Мантра атеиста 2018

      — Как это, не помнишь? — недоверчиво и грубо осведомился Джеймс. — Ты должен меня знать!       — Я не знаю тебя! — рявкнул Лиам и тут же осекся, печально добавив: — Не могу вспомнить.       — Но такого просто не может быть! — заявила Джанет.       Лиам повернул голову в ее сторону и задумчиво посмотрел на девушку. В его взгляде даже промелькнула короткая мысль о странном дежавю, да вот только это воспоминание никак не связывалось с его реальностью. Что за бред?       — Лиам, — тихо, с какой-то безумной надеждой в голосе произнесла перепуганная Элеонора, — ты…       — С тобой все в порядке, Нелл? — резко переключившись на сестру, торопливо спросил он. — Эти люди не причинили тебе вреда?       — Конечно нет! Это же Джанет и Джеймс, мы вместе столько пережили…       В его глазах отразилось тупое недоумение: словам сестры он явно не доверял и воспринимал как какую-то нелепую глупость. Похоже, что Лиаму просто стерли кусок памяти. Важный кусок. И очень нужный.       — Тогда почему я этого не помню?       — Ты… Тебя… — Джанет попыталась что-то сказать, но внезапно прервалась и отвела взгляд. Лиам снова стал в открытую разглядывать ее, даже не пытаясь скрыть своего пытливого внимания.       — Так, судя по всему, ты стал вспоминать Джанет, но а как же я, Ушастик?       — Ушастик… — медленно повторил териантроп, и задумчивый потерянный взгляд изменился на яростный и презрительный. — Попробуй только назвать меня этим убогим словом еще раз. Никто, слышишь? Никто не имеет права давать мне прозвища, сукин ты сын.       — Что ты сказал? — повысил голос Джеймс и сделал смелый шаг вперед, начиная оценивать новоприбывшего как потенциального врага. Он задрал голову и бросил бешеный взгляд на спокойные серые глаза Лиама. Даже если его рост едва достигал груди териантропа, эльф чувствовал себя почти чересчур уверенно. Обстановка накалялась с каждой секундой, и Джеймс совсем позабыл о вине, которую повесил на Лиама. О вине, которой не было.       — Джеймс, прекрати, — осторожно шепнула ему Элеонора, осознав, что говорить что-то брату будет абсолютно бесполезно.       — Какого черта ты вообще лезешь ко мне, белобрысый?       — Джеймс, хватит.       — Может, тебя еще в зад поцеловать, выродок костлявый?       — Перестань.       — Таких, как ты, расстреливать надо нахрен, ведь такие, как ты — просто жуткие неполноценности!       — Джеймс!!!       — Что, мать твою?! Он ведь не помнит ничего, что мы для него сделали! Он не знает даже моего имени!       — Лиам не виноват в этом!       Джеймс разочарованно, почти с болью посмотрел на Элеонору, затем перевел свой расстроенный взгляд на Лиама, который уже даже и не слушал их спор. Он с тоской приложил к толстой поверхности стекла бледную руку и не знал, что ему делать. Парень ясно осознавал, что с ним происходила какая-то чертовщина, что он не владел собой, потерял контроль над своими эмоциями и даже стал слишком раздражительным. Не помнил моментов и даже дней. Память сохранялась непонятными обрывками, из-за частого стресса он даже видел галлюцинации. Иногда Лиам не владел не только своим телом, но и разумом. Нередко у него ужасно болела голова, а он сам страдал от мучительной бессонницы и ночных кошмаров. Лиам не мог контролировать свое состояние. Другой Он жил от него отдельно, делал вид, что они разные люди. Он искренне не понимал, что это, и почему это происходит. Странные явления сводили его с ума. Он был потерян.       Сердце болезненно ныло, а руки автоматом закрывали лицо, по которому снова и снова текли бесконечные слезы. Он даже стал тяжело всхлипывать и инстинктивно вздрагивать, сильно дергая плечами. Ему снова было больно по очередной непонятной причине. У него было такое ощущение, будто он остался один. Один во всем мире, во всей Вселенной. Лицом к лицу с этим беспощадным миром, который ни разу не пожалел его избитой души, будто бы он был каким-то недостойным ничтожеством, которое не заслуживало даже доброго взгляда в свой грязный адрес. Он знал прекрасно, что все эти люди, находящиеся здесь — двое из них по крайней мере — являются для него абсолютно чужими, что никто из них всё равно не поймет его странных мучений, что здесь почти и не было никого, на кого он мог уверенно положиться и кому мог передать всю ту ответственность, которая душила его чуть ли не всю сознательную жизнь. От этой мрачной мысли становилось только хуже. Лиам стал всхлипывать всё чаще и чаще, а слезы текли всё обильнее и обильнее. В итоге всхлипы и неопределенные стоны слились в один непереносимый звук. Он все ждал, пока найдется тот, кто сможет это прекратить. Все думал, что вот сейчас кто-то должен прийти на помощь, потому что не может быть такого, чтобы никого не было. Но никто так и не появился. И от этого становилось еще больнее.       