Фиби, фейри и фоморы

Прежде, чем постучать в дверь, Йарлат положил руку на косяк, прислушался к своему бывшему дому, как он там, хорошо ли ему живется. Не ссорится ли он с русским брауни, который оккупировал кухню, сделал ее своей территорией - с позволения Йарлата, между прочим. Ему тогда эта идея показалась забавной. Дом чувствовал себя хорошо, лучше, чем при нем, Фиби вполне искренне его любила. Собственно, он ей понравился с первого посещения, хорошо, что и дальше все пошло удачно. Дом ведь и правда ничуть не заслужил плохого отношения. Просто ему не повезло попасть на него, Йарлата, с его проклятием, из-за которого он очень старался как можно дольше не привязываться к своему дому. Впрочем, жить уютно и в комфорте Йарлат действительно не заслужил, это он понимал совершенно отчётливо. И своё проклятие он получил на свою голову по делу. Двери ему открыла Рут. Насколько он мог видеть, она была в полном порядке. Что же, домочадцы тоже не страдали в его отсутствие, и Йарлат мог этому лишь только порадоваться, ведь обеспечить своё присутствие он всё равно не мог. Рут проводила его к Фиби, и, поздоровавшись с ней, он оценил её вид, как не слишком здоровый. Фиби выглядела довольно измученно, и Йарлату это не очень нравилось. Не нравилось вообще ни капли. - Вы как сегодня, мисс Адамс? Выглядите не очень цветуще, - грубовато спросил Йарлат. Всё же из роли художника, который не был с Фиби одного класса, общаться с ней было легче. Она его могла заподозрить в бестактности, но никак не в лишнем интересе к ней. - Позировать для своего портрета не гожусь? - вопросом на вопрос ответила Фиби. - Ну что вы, мисс, черты лица ваши никуда не делись, а сделать вас на портрете хорошенькой - моя задача, - усмехнулся Йарлат. - Но с вами и стараться не придётся. Я просто спросил, как вы. - У меня все нормально и хорошо, - заверила Фиби, и Йарлат покачал головой. Не верил он этому “хорошо” с кругами под глазами. - Говорили бы уж как есть, - проворчал он. Фиби улыбнулась. - Вы всегда такой заботливый с теми, кого рисуете? - спросила она. - Я заботливый? Да ни в жизнь! - немедля открестился Йарлат. Фиби хмыкнула. - Ладно, давайте выберем, где вам будет удобно меня рисовать, или у вас уже есть идеи? - Мы можем устроиться в той же малой гостиной, где я мистера Дейвза рисовал. Спокойная, хорошо освещенная комната, - предложил он и подумал, до чего же занятно в этот раз будет выступать не тем, кто позирует, а тем, кто рисует. В этом отчётливо ощущалась рука судьбы. Не роковая и зловещая, а ироничная, переворачивающая все вверх тормашками, чтобы он посмотрел на то же самое с другой точки зрения. Интересно, зачем. Нежно шелестя платьем, Фиби проплыла мимо задумчивого Йарлата, у него почему-то екнуло сердце, и он задумался о чем-то совершенно несбыточном. Как он мог бы не умереть в прошлом теле и жениться на этой очаровательной девице, которая так старательно искала фейри. Которая не помнила совершенно ничего, и потому он мог бы без зазрения совести воспользоваться её неведением и внезапной человеческой привязанностью. Они могли бы вместе завтракать, обсуждать книги, рисовать… Йарлат тряхнул головой. Ну уж нет, это не его дело, зачем она решила жить человеческими жизнями, не его дело, зачем все забыла, и не его дело помогать ей вспоминать. Когда она вспомнит, то снова будет его презирать, вероятно. Те, кто его не ненавидел, те - презирали. Наверное, пусть лучше презирает, чем ненавидит, а она точно бы Йарлата возненавидела, если бы он попытался вот так, когда она ничего не помнит, жениться на ней. Замаскировалась она, конечно, знатно, он узнал её слишком поздно, только в тот знаменательный вечер освобождения духа пустыни. Подумать только… девицы Адамс! Ловко! Он даже уже не успевал ничего изменить в своём завещании, но понадеялся, что к коту она будет достаточно благожелательна. Как Фиби она была невероятно мила, в конце концов. Он почти влюбился. Йарлат отогнал эти свои мысли, строго напомнив себе, что сейчас она действительно человеческая девица, с настоящими человеческими чувствами и переживаниями. И следует продолжать относиться к ней, как к человеку, а не как к восхитительной, невероятной, юной по сравнению с ним, богине, с которой он мог бы быть счастливым все то время, что он остаётся Йарлатом, и она тоже остаётся собой. Они оба сейчас не боги и неизвестно, станут ли ими снова.