Мантра атеиста 2018

      Убежище, в которое привел их Джеймс, роскошью не отличалось. Более того, все трое были готовы поспорить, что эта дыра даже на нормальное место жительства не походила. У всех было такое чувство, будто Джеймс только что оказался в реальном мире и не знал, что да как устроено, вот и выбрал наугад. И это было правдой. Горькой и противной, но правдой. Джеймс всё делал спонтанно, у него не было даже примерного плана действий: под общий шум он в панике сбежал с корабля, а потом нашел троих людей, захваченных бенами, и решил, что должен им помочь. Взял их на борт и впал в ступор, хоть виду и не подал. Его понесло в неизвестную сторону, а именно — на север, где располагался полностью разоренный, несчастный и пустой город под названием Йорк.       Получается, он водил их всех за нос? Конечно же нет. Он просто пообещал им и самому себе, что защитит этих людей и постарается обеспечить им безопасность, но еще не знал, какую огромную ответственность брал на свои безответственные плечи. Зачем? Джеймсу тоже было интересно. Возможно потому что его проблемной заднице опять захотелось опасных приключений. Возможно потому что где-то в глубине души в нем жили доброта и любовь к людям, и он не мог оставить их в беде. Возможно он хотел совершить суицид, врезавшись в стену, но вместо этого случайно убил троих бенов и спас заложников, а дальше всё как-то само пошло… Но это уже было крайностью, и Джеймс знал, что никогда не совершил бы самоубийство, хотя бы потому что считал такие занятия глупой и бесполезной затеей (хотя некоторым, как он говорил, такое пошло бы на пользу). Так и неизвестно, что им тогда двигало — великодушие или безумство, да и понять было трудно: только что перед ним предстали две стороны одной медали. Естественно, Джеймс не подозревал, как это будет сложно — найти достойное убежище для четверых взрослых людей. Но ему приглянулся один крупный и незаметный среди всего этого мусора гараж, который, казалось, имел более менее приемлемый вид.       Снаружи он выглядел как побитая, обгрызанная и рваная серая коробка с горизонтальной резьбой по одной стороне и небольшой дыркой сверху. Штурм бенов сильно сказался на этой местности, чего не скажешь о старом гараже. Все эти отметины, пятна и грязь в большей степени появились лишь после нападения. Весь гараж, конечно, был покрыт царапинами, но куда больше их всех занимало другое. Это были не огромные пятна крови вперемешку с грязью и пылью, не назойливые ветки растений, которые приютились на углу гаража, и даже не беспорядок, царивший на дворе дома, у которого и располагалось их будущее убежище. Это был корабль. Разбитый корабль бенов, один из тех, которые все четверо видели во время штурма лондонского бункера. Он врезался в дом, задев часть соседней территории и оставив в земле большую яму. У корабля также отсутствовал огромный кусок, теперь валявшийся где-то за пределами двора, но определенно поблизости. Сейчас дым не валил из него так обильно, как месяц назад, когда корабль только столкнулся с землей, и ощущение того, что место было давно заброшено, только усилилось.       — Лиам, помоги мне!       Джеймс, пытаясь сдвинуть дверь с места и издавая при этом характерное кряхтение, со всей силы навалился на большую ручку, которая выступала с края железной пластины и была покрыта толстым слоем пыли и грязи. Вскоре ему стало значительно легче, и железная дверь с ужасным, пронзительным скрипом отодвинулась, но только наполовину — двигать ее дальше Лиам отказался, опасаясь, что так их убежище будет легче обнаружить. Никто не возражал.       