Мантра атеиста 2018

      Летнее утро выдалось самым что ни на есть обыкновенным, а за счет кондиционеров не особо и жарким. Во всяком случае, так считала Элеонора.       В комнате теплый воздух, но нам мне не жарко. Обстановка в целом спокойная, я бы даже сказала, сонная. Новостей от внешнего мира пока нет, и ничего сверхъестественного пока что не происходит, но всё же есть ситуация которая меня тревожит.       В ту ночь я не спала — я предчувствовала, что-то должно случиться, и не ошиблась! Мне не хотелось обманывать Лиама и подслушивать его разговоры. У меня было такое ощущение, будто я нагло вмешивалась в его личную жизнь, но в тот день я просто не могла спать. Я заметила в поведении Джанет нечто странное (еще бы не заметить!) и не могла не обращать на это внимания. Я подозревала, что она просто влюбилась, ведь такое часто случается с людьми, да и еще бы она не клюнула на его показную обаятельность! Я знаю, чего он добивается своей… как бы банально не звучало, игрой. Но входило ли признание Джанет в его планы, было ли это конечным результатом его стратегии или лишь промежуточным — все это вопросы, на которые я, увы, ответить не могу. Сегодня я хочу спросить Лиама об этом. Разумеется, когда Джанет не будет рядом. Не имею ничего против нее, но как-то по-особенному она смотрит на Винса. На моего Винса.       Потом она дописала снизу:       Помни, что ты мне очень дорог, Винс. Я забочусь о тебе и твоей жизни, и не хочу, чтобы из-за еще одного человека у тебя пошло всё наперекосяк. Извини, если кажусь навязчивой и наглой. Просто хочу, чтобы всё было хорошо.

Стефани Элеонора Кэрролл 15 июля 2060 года

      Элеонора поставила точку, дважды перечитала только что написанную заметку, перечеркнула пару неудачных слов, а именно: «помни, что» и отложила бумажный дневник в твердом ярком переплете с разноцветными мыльными пузырями. Взяла она его с собой еще в тот проклятый день, когда начался штурм, а Нелл, покинув здание вместе со своим братом, надеялась пойти на какое-то художественное мероприятие, которому не суждено было состояться. С тех самых пор, как они попали в убежище, она почти не расставалась с ежедневником и всегда носила его с собой. К блокноту крепилась совершенно любая ручка, а письменных принадлежностей у Элеоноры было бесконечно много, ровно половину из которых она носила в своей сумке. У Нелл много чего было в карманах: купленная несколько недель назад жвачка, листки со списками продуктов, те же ручки, монетки… Она постоянно клала в карман куртки или шорт ключи и телефон. Ее яркая сумочка в виде круглой лисицы всегда была забита чем попало: скетчбуком, ежедневником, миллионом ручек, карандашей, примерно десятью ластиками на любой вкус и цвет, наушниками и в обязательном порядке еще какой-нибудь канцелярской штуковиной, например степлером.       Лиам, конечно же, был другим. В карманах его пальто или джинс никогда не лежало посторонних вещей. В черной прямоугольной сумке находилось только все самое необходимое: ключи, телефон, бумажник и личные документы. Единственное, что мешало абсолютному порядку в его сумке, так это бесконечные бумаги с работы, которые сейчас, конечно, уже были не нужны, поэтому теперь валялись в мусоропроводе. А еще наушники. Это божественное устройство умело заглушать шум и суету внешнего мира, на неограниченное время забирая парня в его собственную вселенную. Несмотря на отвлеченность разума, он не уходил в прострацию полностью: Лиам все еще мог оставаться в образе тихого и молчаливого наблюдателя, от внимательного взора которого не ускользала ни одна деталь.       Но сейчас принимать именно этот облик было проблематично, да и не нужно. Лиам уже всё устроил, а Джанет лишь доделала его работу. Ему оставалось только жить дальше и пытаться выбраться из этого ужасного положения, в котором они втроем застряли, как мухи на варенье, и не волноваться по поводу недоверия Джанет. И сегодня он решил, что наступило самое время, чтобы наконец посвятить Элеонору в свои планы.       