигримы. Но настолько эффектным появлением, как ты, никто похвастаться не может. - Что ж, зато мне удалось добиться всеобщего внимания… - долиец постарался как можно увереннее пожать ладонь бывшего храмовника несмотря на то, что отваги в нем на деле было ни на грош. И искренне радовался, что его собственная конечность еще не успела отогреться после улицы и вспотеть от волнения. - Это уж точно! - Резерфорд усмехнулся и отступил вглубь комнаты. - А я в Инквизицию попал, еще будучи в Киркволле, - он указал на единственное кресло и идеально заправленную постель, как бы предлагая своим гостям самим выбрать место, где обосноваться, снял красный плащ с пышным меховым воротником и принялся возиться с застежками доспеха, - там как раз был мятеж магов — я своими глазами видел, какой разгром вышел из этого… - он украдкой посмотрел на эльфа, но тот очень, чрезвычайно увлеченно вешал свою куртку на гвоздь и никак не реагировал, - Кассандра пыталась что-нибудь придумать. Когда она предложила мне этот пост, я согласился и оставил орден храмовников. А теперь, кажется, дела у нас еще более скверные. Пока Каллен говорил, ловко разбираясь с застежками доспеха, а маг обводил взглядом небольшое, слишком скромно обставленное (для командира-то армии) помещение, будто искал в нем ловушки, Варрик уже по-хозяйски сбросил верхнюю одежду, кинув ее на спинку кресла, и подвесил над огнем чайник. - Ты небось эту речь в своей голове не раз прокручивал? - продолжал незаметно разряжать атмосферу писатель, подвинув кресло ближе к постели, наконец заканчивая суетиться и устраивая в нем свою задницу. Он сердобольно поглядел на Лавеллана и похлопал пятерней по покрывалу. - Не так много, как тебе хотелось бы думать, - не остался в долгу светловолосый и водрузил нагрудник на стол, где уже покоились шлем с наплечниками и наручами, - и зачем ты чайник греться поставил? Из чего ты намереваешься пить взвар? У меня только одна кружка. Халани, что бесшумно прошел по комнате и занял место на кровати точь-в-точь там, куда указал Тетрас, пожал плечами и насмешливо предложил решение: - Ну, кто-то может попить из шлема… - Вот он, Вестник Андрасте, которого мы заслужили! - гоготнул Варрик, - Полагаю, избранным тебя сделала находчивость. Или непривередливость… Итак, значит: мне кружка, Лавеллану шлем, ну а ты, кудряш, из чего пить будешь? - А я воздержусь. Командир взял кочергу и поковырял содержимое камина, после чего огонь в нем разгорелся сильнее, а пространство вокруг обдало ощутимой волной тепла. Бывший рыцарь-командор, конечно, даже в обычной рубашке производил грозное впечатление, но все-таки совсем не был похож на тех беспринципных и жестоких по отношению к магам храмовников, какими их описывала Дешанна. Хотя, она говорила, что везде бывают исключения и, может, Резерфорд как раз и был одним из таких редких экземпляров? Уж слишком спокойным и дружелюбным он оказался. - Каллен, ты ведь, получается, покинул храмовников ради этого. Скажи, ты веришь, что Инквизиция сможет что-то сделать? - Верю, - незамедлительно ответил он, после чего отвернулся от очага и обратил взгляд на эльфа. По выражению лица долийца, который явно не ожидал подобной решимости, он понял, что должен объясниться: - Церковь выпустила из рук и магов, и храмовников, теперь там спорят, кому быть новой Верховной жрицей, а Брешь никуда не делась. Инквизиция может действовать, пока бездействует Церковь. И наши последователи будут причастны к этому. Ко всем нашим делам. Наступило недолгое молчание. Наверняка каждый в этот момент думал о чем-то своем. Халани, например, пытался представить масштабы того влияния, которое возрожденная организация может распространить, но, как ни странно, не