Внутри был настоящий хаос. Предметы абсолютно разного рода и назначения были разбросаны по всему гаражу. Все, что висело на стенах, было рваным, а что-то валялось на полу вместе с инструментами и прочим хламом. Вещи, когда-то лежавшие в шкафчиках, теперь были рассыпаны по полу и столам. Из общего беспорядка сильно выделялась мебель: огромный белый стол и несколько больших прозрачных шкафов с черным толстым стеклом, расположенных у стен. Матовая пластина голубого цвета с многочисленными дырочками висела над столом и, вроде как, не пострадала. «Держатель для инструментов», — догадалась Элеонора. В помещении стоял зловонный запах чего-то давно сгнившего или протухшего. Они поочередно вошли в гараж и распределились по всей комнате. Джеймс сразу припал к сломанному процессору ПК, стоящему на том самом белом столе, и надолго завис около него. Лиам подходил к шкафчикам с надеждой найти что-нибудь полезное, но ему попадались только пустые склянки, сломанные сувениры и прошлогодние ежедневники. Его целью было раздобыть хоть какие-то медикаменты или оружие, но пока что его поиски не увенчались успехом. Внимание девушек привлек хлам, валявшийся на полу. Предметы, как и было сказано выше, имели разное назначение. Попадались и маркеры, и одежда, и разные бумаги с расчетами, и инструменты. Среди всей этой громадной кучи мусора было много осколков, гвоздей и лезвий, благо девушки были в обуви и разбирали предметы аккуратно. Каждый понимал, что им немедленно стоит начать уборку, но никто не знал, с чего начать — нужно было и привести в порядок стол со стенами, и поставить на место шкафы, и вынести весь мусор, и распределить вещи по нужным местам. Без должного подхода уборка помещения казалась совершенно невозможной.       — Нам нужно разделить обязанности, — предложила Джанет, — Без этого у нас ничего не получится.       — Давайте разделим эту кучу на три: мусор, то, что необходимо и то, что может пригодиться, но пока непонятно. — сказала Элеонора.       — Хотите начать с хлама? — поинтересовался Джеймс.       — Это самый рациональный выбор, — согласился Лиам. — Сперва нужно освободить пространство, потому что в беспорядке невозможно работать.       В помещении повисла спокойная и безмятежная атмосфера. Разбор мусора не занял много времени. Словом, компания делала всё быстро благодаря количеству работающих рук и согласованным действиям. Сначала они отделили осколки и хлам от полезных предметов. Джеймсу поручили выносить мусор, найденный в гараже, а после разбора он присоединился к Лиаму расставлять мебель. Вещи они тоже раскладывали недолго: на полках расположились разного рода научные книги, инструменты вернулись на свои держатели, одежду, которая выглядела более-менее хорошо, они решили сохранить. Несколько пар джинс и футболок были аккуратно сложены в картонную коробку дожидаться своей очереди. Среди мусора они обнаружили несколько измерительных приборов и микроскоп с парой треснувших линз. Всё остальное — ненужная бумага, черновики и использованные канцтовары отправились в мусорный мешок. Похоже, что владелец гаража был начинающим ученым и имел неплохие знания в областях биологии и механики.       Они уже почти всё убрали, и нетронутым остался только железный шкаф, стоящий посередине стены. Как выяснилось, страшный смрад шел вовсе не от мусора и грязи, а от него. Лиам решился отпереть дверцу, ожидая увидеть склад давно испорченных пакетиков с тухлой провизией, но, открыв безобидный на первый взгляд шкафчик, резко отпрянул от него и чуть не вскрикнул от неожиданности, передав эту прекрасную возможность Элеоноре. Джеймс иронично фыркнул, Джанет последовала примеру терианки.       — Охренеть можно, — вырвалось у эльфа.       — Ужас какой… — протянул тихий голос Нелл.       Лиам произнес что-то нечленораздельное, но явно нецензурное и, присев на корточки, приблизился к объекту их внимания.       Из шкафа вывалился труп человека.       — Дайте перчатки, — хладнокровно скомандовал он и через пару секунд натянул на руки эластичную резину.       В нем вдруг пробудились неподдельный интерес и непреодолимое желание идентифицировать личность и разобраться, кто это был такой, когда и от чего умер, как его звали, и сколько ему было лет. Словом, он как будто опять оказался у себя на работе, только теперь рядом с ним не стояла железная столешница с инструментами, позади не суетились молодые санитары, не стояли в шкафчиках банки с формалином, и работал он не на операционном столе, а на грязном полу чьего-то раздолбанного гаража.       