Рассказ Лиама был недолгим, но жуть, каким интересным для Нелл. Пока он говорил, она испытывала целый спектр эмоций, и в процессе разговора ее отношение к ходу Лиама постоянно менялось. Начал он с одного простого предложения: «Я начал игру», которое повело за собой укоризненный взгляд девушки. Элеонора не любила, когда брат начинал проворачивать такие вещи, хоть и не могла никак останавливать и предотвращать это.       Но будем честны и признаемся: Лиам всегда был объективен и никогда не отрицал того, что он — подлая скотина, но никогда и не гордился этим. Словом, ему было плевать.       Только вот эта ситуация стала исключением.       И Лиаму сильно хотелось сказать Элеоноре о том, что ему впервые плохо от такого своего хода. Очень сильно хотелось, но он не сказал. Он должен был выдержать паузу, и он ее выдержал. Элеонора сначала осудила его за этот ход, но позже ее тон смягчился. И все же ей не нравилось, когда кто-то управлял людьми, принимая их за мешки с костями, которые просто могут помочь осуществить планы, а потом кануть в забытье. Даже если это было сделано из лучших побуждений. Даже если этим занимался Лиам.       К концу его рассказа Элеонора совсем вышла из себя. Она, конечно, не могла со злости ударить его по этому бледному худому лицу, например влепить пощечину или врезать со всей силы по узкому прямому носу… хотя накричать было вполне в ее силах.       — Лиам, ты должен ей всё рассказать! — в беспомощной ярости она громко ударила кулаком по столу, отчего ложечка в ее чашке пронзительно звякнула.       Одновременно со стуком где-то сверху раздался глухой хлопок, свет в комнате погас. Через несколько секунд он снова вспыхнул, но уже ярко-красным, а затем комнату наполнил вой оглушительной сирены. Лиам вскочил с места и рефлекторно закрыл собой Нелл. Та тоже попыталась встать, но Лиам мощным движением руки усадил ее на место, молча приказывая оставаться там, где она сидела, и не двигаться.       Щелчок.       Лиам резко повернул голову и заметил, как значок над дверью стал зеленым, а затем вход разблокировался, и стальная плита отъехала в сторону.       Щелчок.       Еще щелчок.       По периметру всей комнаты стали появляться контуры каких-то шкафов, они выехали из стены, а затем их дверцы со скрежетом отперлись и явили взору Лиама военное оружие.       — Черт возьми! — крикнул парень, подбежал к ящику и схватил первый попавшийся под руку автомат. Он проверил наличие патронов: весь магазин был заполнен. Парень схватил еще один и бросил Элеоноре.       — Лиам, что происходит? — послышался голос из-за его спины.       Тот обернулся и увидел перед собой до смерти напуганную Джанет с гранатой в руке. Он выхватил у девушки оружие и хотел было что-то сказать, но вдруг услышал со стороны коридора звук приближающихся шагов. Лиам медленно подошел к двери, кое-как запихнул гранату в карман и осторожно выглянул из-за стены. Увиденное его вовсе не обрадовало.       Кровь.       Повсюду была человеческая кровь, весь коридор был заляпан красными пятнами от стен до самого потолка, кое-где были видны следы от взрывов. Лиам не боялся ни крови, ни внутренностей. С этим он сталкивался не в первый раз, но предчувствие у него возникло от этого явно не доброе. Какой-то человек в белом халате бежал в его сторону. Лиам напрягся и, спрятавшись за створкой двери, дождался, пока человек приблизится к нему, а затем схватил его, мощным рывком затянув в комнату, и пригвоздил к стене. Его рука расположилась на шее парня и с каждой секундой, казалось, сжимала ее всё сильнее. Элеонора, не растерявшись, взяла незнакомца на прицел. Оружие моталось в ее руках из стороны в сторону, но она пыталась успокоиться и правильно схватить автомат.       — А теперь вместо того, чтобы орать, объясни мне, что тут, мать твою, происходит.       Молчание затянулось до нескольких секунд, тишину нарушало только частое дыхание присутствующих и глухой шум в коридоре. Паникующий парень, тревожно смотря на Лиама, хрипло выкрикнул: «Бены!» и лишился чувств. Его тело, более не поддерживаемое рукой териантропа, рухнуло на пол около стены.       