Чьи-то мягкие, теплые и аккуратные руки опустились ему на плечи, его потянули вниз, предлагая сесть. Элеонора устроилась в темном уголке, выпрямила ноги и посадила Лиама прямо на себя. Она крепко обняла его своими нежными руками, лбом прижалась к его голове, а носом уткнулась в шею. Нелл нежно гладила брата по голове, шепча ему в плечо успокаивающие слова:       — Тише, братик, всё хорошо. Не сдерживай эмоций, как было всё это время. Я здесь, с тобой, а пока я рядом, никто не может причинить тебе боль. Теперь всё хорошо… — говорила она ему сейчас, как он ей когда-то десять лет назад.       Джеймс ошарашенно смотрел на них, его взгляд тревожно перебегал с Элеоноры на Лиама и наоборот. Никогда ему не доводилось видеть своего друга таким. Сломанным и беспомощным. В глазах Джеймса этот человек всегда был образцом стойкости, твердости и жесткой выдержки, воплощением настоящей силы и великого мужества. Эльф даже не мог представить его в подобном состоянии, но теперь хорошо видел, что происходит с человеком, который слишком много молчит.       С этого момента Джеймс решил никогда не молчать.       — Ты… уже видела это? — совсем тихо, очень осторожно спросил Джеймс, подсев к Джанет.       — Да, — мрачно и абсолютно спокойно ответила она. — Не удивляйся, Джеймс. Лиам имеет право хоть немного побыть слабым, потому что слишком долго был сильным. Лучше ему помочь. Не он должен вспоминать, что мы для него сделали. Наоборот.       — Пожалуй, ты права, — неуверенно согласился он. — Я должен извиниться.       — Не сейчас, — Джанет ловко схватила его за запястье, когда Джеймс уже собрался идти к Лиаму, — сейчас не время.       — А когда тогда?       — Ты поймешь.       Джеймс непонимающе взглянул на Джанет, и та тяжело вздохнула.       — Вижу, тебе нужна предыстория...       Парень вернулся на прежнее место, и девушка стала рассказывать ему, Джеймсу, о том, что происходило в убежище, пока они с Элеонорой обследовали разбитый корабль и пытались отбиваться от бенов, хотя о том нервном срыве, произошедшем в промежутке между ее работой, решила умолчать. Впрочем, это было уже неважно. Джеймс бы всё равно не понял…       Они всё стояли, крепко обнявшись, и боялись пошевелиться под страхом того, что такой трогательный момент вмиг разрушится и рассыпется в прах. Джанет понимала, что теперь не она принадлежит Лиаму, а он ей. Это он зависит от нее. Он жмется к ней, как напуганный зверь, и ищет защиты, не она. Это он ей дышит. Он втайне мечтает о ее необходимом присутствии и таких нужных прикосновениях. Он целиком и полностью зависит от нее.       Между тем на улице неожиданно потемнело. Джанет неохотно отстранилась от него и последовала к двери. Лиам посмотрел ей вслед жалобным и беспомощным взглядом, ни на секунду не отрывал от нее глаз и молча следил за ее шагами и движениями, будто боялся, что она может внезапно убежать от него и оставить одного. Опять.       Джанет подошла к двери, ухватилась за длинную ручку и с шумом и огромным усилием отодвинула железную пластину в сторону, выглянула из-за нее и с любопытством посмотрела наверх. Ошибка. Причем, роковая.       Раздался какой-то громкий, резкий и противный рокот, заставивший териантропа прижать длинные уши к голове, а девушку закрыть их руками. Над убежищем плавно парил огромный космический корабль, заслонивший большую часть небосвода, наподобие того, что встречал однажды Лиам на поверхности. Однако не рокот двигателей корабля являлся главной причиной тревоги и страха Джанет. Прямо перед девушкой уже возвышалось два бена с орудием наперевес.       — Что… вам нужно? — растерянно спросила она, сильно запнувшись.       Она понимала, что заданный ею вопрос был крайне глупым, и никто, конечно же, не станет на него отвечать. Ее сковал страх, и она произнесла первое, что пришло ей на ум в тот опасный момент. Джанет поймала себя на мысли, что вовсе не боялась ни этих неестественно сильно выпученных красных глаз, которые слепо уставились на нее как на большой экран, ни толстых щупалец, выросших на многочисленных головах, которые небрежно висели и покачивались над полом, ни даже тяжелых стволов огнестрельного оружия внушительных размеров, которые были направлены прямо на нее. У Джанет был совсем другой страх. Она впервые почувствовала себя на месте того Лиама, который раньше всегда бежал впереди всех и вел их за собой, заслонял остальных своим худым телом, защищал от всех опасностей как только мог, лишь бы никто из них не пострадал, делал всё, чтобы достичь общей цели, и мог, если нужно, даже пожертвовать собой ради хорошего результата.       Она впервые почувствовала себя на месте истинного лидера.       «Господи, и почему я не обладаю той силой, которая могла бы действительно помочь нам? Почему я такая беспомощная?» — корила себя Джанет, вслушиваясь в жуткие звуки. Она прекрасно слышала, как рука бена взвела курок, как шелестел снаружи мусор, как шумел воздух, поднимая вверх всю уличную пыль… Она словно видела, как эта пыль взлетала в мощном вихре, как кусочки мусора беспорядочно танцевали в ядовитой атмосфере, и как гнулись под сильными потоками ветра тонкие травинки и кустики… Девушка слушала свое дыхание и почти не замечала ничего вокруг. Тяжелое молчание объяло комнату и поглотило ее всю, заставляя любые раздающиеся в этой комнате звуки исчезнуть.       Секунда…       Другая…       Стало сложнее дышать.       Джанет внезапно услышала другой, уже знакомый и почти что родной голос, более мелодичный и приятный, чем отрывистые приказы грубого инопланетного капитана.       — What's happening, Jen? — тихо и осторожно прошептал он.       Джанет вернулась в реальность как по щелчку пальцев. Ей вдруг показалось, что сейчас, в этот момент ей больше никто не поможет, что она — единственный дееспособный человек в этой ситуации, что на ее плечах лежит ответственность за жизнь настоящего человека. И Джанет не ошиблась. Ее глаза замерцали янтарным блеском, и она была уверена, что действовала правильно, хоть и не до конца осознавала, что делала. Джанет взмахнула рукой, и в то же мгновение из пола вырвались крепкие ростки какого-то крупного растения. Они стремительно росли прямо на глазах у всех и быстро превращались из крупных кустов в огромные деревья.       — Джен… — тихо и неуверенно произнес Лиам.       — Это твой шанс, — не оборачиваясь, произнесла Джанет и как-то грустно улыбнулась сама себе, — не думаю, что эти деревья способны задержать этих тварей надолго, поэтому немедленно поторопись и беги отсюда. Я не уверена, что когда я уйду, ростки останутся на месте. Я останусь тут и…       — Идиотка, — на полном серьезе прервал ее Лиам и, прикрыв глаза, попытался сосредоточиться.       Несмотря на адскую слабость и боль в голове, Лиам нашел в себе силы распахнуть веки, и в то самое мгновение, когда бены, наконец, прорубили своим орудием проход внутрь, в растения, созданные Джанет, ударила разрушающая молния. Она подожгла их, а вместе и с ними бена, пытавшегося протиснуться сквозь стволы. Тот издал какой-то жалобный вой и выпрыгнул из горящих растений в помещение к Джанет и Лиаму. Девушка с громким треском оторвала от оставшегося дерева большую горящую ветку и с размаху ударила солдата по маленькой голове. Тот пошатнулся и упал навзничь, а в следующее мгновение в него ударила молния. Полыхающие растения продолжали гореть, однако с той стороны кто-то усердно пытался потушить пламя.       — Это наш шанс! — громко крикнул Лиам и развернулся к стене, указав рукой на дверь гаража. — Сделай преграду, и мы сможем уйти. Я пробью выход.       