Впрочем, за санитаров сойдут люди, стоящие позади него, столешницей со скальпелем пусть будет компьютерный стол с канцелярским ножом, за банки с формалином можно принять те склянки, наполненные воздухом, а почетную роль опытного патологоанатома мы любезно передаем Винсенту Лиаму Кэрролл. Операционный стол для слабаков!       Патологоанатом аккуратно перевернул труп на спину и стал внимательно его рассматривать. На теле была грязная синяя толстовка, потертые джинсы и старые серые кеды. По предположению Лиама смерть наступила около недели назад, и умер бедный парень от мучительного голода. Как только териантроп вошел в помещение, он сразу почуял зловонный запах разлагающегося тела и подумал, что ему чудится, раз никто из присутствующих ничего не подозревает. Еще с давних пор ему казалось, что он сходит с ума, но и в этот раз оказался прав, хоть и не заявил своего тезиса. Тело было мягким и эластичным, в области лица и промежности истекало какой-то густой жидкостью, бледно-зеленая кожа была скользкой и легко слезала с мышц, что делало перемещение тела довольно затруднительным. Черты лица были искажены, и это мешало хирургу определить возраст умершего (он предположил, что покойнику было около двадцати пяти), вялый язык был высунут наружу. Комната давно наполнилась зловонным запахом, от которого присутствующих едва не вывернуло наизнанку. Лиам поделился своими умозаключениями с окружающими. Точность сведений поразила Джеймса.       «Черт побери, откуда он знает, когда и при каких обстоятельствах умер этот несчастный парень?! — подумал он, затыкая нос рукой и дыша ртом через футболку. — О таких вещах могут знать разве что судмедэксперты или маньяки-психопаты, и я сомневаюсь, что он относится к первому типу людей. С каким спокойствием он рассматривает труп! Как легко он притрагивается к этой противной жиже из гнилого мяса! Как точно он узнал время и причину смерти! Да он, черт возьми, ненормальный!»       Вместе с телом из шкафа вывалилась потрепанная черная записная книжка.       — Вынесите тело на улицу, — давал указания Лиам, — а еще лучше — закопайте. Хотя нет… не надо закапывать. Оставьте это. Просто помогите мне убрать отсюда труп, иначе мы сойдем с ума от этого запаха, а дальше решим, что нам делать.       Помогать вызвался Джеймс. Они подхватили вялое тело и понесли его на улицу.       — И да, — добавил Лиам, остановившись на выходе из гаража. — ни в коем случае не трогайте без нас блокнот. Не прикасайтесь к нему, как бы вам ни хотелось заглянуть внутрь. Дождитесь меня и Джеймса. Мы будем недолго.       Вскоре они вышли из помещения, и девушки остались в гараже одни. Как им хотелось узнать, что было написано на мятых пожелтевших страницах! Несколько раз Элеонора протягивала руку к книжке, с неподдельным интересом она пристально смотрела на нее, но из последних сил ей удавалось кое-как сдерживать свое любопытство. «Нужно дождаться Лиама, — помнила она. — И Джеймса. Его тоже». Слово брата было для нее законом: совет, история, предупреждение или же просто предположение — он внимала каждому слову. Наставлениям Элеонора всегда очень старалась следовать, а запретов избегать. Она видела в Лиаме не только брата, друга и верного слушателя, который не упустит ни единого слова из ее речи, но и настоящего наставника, который всегда поможет ей советом и исправит ее ошибки. Мнение Лиама никогда не оставалось без учета. Может, с несогласием, но его точку зрения Элеонора всегда признавала и понимала.       Каждый запрет был святым.       Кроме одного.       «Не прикасайся ко мне, со мной всё хорошо».       Конкретно на эти слова ей было совершенно плевать, этот слепой запрет (или всё-таки просьбу о помощи?) она игнорировала, ее тонкие и теплые руки обвивали его шею или талию, она прижималась к нему и только повторяла: «Плохо лжешь, Винс, из ряда вон плохо», а он отвечал: «Я знаю, Нелл, я знаю» и обнимал ее в ответ, гасил сигарету о собственную руку и выбрасывал окурок в ведро. Лиам умел лгать, и делал это очень хорошо. Он мог лгать в лицо кому угодно, обманывая и при этом ни капли не волнуясь и не стыдясь, но только не Элеоноре. Нелл видела всё: ложь, притворство, блеф… Лиам мог водить за нос кого угодно, иной раз обманывал даже самого себя, но только не ее.       