Буквально в это же мгновение они снова услышали звук шагов и сразу поняли, что это был не человек. Любой нормальный человек ходил по-другому, если он, конечно, родился на Земле. Шаги были тихие и осторожные, и Лиаму пришлось напрячь свой слух, чтобы расслышать их. Девушки пребывали в состоянии аффекта. Обе были не в силах не то, чтобы сделать движение ногой, они не могли даже говорить, предпочитая просто стоять и смотреть на всё происходящее, понимая, что ничем не могут помочь. Лиам выпрямился и снова подошел к двери, не смея пренебрегать осторожностью и сохранением тишины. На этот раз, выглянув из-за угла лишь краем глаза, он увидел огромную сине-зеленую массу, состоящую из маленьких, низких и широких фигур. Каждая фигура синхронно двигалась с другой, сине-зеленая масса шла на них медленно, но организованно. Когда она приблизилась, от Лиама ее отделяло лишь несколько ярдов.       Парень сжал оружие в руках. Мокрые волосы налипли на лоб, взгляд Лиама бегал из стороны в сторону в поисках хоть какой-то помощи и цеплялся то за шкафчики, то за отметины на стенах, то за висящие на них предметы… Руки тряслись ужасно. Серые глаза все шастали по комнате, на мгновение перехватив напуганный взгляд Элеоноры. «Мне тоже страшно, крошка», — подумал он и продолжил поиски. Диван, стол с чашкой и ежедневником, опять диван… настенный контейнер с едой и одеждой, аптечка, освежитель воздуха…       Аэрозоль. Ну конечно.       Лиам перебросил автомат за спину, бросился к полке с баллончиком и схватил его с такой силой, будто бы он мог сейчас же вырваться и убежать от него. Териантроп вытащил из кармана джинс простенькую зажигалку, убедился, что запасы в обоих предметах еще есть, и выскочил в коридор, используя на солдатах самодельный огнемет. Под потоком огня кожа бенов плавилась, издавая при этом шипящие звуки: ло испарение какой-то жидкости, воздух наполнился едким противным запахом. Коридор был пуст.       — Бегите! — крикнул Лиам девушкам, отбросив баллончик и зажигалку в сторону.       Обе опомнились и вместе побежали к выходу, не отставая друг от друга ни на шаг. Коридор, казалось, был бесконечным, и как быстро они бы ни бежали, выход только отдалялся. Несколько раз Лиам оборачивался и совершал попытки расстреливать догоняющих их преследователей, но, истратив почти все имеющиеся патроны, попал он лишь трижды: из-за бега и сильного тремора прицел ходил из стороны в сторону, с непривычки оружие казалось немного утяжеленным, а целиться Лиам даже не пытался — всё равно не успел бы. Резко из-за поворота выпрыгнула голубая фигура и заблокировала путь, прицел инопланетного оружия направился на Элеонору. Та громко пискнула, зажмурила глаза, прижала ушки к голове и сжалась в тугой комочек.       «Только не она. Только не она, сукин ты сын, нет».       Лиам набросился на Элеонору, одной рукой бережно подобрал ее крохотное тельце, другую резко выставил вперед, в отчаянии пытаясь закрыться от выстрела. Раздался оглушающий грохот, вспышка на мгновение ослепила их обоих и тут же исчезла. Лиам открыл один глаз. Бен исчез. Он быстро огляделся, но врага так и не обнаружил. Затем махнул рукой, и группа стала двигаться дальше. Они миновали еще несколько поворотов, пытаясь ориентироваться в полумраке. Повсюду их окружал шум, плач и крики людей, звуки выстрелов. В воздухе летали пули как от земного оружия, так и от инопланетного. Если честно, Лиам уже не различал этих звуков. Его внимание полностью было занято бегом и поиском выхода из этого адского места. Элеонора остановилась.       Она прислонилась к стене, согнувшись и прижав руку к правому боку.       — Потерпи, — выдохнул он, подойдя к ней, — пожалуйста, потерпи еще немного, и всё закончится. Тебе помочь?       Она отрицательно покачала головой и возобновила бег, хоть уже и не такой быстрый. Развилка. Поворот. Еще один поворот. Комната. Дверь распахивается, Лиам забегает в помещение, заполненное группой инопланетных солдат, и через секунду оказывается на прицеле.       «Это конец, — успевает подумать он. — Теперь точно конец».       