видел ничего сверх грандиозного. В конце концов, он ведь здесь за тем, чтобы закрыть Брешь, и люди, что собрались в Убежище, намерены поддержать Инквизицию именно в этом деле. Но, вроде бы, и только. Что же потом? Все разойдутся по домам или внезапно появится новая цель? В Храме Священного Праха им предстало нечто, что показала Тень, эдакий отголосок из совсем недавнего прошлого, о котором эльф позабыл. И там была зловещая фигура, мучившая Верховную жрицу. «Но ведь это лично меня не касается, верно?» - Это ты тоже репетировал? – не удержался от очередной остроты Варрик, на что Резерфорд в ответ тяжко вздохнул, а маг отвлекся от размышлений и улыбнулся: - В одном командир точно прав — сейчас мы действительно можем помочь. Чайник начинал медленно закипать и свистеть, гном толкнул указательным пальцем кружку поближе к Каллену. - Где взвар? Можешь просто сказать, и я сам о себе позабочусь. Мужчина, нареченный кудряшом, молча прошел к мешку, покоившемуся в углу комнаты, и выудил оттуда глиняный кувшин, запечатанный пробкой. - Выглядит загадочно и слегка жутковато, - протянул улыбающийся маг, который, благодаря вальяжному поведению писателя, невольно и сам почувствовал себя более-менее комфортно, - ты же не собираешься из него какого-то злобного духа выпустить или вроде того? - Это от Мии, моей старшей сестры. Она узнала, что я в Убежище, и прислала два кувшина ягодной настойки и гневное письмо. Готов поделиться, если пообещаете не трогать мой шлем. - Договорились. Но вот незадача, настойку то я вижу, а где письмо? – участливо поинтересовался Тетрас. - Даже не надейся, его я тебе не дам, - он откупорил кувшин и на треть наполнил кружку густой темно-красной жидкостью, - уверен, тебе и этого хватит, чтобы ночью выдать пару страниц для нового романа или каких-нибудь веселых виршей. Каллен поставил пузатый сосуд на стол, затем взял тряпку и с ее помощью снял с огня чайник. Когда кипяток наполнил кружку почти до края, в воздухе почувствовался приятный аромат лесных ягод. - Извини, кудряш, но одной кружкой я не обойдусь. Халани облизнул губы и взял кувшин за горлышко: - И я прошу прощения. Пить страшно хочется, - с этими словами он запрокинул голову и сделал несколько уверенных глотков прежде, чем осознал, что ароматная настойка крепкая до такой степени, что скулы сводит, а нутро обжигает. - Вот так и погиб Вестник Андрасте… - драматично произнес Варрик, посмеиваясь. Каллену тоже не удалось сохранить серьезное выражение лица, хоть он и пытался не смеяться над избранным, что со слезами на глазах кашлял и причитал. - Мои внутренности сейчас сгорят! – совсем не по-геройски сокрушался эльф, обхватывая себя руками. Они просидели у бывшего храмовника еще пару часов, а может, и больше, поскольку время собственного пребывания в гостях визитеры измеряли в количестве поглощенной настойки. Как только кувшин опустел, они, покачиваясь, вышли в холодную ночь. К счастью, сейчас в Убежище царило безветрие, и крупные хлопья снега медленно опускались на устланную белым пушистым ковром землю. - Искательница сказала, что просит меня навестить леди Монтилье и командира. Кажется, с задачей я справился успшно, - Халани остановился, похлопал себя по карманам куртки и, обрадовавшись, что не посеял, вытащил оттуда сверток, в котором оказалось несколько самокруток. - Не забывай, благодаря кому тебе это удалось, Вестник, - оставляя глубокие неровные следы на белом покрывале, Варрик направился в сторону палаточного городка, что развернули недалеко от установленных по центру деревни жаровен, - и упомяни меня, если спросят, у кого ты научился вести переговоры. Гоготнув, он махнул долийцу, даже не оборачиваясь, и поплелся дальше. - И как