В проходе показалась черная тень крепкой низкой фигуры, затем в помещение вошел Джеймс, следом за ним ковылял Лиам в тех же зеленых перчатках.       — Давайте читать, — задорно объявил эльф. — Мне уже интересно.       Лиам поднял с пола ежедневник, пролистал до определенной даты, и все устремили свои глаза на строки, написанные небрежным, но вполне понятным и читабельным почерком.       5 июня 2060       Уже стемнело. Отсюда я вижу свет Странника. Еще с самого его появления у нас появилось желание наблюдать за этим объектом. Он прилетел месяц назад, и всё это время корабль петлял вокруг Земли, словно чего-то ждал. Говорят, люди пытались приблизиться к нему, но Странник бесследно уничтожал всех, кто находился рядом, и попытки тут же прекратились. Мы очень хотим увидеть его вблизи, посмотреть, как он выглядит и работает, хотя бы каковы его размеры… Где-то в подвале у меня лежал телескоп, если он, конечно, еще годен для работы. Завтра с ребятами достанем его и, если нужно, отремонтируем. Нам всем очень хочется увидеть Странника хотя бы издалека. Не знаю, кем он управляется, зачем сюда прилетел, и что он перевозит. Надеюсь, он не опасен для Земли. Еще ни разу Странник не нападал на нашу планету. Он будто патрулирует вокруг нее или выжидает какой-то особый момент для чего-то важного. Думать об этом не особо хочется, да и я уже не могу. Глаза слипаются…       Лиам перевернул страницу и попал на очень интересную дату. На проклятую дату. На дату, когда начался весь этот кошмар. Кривые буквы были написаны дрожащей рукой, и Лиам не раз присматривался, чтобы понять написанное. Сейчас страницы были сухими, но казалось, что раньше блокнот окунули в воду, а потом грубо высушили на солнце. Шершавая бумага шелестела между пальцами Лиама, он будто бы готовился вот-вот перевернуть страницу.       6 июня 2060       Это гребаный конец! Инопланетяне с корабля напали на наш город, вокруг кровь, мясо, крики, взрывы… Мы все волнуемся. Фрэнк не выпускает из рук пилу. Мне становится страшно, у него странный вид, кажется, он немного сходит с ума. Стивен запасает еду, мы находимся в гараже втроем. Джон… Господи, Джон. Он обещал приехать еще утром, но так и не появился. Я боюсь за него. Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо! Мы поставили баррикады и заперли дверь. Никто не должен нас найти. Надеюсь, мы сможем продержаться хотя бы до конца нападения, а там посмотрим, что делать дальше.       — Переверни на последнюю, — сказал Джеймс. Лиам молча исполнил его просьбу.       8 июля 2060       Все очень плохо… я оказался единственным выжившим в этом гараже. Никого больше не осталось. У меня нет сомнений в том, что и Джон уже мертв. Месяц назад у нас закончились все припасы. Фрэнк… съел Стивена. Я до сих пор не могу в это поверить. Мой лучший друг убил и сожрал другого моего лучшего друга. Он жевал его прямо при мне. Чавкал и рвал его кожу, отрывал конечности… Брызги крови летели на меня. Жуткое, ужасное зрелище… Мне повезло, что до меня дело не дошло. Фрэнк вконец обезумел. Пару раз он замахивался на меня своей пилой, хотел зарезать, но в один момент… его рука дернулась в противоположную сторону, и он просто перерезал себе горло. Его тело я завернул в парусину и отнес в подвал. Покойся с миром, Фрэнк Хэрвуд… Ты был и навсегда останешься моим лучшим другом.       