Мяу

Кем бы ни был его безымянный благодетель, но Женю он просто спас – через три дня о простуде напоминал только легкий насморк, и можно было без мук совести вновь заступить на пост, сторожить консервы. Возвращаться в переход Женя пока не решался – помнил печальный пример своего учителя Матвея Ивановича: лёгкие надо беречь. Михалыч был рад его возвращению и даже вручил ещё печенья, чтобы отъедался и не хворал. И если носоглотка практически пришла в норму, то с головой у Жени явно был непорядок. Во всяком случае, иначе свои ночные видения он не мог объяснить. Тот температурный сон, явственный и чересчур настоящий, Женя списал на болезнь, а взявшиеся из ниоткуда лекарства… ну, может кто из девчонок нашёл его в несознанке и решил подсобить. А может, тетя Люба постаралась – она всегда верила, что если будет добра к Жене, то какая-нибудь закарпатская женщина обязательно пожалеет ее Микитку. Связывать пришельца из сна и котомку с лекарствами казалось Жене глупостью – с чего вдруг какой-то незнакомый мужик станет делать ему реверансы? Вот только разум твердил одно, а подсознание продолжало подсовывать по ночам веселые картинки. Этот тип снова ему приснился: все так же нагло сидел за столом, пил чай и жевал сосиску. И снова голый – удивительное кино. Женя лежал, затаившись, и смотрел, выбирая момент получше, чтобы его окликнуть, да так и уснул. Второй раз был интереснее – Женя проснулся среди ночи, а незнакомец сидел рядом с ним на матрасе и пялился, будто чего ждал. Было темно, и Женя не сразу понял, что в комнате человек – а когда понял, то дёрнулся от испуга, но ночной гость положил ему руку на плечо и промурлыкал своим низким певучим голосом: – Ну спокойно, спокойно… чего разошёлся? Я не кусаюсь… почти. – Ты кто? – Только и смог спросить Женя, а незнакомец рассмеялся: – Я, кажется, тебе уже говорил… или ты забыл все, а, Жека? Из всех, кого Женя знал в городе, никто не называл его Жекой. Грешным делом подумалось, что это какой-то земляк, приехал и чудит, но похожего лица из прошлого на ум не приходило. – Чего тебе нужно? – Буркнул он, не до конца понимая, сон это или все же явь. Все было очень реалистично, но спокойнее было думать, что ему эту снится. – Да ничего мне не нужно, – фыркнул тот как-то обиженно. – Сижу вот, смотрю, как ты спишь… а ты очень красивый. Дрожь пробежала по телу, и Женя отвернулся и старательно зажмурился. Если это был не сон, то выходило какое-то маньячество. Но комплимент, реальный он был или нет, не прошёл даром. В следующий раз незнакомец совсем осмелел. – Холодно, – недовольно пробурчал он, когда Женя очнулся оттого, что кто-то отбирал у него одеяло. – Пусти. – Ты нормальный? – Заворчал Женя. В этот раз уже не было страха, а скорее злость – мало того, что тип этот тут прикормился и гуляет, как у себя дома, так теперь ему ещё и одеяло подавай. – А я как спать буду? Мне тоже холодно. – Сейчас все решим, – усмехнулся незнакомец, и Женя в который раз поразился его бархатному, одновременно хриплому и нежному голосу. Все-таки он был музыкант, и слух у него был острее всех прочих чувств, а голос ночного гостя действовал прямо-таки чарующе. И пока Женя чаровался, тип – а Женя вспомнил, он представился Вовой – отобрал у него одеяло и улёгся рядом, накрывая их обоих. Вова прижался всем телом, и Женя в первую очередь удивился – горячий ведь, как печка, как ему может быть холодно? А во вторую очередь засмущался – все-таки не каждый день тебе под одеяло залезает голый мужик. Вова не просто прижимался, а ещё и закинул свою руку на Женю и устроился щекой на плече. Он издал от этого какой-то дивный звук удовольствия, очень похожий на мурлыкание. Это Женю отчего-то успокоило – наверняка это все сон, подумал он, а в реальности просто котёнок устроил возню, а теперь мурчит в ухо. Поэтому-то и имя у его фантома такое же – просто бедный мозг, замученный жизненными тяготами, решил поиздеваться над своим хозяином. И все-таки чрезмерная близость голого тела – реальная ли, воображаемая – не давала Жене покоя. Он вспомнил, как видел Вову при свете – просто красавец ведь, разве что ростом не вышел. Но для Жени с его длиннющим туловищем все были маленькие, а этот был очень гармоничный. И двигался он, черт бы побрал за этот эпитет, с кошачьей грацией. А глаза у него какие… Жене они запомнились грустными и одновременно озорными, а ещё было в них что-то такое… такое… Жене с его скудным опытом любви было не описать, но по ощущениям – этот опыт ему бы очень потребовался. И вот этот черт из табакерки сейчас прижимался к нему голым горячим телом, тихо ерзая во сне и сопя. Ситуация была, мягко говоря, нестандартная. Если это плод его, Жени, фантазии – то с ним явно было не все в порядке. Мужчинами он никогда не интересовался, но конкретно этого очень хотелось обнять в ответ. Да что там обнять – Женя почувствовал, что возбудился. Там, где кожа прикасалась к коже, будто искрило электричеством. Подумав, что большого вреда не будет – если он воображаемый, то плевать, а если настоящий, то первым начал, – Женя протянул руку и обнял лежащего рядом незнакомца. Тот зашевелился и выдал довольное «хмм», придвигаясь ещё плотнее. Хотелось, конечно, не