Лиам делает шаг назад и нарочно вскидывает руки вверх, делая вид, что сдается, рубашка немного поднимается, что позволяет Джанет заметить торчащую из кармана гранату. Она смотрит на толпу бенов, на то, как они сверлят Лиама взглядами и прицелами, на его белое невозмутимое лицо и понимает, что делает всё правильно. Она выхватывает гранату, выдергивает чеку и что есть силы бросает в толпу. Убежать они успевают еще до того, как раздается взрыв.       Огонь охватывает всю комнату целиком и еще несколько ярдов вокруг нее. У помещения, где тройка решает спрятаться, сносит крышу, и им мгновенно открывается взор на потемневшее небо. На секунду Лиаму кажется, что небосвод приобрел пунцово-розовый оттенок, но лишь на секунду. В следующий момент у Элеоноры не остается сомнений, что небосвод полностью изменил свой цвет.       Лиам нырнул за опрокинутый на бок стол, движением руки показал Нелл и Джанет сделать то же самое. У комнаты недоставало двух стен и потолка, но даже с сильными потоками ветра там было безумно жарко.       «Всего одиннадцать патронов, — лихорадочно соображал териантроп, проверяя магазин, — этого хватит примерно на пятерых с условием того, что я ни разу не промахнусь. И что дальше?»       Отвечать на свой бесполезный вопрос он не стал, да и такой необходимости не возникло. Они почувствовали мощный поток прохладного ветра, над их головами парил внушительных размеров космический корабль, но Лиам был готов спорить — это точно не Странник. Корабль был меньше, но всё еще слишком большим и неповоротливым для активного штурма и, скорее, выполнял такие задачи, как высадка отрядов и перемещение важных объектов. Корабль опустился. Снизу по бокам были расположены прямоугольных размеров светло-голубые лампы, вставленные в корпус. Между ними оставались небольшие отступы, через которые выходили мощные потоки холодного воздуха. Сверху располагалась огромная пустая область с инопланетной мебелью и техникой, покрытая прочным прозрачным материалом. Круглой формы дверца, находящаяся посередине, отъехала в сторону, и новая волна бенов заполнила убежище. Все трое оставались незаметными.       — Боже, — тихо зашептал надломленный женский голос, — если ты слышишь нас, пожалуйста, помоги! Сохрани наши жизни!       — Мы одни, Джанет, — ее молитву обреченно прервал холодный тенор, обладателя которого читатель, скорее всего, уже узнал. — Никто нам не поможет. Мы одни не только в этом гребанном убежище, но и во всем, мать твою, мире. Никто не придет сюда ради троих жалких людишек, мы просто сдохнем здесь, и никто никогда больше о нас не вспомнит. Никогда, Джанет. Ни-ког-да.       — Ни в коем случае не говори так! — Лиам повернул голову в сторону Элеоноры. — Не говори так! Мы обязательно выживем, слышишь? Если не веришь Джанет, поверь мне, Лиам. Мы не дадим тебе погибнуть. Я этого не позволю. Пожалуйста, Лиам, не умирай. Я не переживу…       Какое-то время он совершенно пустым взглядом смотрел как бы сквозь сестру и не верил самому себе. Не верил, что весь этот ужас происходит именно с ними, что прямо сейчас им всем грозит смерть, и причем самая что ни на есть жуткая. Не верил до последнего, пытался внушить себе, что это очередной кошмарный сон, один из тех, которые обычно снятся каждую ночь, если ему уснуть вообще удавалось. Но не получилось. Ссадины на теле ощущались слишком хорошо, слишком отчетливо он слышал слова Элеоноры, слишком реальной казалась ему обстановка. Лиам на секунду закрыл глаза, а потом снова открыл их, чтобы убедиться, что это не галлюцинации. Но и лежащий на боку стол, и выстрелы, и взволнованное лицо Элеоноры — все осталось на месте, и тогда Лиам точно понял. Это и есть реальность. Это не сон и не иллюзия. Прямо сейчас они втроем находятся в западне и могут легко умереть прямо там совершенно глупой смертью. Умирать Лиаму не хотелось. Он обнял Элеонору и прошептал ей на ухо: »Я постараюсь, крошка».       Джанет, о которой они оба на время позабыли, толкнула Лиама в плечо и испуганно заглянула ему в глаза.       — Они ищут нас. — шепнула она.       