же мне тебя уп-ик-омянуть? Как неповторимого и талатлившиего писателя и по совмстительству дипломата Тетраса? – проголосил ему в спину маг, совсем не думая о том, что этим может прервать чей-то сон. - Это кто там в потемках шароебится и орет? А ну живо притихли, алкаши! – грозный крик раздался откуда-то со стороны пригорка, где стояла церковь, так что Лавеллан, обронив красноречивое "ух бля", заткнул свой рот самокруткой и, согнув колени, точно воришка, посеменил в противоположном направлении. Хрустевший под ногами снег совсем не способствовал его скрытности, как и сформированный между ладоней огненный шар, от которого эльф решил прикурить, но так как погони за собой он не слышал, в какой-то момент даже пригибаться перестал. «Каллен сказал, что хижина Адана, в которой я пришел в себя, в западной части деревни, и что я могу переночевать там. Вот только, где тут запад?» Вообще-то Халани неплохо умел ориентироваться по звездам, однако сейчас небо стягивало тяжелое хмурое полотно, зеленеющее в месте, где его закручивала Брешь. С какой же стороны деревни располагалась эта гребанная дыра он благополучно забыл, а его опьяненный разум пока не торопился вспоминать. Лавеллан развеял согревавшую его магическую энергию и, время от времени выдыхая дым, прогуливался между домами, в надежде увидеть какую-нибудь зацепку. Мороз хорошо способствовал прочистке головы, поэтому, несмотря на опьянение, мыслить эльф постепенно начинал здраво. И ему это не то, чтобы нравилось: где-то в районе сердца вновь закралось чувство страха и подозрительности. Ему никак не удавалось отделаться от ощущения, что за ним следит какая-то потусторонняя сущность, что-то, что привиделось ему во сне, перед пробуждением. Что-то, что было очень похоже на Аллароса. - Вестник Андрасте? - А-а-а-а!!! – от неожиданности Халани выплюнул самокрутку и шарахнулся в сторону, нога его заскользила, и он едва не присел на задницу, - Солас? Да чтоб тебя Фен'Харел за ляжки покусал, я чуть не обосрался! - Так вот, какой он, избранный самой Андрасте, - невозмутимо, кажется, слегка насмешливо и с толикой разочарования продолжил отступник, - благословенный герой, посланный нам во спасение… Лавеллан мог бы обидеться, если бы и в самом деле принимал слова собрата близко к сердцу. Но он не верил ни в свою избранность, ни в то, что за эту нелепую пропаганду народ продолжит цепляться годы спустя. Это временное явление. То, над чем уже, как ему кажется, можно посмеяться: - Ого, как лихо звучит! Может, я еще и на сияющем скакуне разъезжаю? В темноте ночи трудно разобрать, какое впечатление произвел данный ответ на Соласа, но голос эльфа изменился, будто следующие свои слова он произносил с растянувшей губы улыбкой: - Я бы предпочел грифона, к несчастью, они все вымерли, - и вот он, похоже, вновь стал серьезным: - Ты можешь шутить, но от позерства тебе уже никуда не деться... - Не хочешь покурить? – вдруг спросил долиец, отряхнувшись от налипшего на голень снега. Отступник, вероятно, думавший, что разговор закончится на той неотвратимой ноте, а потому зашагавший к ступенькам, ведущим на пятачок из обосновавшихся на пригорке домов, неожиданно замер. Халани усмехнулся и подошел, подал самокрутку, сам угостился и создал между ладоней огненный шар. - Я входил в глубины Тени в древних руинах и на полях сражений, чтобы увидеть грезы утерянных цивилизаций, - выпуская облачко дыма, заговорил вдруг Солас, глядя на прикуривающего собрата, - наблюдал, как армии духов бьются друг с другом, разыгрывая кровавое прошлое древних войн. Как прославленных, так и забытых… - он склонил голову набок, внимательно изучая метки на смуглом лице собеседника. - На любой большой войне есть свои