Все ужасно плохо… Я умираю. У меня нет ни еды, ни воды. Сигнал о помощи подать невозможно — радиопередатчик пропал, и искать его бесполезно. Так я и сдохну. Без единого шанса на выживание. Прощайте, друзья. Прощай, Йорк. Прощай, планета Земля…       Лиам снова перевернул страницу, в надежде найти еще что-нибудь, и его ожидания не остались без ответа. На каждой последующей странице совершенно безобразным почерком автор писал то ли углем, то ли грязью: «SOS». Буквы занимали всё пространство страниц, и читающим казалось, что на бумаге был вовсе не сигнал о помощи, а какие-то детские каракули. Похоже, что в последние минуты своей жизни автор был в состоянии крайнего психоза, и для Лиама в этом не было ничего удивительного — как еще будешь чувствовать себя, когда знаешь, что вскоре умрешь, никто об этом даже не знает и никогда не поможет? Эта ситуация наводила на него скорее тоску, печаль и сострадание, чем шок, удивление и ужас.       Дочитав дневник, Элеонора взглянула на брата, но едва Лиам поймал ее взгляд, он тут же отвел свой. Внезапно его глаза уперлись в коробку, лежащую в углу, и застыли в немом удивлении. Нелл и Джанет непонимающе взглянули на него, на что тот медленно поднял руку и указал на небольшую коробку. Джеймс подошел поближе и удивленно присвистнул.       — Ребят, — начал парень, доставая из-под груды всякого хлама непонятный прибор, — кажется, не зря я вас сюда привел…       Элеонора присмотрелась и восторженно воскликнула: «Ура!» Коробочкой оказался маленький радиопередатчик.       — Ты в курсе, как этим пользоваться? — задал интересующий всех присутствующих вопрос Лиам.       — Сейчас разберемся, — дружелюбно подмигнул Джеймс и стал пристально смотреть на радиопередатчик.       Так он простоял около десяти минут. Все наблюдали за ним, затаив дыхание, и ждали, когда он хоть что-нибудь скажет, но Джеймс только вертел аппарат в руках, иногда тыкая в него пальцем.       — Работает на батарейках, — наконец-то заключил он.       — И это всё, что ты понял за это время?! — крикнула на него Джанет.       — Не ори, детка, — отмахнулся Джеймс, — вместо этого лучше помогла бы мне найти телеграфный ключ.       — Какой ключ? — переспросила девушка.       Джеймс театрально закатил глаза, взглянув при этом на Джанет таким усталым и недовольным взглядом, что она невольно почувствовала себя дурой. Потом он медленно опустил свой взгляд в коробку, лежавшую у него под ногами, протянул туда руку и выудил оттуда какое-то странное приспособление, имеющее довольно непростую механику.       — Уже не надо, спасибо, — саркастично пропел Джеймс и снова уставился на радиопередатчик, держа в руке ключ и не зная, куда его деть.       Через некоторое время голос подала Элеонора.       — А быстрее соображать не судьба? — холодно проскрежетала она.       — Тихо, — Джеймс едва заметно вздрогнул, — я тут способ ввода кода «SOS» пытаюсь вспомнить, а ты…       — И как долго ты будешь думать над такой идиотской мелочью?! — вспылила Джанет.       — Думаешь, что сама сможешь послать сигнал? Что ж, давай, — он стал пихать ей радиопередатчик, вытягивая перед собой руки с коробкой и ключом. — Я совсем не против, нет, что вы, мы же все хотим, чтобы профессиональный специалист Джанет Ли показала нам, как отправлять военным сигналы о помощи. Может быть, я смогу узнать что-то новое или научиться чему-то у такого опытного телеграфиста, как Джанет Ли?       Та застыла в нерешительности и не посмела притронуться к прибору. В ее глазах потихоньку стал мерцать злобный огонек. Из-за недостатка своего роста Джеймс смотрел на нее снизу вверх, но смотрел при этом таким уверенным и укоризненным взглядом, что положение его явно стояло выше.       — Вижу, не сможешь, — заключил эльф и поставил прибор на стол, — тогда вот мой специальный совет лично для тебя, детка: не суй свой нос куда не следует и сиди тихо, если шаришь.       Фраза была произнесена легким тоном с добродушной улыбкой на лице, будто бы Джеймс весело шутил с Джанет, сидя с ней в тихом кафе за чайным столиком и безмятежно ковыряя пирожное десертной ложечкой. Но Кэрролл всё распознали, и улыбка Джеймса была не очередным приступом дурачества и даже не злорадством. Да и слово «распознали» слабо подходило к этой ситуации. Понять Джеймса было очень просто, потому что он даже не пытался скрывать свои эмоции. Джеймс, откровенно говоря, бесился. Причем сильно.       