В помещении (точнее, в его остатках) рыскали бены в поисках выживших. Их было около шести. Джанет видела. Они бегали по всей площади, то и дело заглядывая под стулья и тумбочки, открывая закрытые шкафы и копаясь в кучах мусора. Один из них стал приближаться к столу, за которым находились две девушки и парень. Выстрелы прекратились, а может, им только казалось, что они прекратились. Возможно, они оглохли и теперь не слышали даже криков, теперь им было всё равно. Солдат в синей куртке заметил их движения, громко крикнул что-то на своем языке, и в тот же миг его тело рассекли несколько пуль. Лиам выскочил из-за стола и выпустил последнюю серию выстрелов. Он уже не помнил, куда и в кого именно стрелял, но двоих точно убил, и они упали на светлый пол, истекая чем-то зеленым. Остальные четверо набросились на него. Кто-то из нападавших сбил Лиама с ног, и тот упал навзничь. Сверху его придавил один из бенов. Худой рукой териантроп пытался отталкивать голову инопланетного солдата, который норовил откусить ему нос острыми и длинными, как деревянные колышки, зубами. Лиам почувствовал сырость в области груди. Слюни текли из пасти бена и падали на его рубашку, а руки с четырьмя пальцами лихорадочно трясли его за воротник. Большие выпученные красные глаза уставились на него, Лиам едва смог подавить рвотный порыв. Противное и жуткое существо орало на него так сильно, что его крик заглушал и плач Элеоноры, и молитву Джанет. Остальные бены остались на месте и взяли всех троих на прицел, выбирая подходящий момент для выстрела и не давая девушкам хоть что-нибудь сделать.       «Вот так и погибнет Винсент Лиам Кэрролл. Погибнет с противной тушей мяса на теле, погибнет оттого, что неэкономно тратил боеприпасы», — промелькнуло у него в голове. Но не успел он представить, как его труп разлагается и плавится под обжигающим июльским солнцем, как вдруг нависшего над ним бена и самого Лиама откинуло в сторону. Большая летающая пластина с такой силой врезалась во всех троих солдат, что их головы отлетели и упали на пол, там же оставив уже безжизненные тела.       — Забирайтесь, — высокомерно процедил высокий, пронзительный голос парня, стоящего на летающей доске.       — Представься, — тем же тоном приказал Лиам, поднимаясь с пола.       — Джеймс Тёрнер, двадцать четыре года, пол мужской, родился в Нью-Йорке, — пафосно начал он.       Эльф тряхнул головой, откинув каштановые волосы, закрывающие добрую половину его лица, и теперь все могли полностью оценить его внешний вид. Это был совсем не высокий, но спортивный парень, телосложения атлетического и весьма крупного. О его любви к движению и спорту свидетельствовали накачанные мышцы рук и подтянутый живот. Из-за широких плеч тонкая ткань куртки темно-синего цвета сидела на нем как-то неестественно и в некоторых местах даже натягивалась. Высокий воротник был сильно оттопырен и смят, но все еще способен прикрывать жилистую шею. Лицо его имело треугольную форму и сильно заостренные уши, взъерошенные каштановые волосы падали на слегка прищуренные глаза темно-зеленого цвета. Из-под влажных от пота прядей на Лиама уставился бойкий и нахальный взгляд.       — Вес, рост и группу крови обязательно говорить?       — Имени будет достаточно, — ответил териантроп на издевательства эльфа и утомленно вздохнул.       — Отлично, — мрачно процедил Джеймс. — А теперь запрыгивайте на борт, если не хотите сгнить тут, как никчемные трупы, коих здесь полно. Я не буду повторять трижды.       На летающей платформе было хоть и тесно, однако гораздо спокойнее, чем в той коробке, напоминающей маленькую копию Ада. Все трое старались держаться от этого парня подальше. Джеймс с самого начала никому не понравился: самодовольный, дерзкий, эгоцентричный и в целом даже одиозный — все эти качества отметил про себя Лиам, пристально наблюдая за ним. Нелл невольно взглянула вниз, и увиденное сильно шокировало девушку. Прямо под доской на расстоянии примерно двадцати ярдов расстилалась большая равнина, ранее имевшая изумрудный цвет. Сейчас же она стала абсолютно серой, местами даже чёрной. Кое-где взрывались снаряды, и языки алого пламени рассекали воздух, увлекая за собой груды земли, маленьких камушков и обломков. Нелл вздрогнула и отпрянула от края.       — Не нравится пейзаж? — издевательски пропел Джеймс и ухмыльнулся. — Я представляю, что будет с тобой, когда мы окажемся в городе.       Желание смотреть вниз пропало у Элеоноры окончательно. Она прижалась к брату и зажмурилась, пытаясь отгородить себя от этого мира. Одной рукой Лиам прижал сестру к себе, а затем сам посмотрел вниз. Помимо бесчисленного количества трупов разных существ и людей на окровавленной земле валялось множество разного рода оружия и боеприпасов.       — Джеймс, — позвал Лиам. Парень повернул голову.       — Не думаешь, что стоит спуститься на некоторое время? Внизу может оказаться что-нибудь полезное…       — Успокойся, Ушастик, — прервал Лиама Джеймс, дружелюбно улыбнувшись, — скоро ты окажешься в месте получше вашего засранного Лондона.       Паузы Лиам выдержать не смог. Его слегка передернуло, он предупреждающе посмотрел на Джеймса сверху вниз.       — Что, Ушастик, прозвище не по нраву? — тот продолжал развлекаться.       — Почему? — он вскинул брови и немного улыбнулся. — Очень милое и приятное слово.       Несколько секунд Джеймс смотрел на Лиама странным взглядом, а после отвернулся. Ему пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в серые глаза териантропа — тот превосходил его в росте на целых две с половиной головы. Сдержанность и спокойствие Лиама он оценил.       В таком напряженном молчании они пролетели еще где-то полчаса. Вскоре равнина стала сменяться мелколесьем, а еще через несколько миль и вовсе превратилась в каменные мостовые и асфальтированные улицы. Хотя говорить об асфальте было в данном случае бессмысленно, раз его не было видно. Равнина превратилась в горы. Горы трупов.       — Добро пожаловать в Йо-орк! — с поддельной радостью пропел Джеймс.       Все улицы были устланы трупами мужчин и женщин, стариков и детей и словно создавали некий коридор смерти. Кровь не давала хорошо разглядеть лица умерших, но и так было понятно, что на всех, как на одном, отразился страх перед неизбежной смертью. Бывшие дома превратились в старые обломки и развалины с большими полуразрушенными стенами. Черная копоть покрывала руины зданий, и создавалось такое впечатление, что здесь не без жестокости прошлась сокрушительная сила огненной мощи. В нескольких местах догорали трупы и деревья, искусственно посаженные в чьем-то саду. Теперь сады состояли лишь из веток и обугленных стволов некогда великолепных и древних растений.       — Йорк, говоришь… — медленно проговорил Лиам. — Мне почему-то казалось, что мы попали на кладбище сгоревших трупов.       — Дурачок, — рассмеялся Джеймс. — Это просто большой, очень-очень большой морг, только без ножей и холодильников, вот и все.       «Морг, в котором нет санитаров и никто не подаст тебе скальпель», — чуть не вырвалось у Лиама.       Рядом всхлипнули. Лиам повернул голову и увидел заплаканное лицо Джанет.       — Все люди мертвы… Смерть… Страх… Боже, их судьбы! — лепетала девушка, закрывая лицо руками.       Лиам отвернулся от нее с едва заметным отвращением во взгляде и обратил свое внимание на сестренку, которая обвила руками его талию и вжалась щекой в его ребра, наблюдая розовое небо и черные облака.       — Сладкая из вас вышла парочка, — проигнорировав причитания Джанет, подметил Джеймс.       — Благодарю, но мы с ней только брат и сестра.       — И что с того? — продолжал паясничать парень, — Из-за этого вы что теперь…       — Хватит, Джеймс! — пискнула Нелл и прижалась к брату сильнее.       Лиам бросил гневный взгляд на Джеймса. Тот цокнул языком и отвернулся. Шутку никто не оценил. Еще несколько мучительно долгих минут прошли в неловком молчании.       — Посмотрите… — позвала всех Джанет, показывая пальцем куда-то вниз.       Лиам опустил голову и увидел под собой полуразрушенное горящее здание детского сада. В полыхающей коробке слышались чьи-то голоса, из дверей начал валить черный дым, а из здания стали толпами выбегать кричащие дети…       Взрыв.       