герои. Мне просто интересно, каким героем будешь ты. «Ха, герой! Герой, влезший в говно рукой…» - подумал про себя Халани. Он не знал, что сказать, не хотел делиться переживаниями о том, что боится не оправдать чужих ожиданий, как и уверенностью, что почти наверняка у него все выйдет наперекосяк. К счастью, они располагали куда более интересными темами для беседы. - Ты сказал "в руинах и на полях сражений", что это значит? Брови отступника едва заметно приподнялись, он переступил с ноги на ногу и выпрямился, кажется, тем самым незаметно для самого себя выдав удивление. - Каждое здание, способное противостоять времени, хранит историю. Каждое поле боя пропитано смертью, - тон его голоса был менторским и в то же время каким-то теплым, словно ему самому нравилось делиться знаниями, - такие места привлекают духов. Это истончает Завесу, ослабляет преграду между нашими мирами. И когда я вижу сны в подобных местах, то ухожу глубоко в Тень. И иногда мне удается найти там воспоминания, неизвестные ни одному живому существу. Самокрутка в руках Соласа начинала медленно тлеть, но он своевременно сделал затяжку. - Ты засыпаешь посреди древних руин? Разве это не опасно? Отступник посмеялся: - Я выставляю защитные заклинания, знаешь ли. А еще, если гигантским паукам оставить еду, они обычно согласны никого не трогать. - Это удивительно, - восхищенно проговорил Лавеллан, - не в смысле кормление пауков, от одних мыслей о которых меня уже передергивает, а то, что ты не боишься забираться так глубоко в Тень. - Спасибо! Это не очень популярная область исследований, что и понятно. Выглядит далеко не так эффектно, как метание огня и молний, - долиец закатил глаза и цокнул языком, чего Солас, кажется, даже не заметил, либо не придал этому значения, - но то удовольствие, которое испытываешь, когда находишь отголоски сна тысячелетней давности… ни на что бы его не променял. Он заморозил кусочек, оставшийся от самокрутки, в руках, а затем раскрошил, растерев тонкими пальцами. - Что ж, в таком случае, я останусь. По крайней мере, пока Брешь не будет закрыта. - А что, были сомнения? – удивился долиец. - Я маг-отступник, мы окружены воинством Церкви, и, в отличие от тебя, у меня нет божественной метки на руке. Кассандра сгладила ситуацию, но, думаю, ты понимаешь мои опасения. - Я видел, как она на тебя смотрит, Солас. Искательница тебе доверяет, и наверняка сделает все возможное, чтобы тебя не поместили в Круг против твоей воли, - Халани говорил это убежденно, он не слишком хорошо знал Кассандру лично, но успел услышать о ней достаточно. И все-таки… - но давай на всякий случай держаться друг друга? Вместе у нас будет больше шансов при необходимости оказать достойное сопротивление и сбежать. - Договорились, - отступник улыбнулся, - а пока будем надеяться, что магам или храмовникам достанет сил закрыть Брешь. Он начал почти бесшумно подниматься по ступенькам, и только теперь Лавеллан обратил внимание, что его собрат все это время был одет в холщовую, легко продуваемую ветром рубашку. «И почему все вокруг такие морозостойкие?» - Прежде, чем мы разойдемся, не мог ты подсказать мне, где хижина лекаря, в которой я пришел в себя? Никак не могу найти нужную дорожку… - Так ты заблудился в трех соснах? А я думал, долийцы умеют ориентироваться на местности, - насмешливо отозвался обернувшийся Солас, - тебе в противоположную от меня сторону, шагай вдоль домов до ступеней, что увидишь по левую от себя руку, они будут уводить вниз. После того, как спустишься, поверни направо и иди до самого конца. Там и увидишь нужный тебе дом. - Понял, спасибо, - Халани почтительно кивнул и начал уходить в указанном направлении, - и спокойной ночи! - До завтра.