Джанет согласно кивнула, уже протянула было руки вперед, но громогласное «Джен, сзади!» прервало ее движения, хотя предупреждать теперь было поздно. Существо в ярко-зеленой куртке накинулось на нее и обездвижило, схватив девушку за руки и шею и прижав ее голову к своей груди. Хотя продолжалось это недолго — стоило только Лиаму увидеть нападающего бена, он незамедлительно бросился на него. Оставив полуразрушенную стену, парень крепко схватил солдата за щупальца на голове, грубо оттащил от Джанет и со всей оставшейся силой швырнул его вниз. Бен распластался на полу, хотел было вскочить и направить дуло оружия на разыскиваемый субъект, но ощутил, как что-то твердое быстро приближалось к его голове. Лиам начал яростно топтать несчастную голову ногой, и с каждым ударом черты лица бена искажались всё сильнее: выпученный красный глаз вытек из глазницы, поведя за собой прозрачную струйку жидкости, череп как-то деформировался и теперь выглядел как кусок мятой бумаги, несколько острых треугольных зубов с треском выпали из челюсти и валялись около головы в небольшой луже чего-то вязкого с зеленоватым оттенком.       Хрясь!       Кость не выдержала и, глухо хрустнув, разломилась на несколько частей. Голова бена моментально превратилась в жидкую лепешку, из глазницы со смачным шлепком вылетел и второй шарик красного цвета, пол залила густая липкая жижа, в которой теперь стоял териантроп. Он продолжал топтать ошметки несчастной головы, пока та окончательно не превратилась в сплошное сине-зеленое месиво, и только тогда, когда парень увидел эту мерзкую и дурно пахнущую кашицу, которая уже противно чавкала под его ботинком и окрасила его одежду в ярко-зеленый цвет, он поднял наконец свою голову.       И понял, что теперь был обречен.       Увидев девушку в заложниках, он моментально вскинул руки и остановился, решив беспрекословно сдаться.       На тощие забинтованные руки небрежно накинули тяжелые и прочные титановые кольца, соединенные между собой тонкой цепью средней длины. Лиам не двигался и даже не думал сопротивляться, на что Джанет смотрела с откровенным ужасом и непониманием. Она молча смотрела, как грубые руки какого-то бена защелкнули на его тонких запястьях огромный замок, как Лиам апатично смотрел куда-то вперед, в пустоту, а тем временем солдаты, стоящие за ее спиной, тихонько перешептывались и даже как-то по-своему хихикали. «Боятся его», — сообразила Джанет. Но она всё еще не могла поверить, что только что инопланетные захватчики арестовали одного из самых страшных для них человека, признанного опасным для всего их рода и имеющего невообразимые способности и силу, человека, которому дважды удалось обойти их бесчисленные отряды, который рисковал больше всех и не раз был на грани смерти, в конце концов, который был ее… ее возлюбленным?       Бены выстроились в плотное кольцо и повели военнопленных в центре, не давая им никаких путей к отступлению. Ведомые под непробиваемым конвоем они добрались до приземлившегося неподалеку от полуразрушенного коттеджа корабля и взошли на инопланетное судно. Вернее, их туда затолкали. Джанет больше не могла терпеть холодное равнодушие, которое так и лезло из апатичного выражения лица Лиама, и решила как-то отвлечь себя, переключив свое внимание на обстановку внутри корабля. Изнутри стены инопланетной машины были отделаны каким-то прочным с серебристо-алым отливом металлом. Все двери, попадавшиеся на пути, были заперты на магнитный замок, однако за поворотом была одна открытая комната. Через щель Джанет смогла разглядеть огромные приборы и множество светящихся разными цветами точек, хаотично мигающих и постоянно меняющих оттенок света. Вместо ковра на полу была расстелена какая-то жесткая телесного цвета шкура, однако она почти не была покрыта волосами, и это заставило девушку задуматься.       — Человеческая кожа, добытая с разных представителей, — как бы невзначай заметил Лиам. Корабль он рассматривал лишь со скуки. — Интересная вещица для обустройства зала.       