только обнять, но ни на что большее Женя не решился, а вскоре и сам уснул. От сна в обнимку все заботы разом словно улетучились. Вот только проснувшись, Женя понял, что забот меньше не стало. Наоборот – к ним прибавился ещё и полноценный утренний стояк. За последние полгода Женя успел забыть, что существуют какие-то базовые потребности, кроме сна и голода. Когда постоянно живешь впроголодь, организму становится как-то не до секса. Вот он и удивился. Будь это какая-то механическая потребность – ещё полбеды… а Женя проснулся дико возбужденным, по всему телу разливалась приятная истома, и о том, чтобы игнорировать очевидный сигнал, не могло быть и речи. Чертыхнувшись, Женя потянулся рукой к члену. Трогать себя было приятно, особенно не открывая глаз – можно было вообразить, что это не твоя собственная рука, а, например… И в этот момент над ухом раздался настойчивый мявк. Вовка – тот, что котёнок, – с интересом следил за рукой, шурующей под одеялом. Стоило Жене открыть глаза, как кот тут же уставился на него. Смотрел, как зритель на стадионе – мол, давай, покажи нам шоу. Хоть он и был бессловесной тварью, а от его взгляда Жене тут же стало стыдно. Как-то неудобно себя ласкать, когда на тебя смотрят – да ещё с таким любопытством. – Чего уставился? – Нервно фыркнул на его Женя. – Мне надо расслабиться! Котёнок наклонил голову, созерцая Женю с каким-то не кошачьим озорством. – Ну хватит уже, ты… будь ты человеком! – Мяу, – выдал Вовка ехидно, словно в насмешку. Еще не хватало, чтобы кот над ним насмехался, подумал Женя, и, решительно стянув с себя одеяло, накрыл им Вовку, как попугая. Тот завозился и попытался выбраться, но одеяло было слишком большим для крохотного тельца, и Женя предусмотрительно замотал его похитрее, чтобы неповадно было. Расслабившись, Женя вернулся к делу, игнорируя возмущенное мяукание из-под одеяла. На ум сразу пришёл ночной гость, очаровательный и наглый. С него бы сталось, окажись он тут в компрометирующий момент, кинуться спасать Женю от недотраха. Вспоминая, как искрило все тело от прикосновений голого незнакомца, он понял, что от помощи не отказался бы – и плевать, что мужик. Было в нем что-то такое, из-за чего Женя был готов вообще на все плюнуть, лишь бы ещё раз прикоснуться к нему прямо сейчас. Фантазия разыгралась, и под крепко сжатыми веками у Жени плыли картинки – вот его ночной гость вальяжно раскидывается на матрасе, во всей своей бесстыдной красе, а вот уже и берет Женин член в руку и водит сжатой ладонью вверх-вниз, то и дело цепляя большим пальцем головку. В реальности Женя повторял все это сам, дрожа от удовольствия. Картинка обгоняла явь, и вот уже незнакомец устраивался перед ним на четвереньках – чтобы, метнув ему шальной взгляд, взять в рот. Горячо, глубоко, влажно… и хоть в реальности Жене пришлось любить себя почти на сухую, он будто чувствовал, как погружается в чужой рот, и это ощущение уносило даже не на седьмое небо, а как минимум на пятнадцатое. Не удержавшись долго, он задрожал и кончил, лишь в последнюю секунду подставив руку, чтобы не заляпать все вокруг спермой. В глазах плыли белые круги, дыхание сбилось, и не хотелось шевелиться – Женя бы так и уснул, если бы не услышал назойливое шевеление рядом. Приоткрыв один глаз, он увидел пасторальную картину: котёнок, ловко выпутавшись из кокона, высунул морду из-под одеяла и наблюдал злоключения своего хозяина. Снова стало не по себе, как будто Женя только что пробежался голым по площадке, полной детсадовцев. – Ну чего тебе, животное? – С досадой пробормотал он, съёживаясь под осуждающим кошачьим взглядом. «Это кто ещё тут животное», – будто говорил ему Вовка, наклоняя голову с навострёнными ушами. И все же Женя был ему благодарен, что не полез ластиться, как обычно – такого позора он бы не вынес. Пулей пробежав в уборную, Женя долго приводил себя в порядок – казалось, что по нему очень заметно, чем он занимался в своей каморке. Сумасшествие, чистое сумасшествие – дрочить на светлый образ мужика, привидевшегося в горячке, которого к тому же ещё и зовут так же, как твоего кота. И это ещё даже не весна, когда у шизиков обостряются бредовые мысли – с ним наверняка что-то было не так, думал Женя, и мириться с этим не собирался. Единственным разумным объяснением было, что теперь, когда он не голодал, организм вспомнил, наконец, что он молодой мужчина, и затребовал своё. Лечить это было просто – Жене нужны были нормальные отношения. Чтобы без всяких ночных фантазий, странных снов, и главное – с девушкой. У него как раз была кандидатка – Танька, несмотря на все злоключения, не оставляла попыток к нему подобраться. В какой-то особенный восторг Женя от неё не приходил, но она была симпатичная, к тому же певица – музыканту с другим музыкантом сойтись всегда проще, чем с кем-то ещё. Пугало лишь то, что девушку надо водить на свидания, а это траты, которые Женя не мог себе позволить – но между лишними расходами и откровенным сумасшествием он выбирал первое. В любой другой раз он бы напугался, но только не теперь. Поэтому, сверившись с Танькиным расписанием, он решил подкараулить ее между парами, чтобы попытать счастья.