Джанет так и не смогла утихомирить свою разбушевавшуюся ярость и долго сверлила Джеймса озлобленным, полным презрения и ненависти взглядом. Тот не обратил на это особого внимания и просто вводил знаменитый код, быстро нажимая на телеграфный ключ, умело чередуя комбинации из длинных и коротких сигналов. Спустя каких-то полчаса сигнал дошел до военной базы. Следовало ли ожидать помощи — неизвестно, но компания надеялась на лучшее.       — И как долго нам придется ждать? — отчаянно спросила Элеонора.       — Я не знаю, — коротко ответил Джеймс. — Правда, не знаю, но уверен, что наш сигнал был пойман, и скоро они начнут определять наше местоположение. На это нужно время…       — Угу, опытный инженер не знает, поймали ли военные его никчемный сигнал, а час назад сидел и пялился на хренову коробку, как баран на новые ворота, — неслышно пробубнила другая девушка.       — А сказать мне об этом в лицо у тебя не хватает смелости, а, детка?       — Не хочу ранить твои чувства. Ты же у нас такая эмоциональная личность…       — По крайней мере, я не держу всё дерьмо в себе и не пытаюсь строить из себя охренеть, какого правильного человека.       — Чего?       — Ну да, будто не знаешь! Признайся, ты же всю дорогу кипела, как старый чайник, и чуть ли не выпотрошить меня хотела, а сказала об этом только сейчас, — Джеймс победно улыбнулся.       — Даже если и хотела, то у меня были на то причины, — сквозь зубы прошипела она.       — Интересно, какие же? — он рассмеялся ей в лицо. — Колкое словечко в твой святой адрес?       Лиам и Элеонора молча наблюдали стычку между Джанет и Джеймсом: терианка волновалась и боялась, что может произойти драка — все-таки этого эльфа она знала только первый день. С другой стороны, Джеймс ведь не может ударить девушку? Это будет неправильно и глупо… Кто знает, какие у этого эльфа моральные принципы? Наверняка уж точно не такие, как у Лиама, значит, ожидать от него можно чего угодно. Она невольно держалась поближе к брату, и его худая, но успокаивающая рука расположилась на ее маленьком плече. Вторая его рука небрежно висела, зацепившись пальцем за карман джинс. Она всё время тянулась к нагрудному карману за сигаретой, но как только Лиам вспоминал, что ни сигарет, ни зажигалки у него не осталось, он досадно опускал руку и от бессильной злости сжимал ее в кулак. Он смотрел на происходящее сверху вниз, смотрел с презрением, отвращением и надменностью. Он сравнивал Джанет и Джеймса с трехлетними детьми, которые не смогли поделить понравившуюся игрушку, а к их ссоре относился как к бесплатному шоу в посредственном театре на улице. Но он не понимал, радоваться ему или расстраиваться.       Ведь билет он получил в первом ряду.       — Ты всё делаешь только ради самоутверждения! — крикнула на эльфа девушка, и растения, которые стояли на полках за его спиной, внезапно выросли и слабо окутали его шипастыми ветками. Он замер. Любое его движение могло повлечь за собой агрессию бешеных растений, и тогда без крови и ран дело бы не обошлось. В его зеленых глазах промелькнули недоумение и шок, но больше всего там было страха.       — Джеймс, не двигайся. — предупредил его Лиам. — Мы постараемся убрать это. Нелл, нож.       Большой канцелярский нож скользнул в руку Лиама, лезвие звонко щелкнуло и вышло из корпуса, и парень стал аккуратно разрезать ветки, о которые бессчетное количество раз успел за это время уколоться.       Все были шокированы. Никто не знал, почему это произошло, как такое возможно и что, главное, вызвало такую реакцию растений. «Это же трава, — думала Элеонора. — Как она почувствовала этот конфликт? Я знаю, что растения тоже чувствуют. Но они не могут вырасти за одно мгновение и обездвижить какого-то человека. Это же просто трава…»       — Что это, сука, было?! — закричал Джеймс на Джанет, освободившись от шипов. — Что ты, мать твою, сделала?!       — Я… Я не знаю. Я вообще не хотела… Это случайно вышло, и…       — Это же надо было случайно напасть на человека!       — Джеймс, я сам не понимаю, что происходит, — Лиам остановил его, придержав за плечи. — Джанет накричала на тебя, и эти ветки обхватили первый попавшийся им объект. Тут происходит какая-то аномалия, это же полнейший бред!       «Аномалия… А ведь это происходит не в первый раз», — подумала Элеонора. Память девушки прояснилась, и она вспомнила, что это было не единственной странностью, которая произошла с ними во время войны.       Дуло инопланетного оружия направлено на голову Элеоноры, она сжимается и пищит от страха, готовясь к смерти, Лиам на всей скорости налетает на нее, прижимает к себе и отчаянно выставляет руку вперед, чтобы защититься от пуль. Появляется яркая вспышка, которая слепит его, но только на секунду, и они возобновляют бег.       — Я вспомнила, — начала она, и все уставились на нее. — Я вспомнила. Паника, мы бежим… Выскакивает бен, дуло его оружия… Потом Лиам. Ты помнишь? Ты схватил меня и хотел оттолкнуть его. Потом вспышка. Нас ослепило на мгновение, но когда мы открыли глаза, бена нигде не оказалось. Только стало еще жарче, чем было, и мы опять побежали. Потом комнаты… граната… опять комната. Корабль, бены и… Джеймс. Ты же помнишь, Винс. Скажи, что помнишь.       Теперь все перевели взгляд на ошарашенное лицо Лиама. Он смотрел на Элеонору дикими, широко раскрытыми глазами, зрачок в них уменьшился, рот был слегка приоткрыт так, что был виден верхний ряд зубов. Он весь дрожал, одной рукой парень схватился за воротник своей рубашки, другая же сжалась в кулак и парень не знал даже, куда ее деть. Хвост Лиама судорожно мотался из стороны в сторону. Он снова прокрутил у себя в голове этот момент. Вспомнил, как его передернуло, когда он увидел бена, как у него внутри всё сжалось, когда он услышал ее испуганный писк. Вспомнил, как изо всех сил помчался к ней, беззащитной и слабой перед инопланетным солдатом, как накрыл ее собой и выставил руку, чтобы закрыть ее от роковой пули. Лиам дрожал, как осиновый лист, рука то оттягивала, то сжимала ткань воротника, его дыхание участилось и стало совсем беспорядочным: он жадно глотал ртом воздух, а выдыхал то резко, то постепенно. Териантроп сделал один шаг назад, потом второй… В конце Лиам уперся спиной в стену и скатился по ней вниз, обхватив голову руками.       Вот только ничего из произошедшего не было чьей-то фантазией. Всё это происходило с ним в реальности. Всё это было живым ночным кошмаром, который Лиам видел наяву, и этот кошмар даже не думал прекращаться: спустя несколько дней он снова появился из ниоткуда, только теперь никого не было рядом, чтобы помочь ему. На этот раз он остался один на один со своими монстрами.       Он думал, что это пройдёт. Что позже обязательно станет лучше.       Но лучше не стало.       Они застали его тогда, когда никого не было рядом, и некому было его защитить. Они окружали его повсюду: забирались на стены, потолок, полки и шкафы, эхом кричали на него со всех сторон, пытались ранить или как-нибудь задеть. Некоторые скакали прямо у ног и нагло цеплялись за одежду и волосы. Маленькие, черные и противные, они зажали его в углу, всё так же визжали в уши и протягивали к нему свои дергающиеся кривые лапы, покрытые чем-то мерзким, как… как загустевший гной. Лиам слышал разные голоса. Сначала пронзительный детский крик, который был буквально везде: спереди, сверху, вокруг него… он глухо звучал даже из-под земли, пытаясь добраться до Лиама, даже забирался прямо в голову и кричал уже оттуда, и териантропу даже показалось, что этот детский визг выходил из его ушей, рта и носа… Визг внезапно сменился протяжными горестными рыданиями, от которых очень сильно гудела голова…       Громко…       Ему хотелось поскорее заглушить эти звуки, но ничего не удавалось: голоса, крики и рыдания были внутри него, раздавались внутри головы и проникали в уши. Он был уже не в силах прогнать их. Вся эта какофония, все эти грязные и гадкие существа, всё это басистое эхо — всё скакало перед глазами и звенело в ушах. Лиам уперся лбом в