Дыхание девушки прервалось, а к горлу подкатил комок тошноты. Не это она ожидала увидеть у высшей расы в зале в качестве элемента интерьера. Между тем заключенных привели к закрытой серой двери, приказали повернуться лицом к стене и поднять руки. Звонкий писк — и автоматическая дверь отъехала в сторону, пропуская группу внутрь. Комната, в которой оказались Лиам и Джанет, больше всего походила на медицинский кабинет — это было единственным, с чем девушка смогла сравнить внутреннюю обстановку помещения. Стены, как и везде, были металлическими и гладкими. Один из солдат толкнул Лиама вперед и указал дулом автомата на небольшой крепкий столик. Парень понял приказ и беспрекословно выполнил его, вывернув карманы и выложив на стол всё их содержимое. Он достал всякую бесполезную мелочь: пустые пакеты из-под еды, гвозди, рваные использованные бинты и антибиотики. Спустя несколько секунд его снова ударили, и список вещей, лежащих на столе, пополнился средних размеров хирургическим скальпелем, который он неожиданно достал из своего правого ботинка. Джанет решила не следовать примеру Лиама и выложила все свои вещи сразу, но среди них не оказалось ничего, на что солдаты обратили бы свое внимание. Обыск возобновился. Всю одежду заставили снять, и, несмотря на свое сильное смущение и неловкость, Джанет неохотно подчинилась приказу. Лиам же спокойно снял с себя все вещи и нисколько своей наготы не стыдился — единственный в этой комнате человек, который понимал половое различие между животными, прекрасно всё видел, стало быть, и скрывать Лиаму перед ней было нечего. Перед военнопленными предстал корабельный медик. Это был маленький противный бен в фиолетовой форме с оранжевыми манжетами и предплечьями, который внимательно осмотрел их обоих и что-то записал в базу данных корабля. У каждого взяли все возможные образцы ДНК и отправили в следующее помещение. Им выдали специальную форму, идентифицирующую корабельный статус, и снова повели в неизвестном направлении по коридору, устланному чистой человеческой кожей. Джанет должна будет признаться, но одежда вовсе не показалась ей уродливой. Наоборот. Яркая синяя куртка хорошо сочеталась с рубашкой голубого цвета. На девушку надели черную юбку до колен, Лиаму же достались темные брюки, сильно похожие на его бывшие джинсы. Обувь была одинаковой. На грубом белом ботинке было напечатано восемь цифр, обозначающих порядковый номер заключенного. Следующим этапом являлась регистрация. Механический робот непонятной конструкции подъехал к заключенным и на ломанном английском отрывисто продиктовал:       — Вы указать свои личные данные.       Они ввели необходимую информацию, затем на их шеи нацепили литиевые кольца, на которых, как и на ботинках, был набит номер заключенного. Свой номер Джанет решила не запоминать и даже не читать, подумав, что эти цифры ничего полезного ей не принесут. После этих коротких процедур военнопленных повели в следующую комнату. На этот раз помещение кардинально отличалось от всех остальных. В середине комнаты металлические столы в форме человеческой фигуры стояли в ряд. На месте рук, ног и шеи были ремни с мелкими шипами внутрь, а место для головы и вовсе отсутствовало. Возле каждого стола была небольшая воронка, в которую сливали кровь и ошметки. На стенах висели большие кандалы с электронными замками, а чуть в стороне стояли пять стульев с ремнями на подлокотниках. Каждый стул был обмотан оголенным проводом, а на спинке висел небольшой прибор с ярко-красной лампочкой. На маленькой железной подставке расположились хирургические ножницы, шприцы, скальпели и щипцы разных размеров и формы. Невольно Лиам вспомнил те мирные и скучные деньки, когда он часами стоял около такой же железной столешницы с инструментами и просто выполнял свою ежедневную работу, когда было спокойно и нисколько даже не страшно, а наоборот, умиротворенно и тихо… Его легкая печальная улыбка при одном только воспоминании о былом мире заставила Джанет вздрогнуть от ужаса. «Он точно сошел с ума», — подумалось ей. Зрелище было не для слабонервных, если учесть висящий в дальнем углу труп несчастного заключенного. Джанет передернуло, она хотела было закричать, но остановилась, вспомнив, что ее крик не принесет пользы и только усугубит ситуацию. Ее руки пронзил жуткий тремор.       K-27 знает больше.       Показания K-27 ценнее.       