Мёртвый брат?

Тихий смех пронёсся по дому Айвена. Все, кто находился рядом, недоумённо переглянулись — никто не понял, что именно рассмешило Лектора. Тот, заметив замешательство, решил всё же прояснить ситуацию: — Лисичка... как по мне, ты не в том положении, чтобы задавать подобные вопросы. — Его голос был низким, почти рычащим. — А ещё ты мне цыкнула. По законам ордена, я должен был убить тебя, как только увидел. А ты тут ещё внимание к себе тянешь… “Что эта эльха себе возомнила? Если бы не братья, давно бы прикончил. Она бесит. Эта аура — ярко-оранжевая, слепит глаза. Этот запах — мята вперемешку с чем-то неестественным... Он глушит всё вокруг. Раздражает. Давит. Сводит с ума. Кажется, я даже слишком много думаю об этом.” Единственное, что хоть немного уравновешивало Лектора — это тёплые объятия брата. Как же давно он не ощущал их… Но мысли всё равно уводили его не туда. Грезились способы расслабиться — самые изощрённые и приятные. Жаль, тело пока не готово к подобному. Придётся подождать. Слабость злила. Айвен молчал. Он знал, что по законам ордена Лектор действительно имел право убить Лису. Но почему он этого не сделал — оставалось загадкой. И, пусть это немного пугало, всё же больше радовало. — Я… я тебе не лисичка! — выкрикнула Лиса, взъерошенная. — Как по мне, я задала вопрос, который волнует всех! Её голос дрожал. Её раздражало, как с ней говорил Лектор. Но больше всего смущало другое — он был другим, когда общался с братьями. С ними он был ласков, мягок, как сладкий мёд. С ней — ледяной и жестокий. — Да? Что ж, раз вопрос действительно волнует всех, тогда я… — Лектор усмехнулся. — Не отвечу на него. Лиса закипела. Лектор вёл себя, как капризный ребёнок. Ему это, похоже, даже нравилось — давно он никого не дразнил. Но быстро надоело. Хотелось чего-то большего. Только вот — сил пока нет. Надо подождать. “Насколько бы ни были Айвен и Лоргон сексуальными и прекрасными, но сейчас не время,” — думал он с досадой. “Хотя… хочется знать, откуда шрам на лице Лоргона… и что ещё изменилось на телах моих братьев.” — Лектор, — заговорил Айвен. — История будет долгой. За это время произошло много всего… Он замолчал, подбирая слова. Внутри боролись чувства — вины, страх, тоски. Он хотел оберегать брата от новой войны… но знал: она уже стучится в двери. — Я не расскажу всё — тебе нужен отдых, а дел впереди полно. Начну с главного. После войны нам пришлось зачистить кучу регионов от чудовищ. Мы с Лоргоном пошли в одну деревню — тихо, спокойно… до наступления ночи. Тогда началась настоящая резня. Монстры — один за другим. Мы их вырезали, но они продолжали наступать. Когда бой почти закончился, Лоргон... сошёл с ума. Безумие креста захватило его полностью. Он уничтожил деревню. Мне пришлось… убить его. Голос Айвена дрогнул. Он тяжело вздохнул. — Мне было… больно. Я своими руками убил брата. Но... это не был конец. Его спасла Смерть. Теперь в его голове — два голоса. Шрам на его лице — от моего меча. Позже церковь расформировала орден. Мы приняли это. Я дал обет — больше не воевать. Лоргон поклялся не брать меч, боясь повторить случившееся. Купил этот дом. Жили тихо. Пока однажды в лесу я не услышал крик. Лису чуть не загрыз тигр. Позже выяснилось, что она — высшая эльха. А ещё… внучка Мерара. Потом — Кровавые крест. Мы выяснили, что за ними стоит церковь. Вот, в двух словах. Лектор… я не хочу, чтобы ты переживал ещё одну войну. Но она уже началась. Айвен сделал глоток отвара и устало посмотрел на брата, ожидая хоть какой-то реакции. — Хмм... — Лектор усмехнулся. — Так вот почему у Лоргона изменилась аура. Он теперь дружит со Смертью. История оставила внутри осадок. Он почувствовал её вес — слишком знакомый, почти родной. Лектор всегда ненавидел церковь. Многое в ней отталкивало. Но сейчас он знал: церковь палач. А их замысел с Кровавыми крестами... что-то большее. Но зачем? Мысли путались. Усталость давила. Лектору хотелось спать, несмотря на то, что он только проснулся. Лоргон, прижавший его к себе, тоже не возражал — рядом с братом было тепло и спокойно. Они ушли отдыхать. Айвен, оставшись с Лисой, занялся посудой. Энон — отправился закопать тело парня из Кровавого креста, который на них недавно напал. Лиса не могла молчать. Её давно терзал вопрос: — Айвен… скажи, почему у Лектора кресты на глазах, а не, как у всех, на лбу? Айвен вздохнул. С недавних пор он стал холоднее с Лисой. Возможно, из-за усталости. Или переживаний. Он не хотел говорить, но всё же начал: — У Лектора с рождения было слабое зрение. Вроде, дальнозоркость… Ему пришлось носить очки. Мы с Лоргоном наскребли деньги — дорого они стоили, но для брата мы были готовы на всё. Он замолчал на мгновение, вспоминая их детство. Мирное, тяжёлое, но счастливое. — Когда пришло время ставить крест, на Лекторе он не держался. Кожа не поддавалась лезвию. Тогда один священник предложил “испытание веры”. Он сказал: “Если мальчик достоин силы Всевышнего, то тот не даст ему ослепнуть.” И вырезал кресты... прямо на глазах. Айвен замолчал, стиснув зубы. — Я ненавидел того ублюдка. Если бы не защита Всевышнего… Лектор ослеп бы. Он мучился от боли долго. Контроль над силой был слабый. Это было ужасно. Надеюсь, ты получила ответ, Лиса. Он вытер руки, закончил с посудой и вышел во двор — к пруду. Дождь только что закончился. Айвен закурил трубку, глядя в небо, где тучи всё ещё не спешили уходить.