Смертоносный взрыв оглушил всех членов небольшой группы, дым повалил активнее, и уже не было видно ни детей, ни взрослых, не было слышно ни криков, ни плача…       — Джеймс, мать твою, лети на этой гребаной доске быстрее! — рявкнул териантроп, и на всеобщее удивление эльф молча послушался и ускорил движение.       — А дети?.. — тихо прошептала Джанет, а затем снова всхлипнула, — Они же…       — Плевать. Уже неважно. Какая тебе теперь разница, что произошло с этими ничтожными человеческими личинками? Ни к чему всё это, да и не нужно никому, так что немедленно отойди от края и не смотри больше…       Лиам не успел договорить. Быстрый поток его слов резко прервался, и вскоре он стал свидетелем довольно отвратительного зрелища. Его передернуло от неожиданности, он прикрыл глаза и раздраженно вздохнул. Джанет не выдержала, и ее вырвало прямо за борт.       — Эй, полегче, детка! — предупредил Джеймс, — Запачкаешь доску — языком вылизывать будешь!       Она промямлила что-то нечленораздельное и обхватила себя руками. Ей было страшно и грустно. Однако она, сама того не подозревая, стала вынашивать в своем сердце иное, но гораздо более мрачное и разрушительное чувство. Какая-то глупая ненависть стала зарождаться в ней и пока что маленьким (она была уверена, что позже оно обязательно станет гораздо больше) голубым пламенем стала захватывать ее всю.       Через несколько кварталов они увидали маленький, чудом уцелевший детский магазин игрушек. Лиаму показалось, что в этом проклятом городе дети будут преследовать их бесконечно. Сильно выделялись из громадной кучи тел два трупа. Они лежали поодаль и, что удивительно, довольно неплохо сохранились после смерти. Тела были полностью в крови (скорее всего чужой), но конечности и внутренности были на месте. Это были средних лет женщина в рваном красном платье и лежащая в ее объятиях маленькая девочка на вид лет семи.       — Джеймс, — неслышно позвала Элеонора, которая позволила себе открыть глаза и тоже наблюдать за происходящим внизу. — Остановись.       — Что? Зачем?       — Я… Прошу, — слабо повторила Элеонора. — Пожалуйста.       — Нелл, не нужно, — возразил Лиам, — хуже будет.       — Нужно. — твердо решила она и снова обратилась к Джеймсу: — Спускайся.       Транспорт резко сбавил скорость, стал медленно опускаться вниз и вскоре приземлился на ровную площадку близ магазина. Гудение, исходившее от двигателя доски, совсем затихло. Они сошли с платформы, и теперь вся компания стояла на испачканном кровью и пеплом каменном покрытии. Здесь, внизу сильно несло запахом гнили и разлагающейся плоти. Лиаму был знаком этот запах. Познакомился он с ним в свои неполные семнадцать, и еще очень долго не мог к нему привыкнуть. Когда парень чувствовал этот запах, его кровь стыла в жилах, дыхание мгновенно перехватывало, а к горлу подкатывал плотный ком сильной тошноты. Сейчас таких ощущений у него не возникало, он находился в прекрасном расположении духа и реагировал на всё чересчур даже спокойно — всё это было результатом многолетней привычки, и Лиам не знал, гордиться ему своей железной выдержкой или счесть себя каким-нибудь грубым ничтожеством, не способным даже посочувствовать умершим. Одно он знал точно: все остальные присутствующие явно не разделяли его мыслей.       Объектами странного внимания Элеоноры стали два тела. Поначалу Джеймс не понимал, что в них было такого цепляющего — они умерли как все, ничего примечательного в их судьбах не было, но всю дорогу молчавшая, как рыба, сестра этого странного териантропа зачем-то попросила его остановиться. Джеймс доверился интуиции. Посчитал, что где-то внизу действительно было что-то важное, и послушал ее, а Лиам попытался переубедить. Хотя, может, он только предупредил об ужасе, который ждал ее около магазина. Эльф искоса взглянул на териантропа.       «Странный тип, — думал про себя он, — увидев перед собой горы дохлых людей, не испугался и вообще даже никак не отреагировал. Нормальные люди (пусть даже и териантропы) при виде мертвяка впадают в оцепенение или их вовсе выворачивает… как Джанет… А этот относится к трупам как к должному… Словно он привык их видеть. Но они целый месяц провели в убежище, где вряд ли найдется место подобным кучам. К тому же, мне нельзя забывать о том моменте, когда я спас ему жизнь. По всей видимости, этот териантроп защищает и любит свою сестру настолько, что готов без раздумий пожертвовать собой ради нее. Хех, а он интересный перец! Хладнокровие и невозмутимость с любовью и нежностью в одном гребаном флаконе… Такого человека надо опасаться. Мне стоит вести себя осторожнее и внимательнее. Неизвестно, что он еще может выкинуть, если я где-то просчитаюсь, а он увидит в этом что-то подозрительное или того хуже — угрозу для его бесценной Элеоноры».       Тем временем девушки медленно приближались к упомянутым выше телам. На мертвой женщине, кожа на лице и конечностях которой полностью обгорела в страшном пожаре и даже почернела, как от гангрены, было грязное рваное красное платье, со временем потускневшее и пропахшее гнилью. Из глазниц, ноздрей и рта лениво выползали черви — личинки мясной мухи. Ее сухие и сгнившие, как плесень, руки стальной хваткой сжимали тело ребенка, которое почти не пострадало — на краешке когда-то белого платьица в голубой горошек отпечатался лишь черный пепел, но тем не менее, девочка была бесспорно мертва.       «Инфаркт», — догадался Лиам, и что-то переклинило у него внутри. Ему показалось, что он кого-то узнал, хотя видел этих людей первый раз в жизни, и даже если истина так и не дошла до его разума, ее почувствовало сердце.       — Она пыталась защитить ее. — хрипловатый голос Элеоноры развеял тишину. — Покойся с миром, храбрая женщина. Пусть даже если мы не знаем твоего имени и имени твоей прекрасной дочери, мы запомним твой поступок…       Она подняла с земли большой кусок рваного детского покрывала и, закрыв глаза бедной девочке, накрыла ее вместе с матерью. Лиам был слегка удивлен решимостью Нелл дотронуться до холодного трупа. Элеонора всегда была пугливой девочкой.       Все молчали. Даже Джеймс, который в последнее время никак не мог заткнуться, отпуская издевательские шуточки и колкости. Молчал даже он.       Лиам не понимал смысла действия Элеоноры.       — Она… она сгорела… Заживо! — простонала Джанет.       — Огонь — это совсем не страшно, Джанет, — внезапно возразил Лиам, — И смерть тоже. Умереть не страшно. Страшно наблюдать чудовищность и бесчеловечность убийц, неизбежность случая. Страшно видеть страдания. Страшно догадываться и понимать, что чувствовали эти люди, когда умирали, страшно смотреть на их безысходность. А смерть от огня… Скверно, конечно. Но не страшно. Ничуть.       Слова Лиама поразили Джеймса, а образ опасной, странной и очень подозрительной личности стал только ярче. Недоверие резко подскочило. Желание называть териантропа Ушастиком пропало у эльфа окончательно. Привычка Джеймса — делать поспешные выводы и верить первым впечатлениям — снова и снова сбивала парня с толку, но в этот раз его теории были полностью подтверждены. Словам Джеймс не верил, но сомневался, что боязливый и трусливый человек осмелился бы сказать или даже подумать что-то подобное. Отныне Джеймса так и тянуло на всякие наблюдения и проверки, но он конечно не знал, что играл с огнем, и понял его намерения Лиам еще до того, как парень начал действовать. Раскрыть Джеймса было довольно просто, и всё дело состояло в том, что эльф слишком открыто показывал свои эмоции и был искренен, а Лиам наблюдателен, и с самого начала игры (которую теперь начал Джеймс) он понял: карты тасует очень неумелый игрок, и обвести его вокруг пальца, заняв доминирующую позицию, не составит большого труда. Однако азарт захватил и Лиама. Такими уж они оба были — упертыми и самоуверенными.       — Уходим отсюда. — объявил Джеймс. — Мы сделали то, что должны были сделать. Больше мы тут не нужны. Забирайтесь.       За все время, которое они летели до будущего убежища, никто больше ничего не сказал и не проронил ни слова.