Бены ткнули териантропа оружием, приказывая выйти вперед, и указали на стул, стоящий прямо посередине комнаты. Девушку подвели к стене, в сторону цепей и болтающегося на них тела, однако заковывать ее не стали, потому что причины, как таковой, просто не было: она совсем не сопротивлялась и не подавала никаких признаков агрессии, ноги ее не слушались, а тело пронзило оцепенение, и она еле держалась, чтобы только не упасть в обморок. Лиама усадили на стул и привязали за руки, ноги и шею, прямо напротив него сел бен в богато отделанном военном кителе — по всей вероятности, генерал — и уставился на него тупыми злобными глазами. Ремни, как бы солдаты ни пытались затянуть их посильнее, все равно немного болтались вокруг конечностей, чему все, откровенно говоря, невольно удивлялись. Джанет всеми усилиями пыталась расслышать, о чем расспрашивал генерал, но до нее доходили лишь обрывки исковерканных фраз, которые она едва понимала. Через несколько мучительно долгих секунд она услышала тихий, едва различимый среди гудения приборов шепот и с ужасом поняла, что узнала этот до жути знакомый британский акцент, всегда отличавшийся особой чопорностью в произношении и даже каким-то легким аристократизмом…       — I accept the punishment and don't hope for the forgiveness.       Раздался первый звук, заставивший сердце девушки биться в разы быстрее. Кто-то переключил рубильник в позицию два.       Он видел ее лицо. Ее глаза, полные ужаса от предстоящего зрелища, подкашивающиеся от волнения ноги и раненые руки, нервно сжимающие воротник синей куртки. Видел, как она беспокоилась за него, как пыталась избегать этих зеленых тварей в куртках, которые могли в любой момент накричать на нее, причинить вред или того хуже — убить на месте, а потом без промедлений бросить ее тело в огонь, как она жалась от них в угол и всё не знала, куда себя деть и чем ему помочь… Терпеть мощные электрические импульсы, пронзающие всё тело словно острая судорога, было и то легче. Лиам отвернулся от Джанет, не в силах больше смотреть ей в лицо.       Ни на один вопрос он толком и не отвечал: его ответами были насмешки, сарказм, издевательства, будто бы Лиам действительно не боялся смерти. С каждым новым вопросом генерала напряжение в проводах росло, с каждым ударом тело как будто немело и теряло всю способность к осязанию, а пока рычаг был опущен, невольно дергалось в жутких конвульсиях. Лиам не обращал внимания на боль. По крайней мере, он пытался. Куда больше его волновала сама Джанет, на которую он старался не смотреть.       Это не было бы так больно, если бы он не был биоником. И как бы Лиам ни старался игнорировать боль, он чувствовал, как внутри него всё горело и как будто разрывалось на куски, но при этом оставалось почему-то в полной сохранности. Он ждал. Ждал, пока всё это закончится, пока им не надоест, или пока он не сдохнет. Бенам не надоедало долго. Наверняка они знали об этой его особенности. Прекрасно знали, что хуже пытки для такого человека, как он, наверное, не придумаешь.       — Бросьте это! Он всё равно ничего не скажет! — сквозь звук выпрыгивающего из генератора тока и его громкого шипения крикнула она. Рычаг встал на место. Лиам медленно поднял свой непонимающий взгляд на нее, хотя разглядеть что-либо мог с большим трудом. — Поверьте, я знаю не меньше его, только прекратите, я обещаю, что никогда, никогда, никогда не буду нападать на бенов, только отпустите, освободите хотя бы его…       Внезапно ремни и провода спали с белых и костлявых рук. Арестантам разрешили взаимодействовать. Сейчас для Джанет ничего не существовало, ей хотелось только держать его слабое тело и рыдать ему в плечо. Лиам сильно дрожал, но всё же пытался, обнимая, утешать ее непослушными, трясущимися руками. Бены ушли в раздумьях, пораженные ее словами, оставив пару охранников с двух сторон от них.       А им было мало. Им не хватило этого ужасного допроса, они были очень злы, ведь думали, что смогут вытянуть информацию через телесные повреждения, но не смогли вытащить хоть каплю информации — просчитались. Лиам оказался намного крепче, чем они предполагали, и тогда они решили достать правду по-другому. Для второго метода понадобился лишь один маленький прибор: бены принесли маленькую машину зеленого цвета, которая спокойно помещалась на их небольшой ладони, но перед тем, как начать эксперимент, Джанет вывели из комнаты и отправили в общую камеру. По коридору раздался истеричный душераздирающий вопль. Дверь в комнату допроса была закрыта.