пол, его спина согнулась в дугу, колени были прижаты к груди, а руки к животу. В итоге он сжался в небольшой комок и застыл в таком положении, не двигаясь и даже не подавая никаких признаков жизни. Ему хотелось, чтобы всё исчезло: и звон в ушах, и прыгучие твари, и голос ребенка с какой-то истеричной женщиной… Было больно их слышать. Хотелось просто уснуть и никогда больше не просыпаться…       Но тут звуки резко затихли. Не было больше слышно ни плача, ни криков этой дряни. Спустя некоторое время Лиам смог вернуть себе слабый контроль над своим телом: сначала он завалился на бок, немного полежал в таком положении, а потом выпрямился и попробовал встать, но у него ничего не вышло — парень снова рухнул на пол. Ощущения были такие, будто бы его тело весило не пятьдесят семь килограмм, а целую тонну. Он снова и снова делал попытки подняться на ноги, но всё было бесполезно: как только Лиам начинал переносить вес на ноги, он падал, и ему оставалось только выставить перед собой руки, чтобы не ударится лицом. Тело не слушалось, никаких сил продолжать у него не осталось. Лиам не мог ни стоять, ни даже говорить. Язык будто онемел, а ноги вместо крови, мышц и нервов были набиты мокрой ватой. Голова ужасно болела, перед глазами всё плыло, как в волнующемся море. Сил не хватало даже на жалкий стон.       Кто-то осторожно присел около него, и Лиам почувствовал на себе чей-то взгляд. Он и не заметил, как кто-то вошел в помещение, и уж тем более не знал, когда именно это произошло. Этот кто-то всё видел? Да, может быть. А важно ли это? Наверное нет…       Едва пересилив себя, он медленно поднял взгляд на своего неожиданного гостя. На него с некой жалостью и сочувствием пристально смотрела черноволосая девушка, черты лица которой Лиам нормально разглядеть так и не смог. К своему едва ощутимому стыду он осознал, что взор его давно скатился с волос и лица девушки на ее полную грудь, и отвел взгляд куда-то в сторону, совершенно потеряв к весьма соблазнительному объекту всякий интерес.       Несколькими минутами ранее она молча наблюдала за бесполезными потугами Лиама подняться с пола, ей всё казалось, что вот сейчас всё обойдется, и почему-то искренне верила в это. Верила, что Лиам найдет в себе силы, сожмет всю свою волю в кулак, поднимется и выпрямится во весь свой невероятный рост, а потом посмотрит на нее таким спокойным, но до жути знакомым взглядом, будто всего того, что сейчас происходило, вовсе и не было. Но этого не случилось. Вместо того, чтобы оправдать ожидания Джанет, Лиам перестал даже шевелится, предварительно перевернувшись на бок. Она не смогла этого стерпеть и тихо, очень тихо, будто боялась собственных слов, произнесла:       — Винс, отдохни… Тебя ноги не держат.       Реакции не последовало.       — Ты не можешь ничего сделать? — она пыталась вытянуть из него хоть одно слово.       И снова вместо ответа — упрямое молчание. Она посмотрела в измученные серые глаза, поймала этот усталый и умоляющий о помощи взгляд, который неожиданно перестал быть равнодушным или холодным. Пропала и апатия, и спокойствие, и невозмутимость с жестокостью. В нем была мольба. Безысходность. Страдание.       — Помоги мне, Джен. Кажется, я умираю.       Это были первые слова, которые он произнес, почувствовав вернувшуюся к нему способность говорить, перед тем, как провалиться в долгий и непробудный сон. Он попросил о помощи, и она попыталась. На ее взгляд осторожные объятия были одной из лучших вещей, которую она только могла для него сделать, и была чертовски права. Джанет приподняла его голову, выпрямила ноги и аккуратно уложила ее на свои колени. Он почти мгновенно уснул у нее на ногах, пока она бережно гладила его взъерошенные волосы, делая, по ее мнению, успокаивающие движения. И почему-то у нее было предчувствие, что всё это Лиам забудет. Но этот момент слишком хорошо отпечатался в его памяти, чтобы вот так просто пропасть. К сожалению (или к счастью), Лиам помнил всё, и этот эпизод в его жизни он будет помнить до самой смерти.