Мяу

Танька оказалась в непозволительно хорошем настроении для девушки, которую незадачливый, дважды перед ней накосячивший парень просит о свидании. Во всяком случае, весь предыдущий Женин опыт говорил именно об этом: если зовёшь кого-то «погулять» – будь готов к унижениям, потому что путь к сердцу женщины лежит через страдания. Этому его научили фифы-землячки, к которым он по юношеской глупости пытался подкатывать, а закрепила навык та самая, кого он ещё полгода назад считал своей единственной и ради кого безропотно убивался на двух работах. Эта краля, не к ночи будет упомянута, и после трёх месяцев продолжала кривиться, если Женя, по ее мнению, придумывал недостаточно фееричный план совместного досуга, и постоянно ставила ему в пример каких-то мифических парней своих подруг, которые разве что драконов не убивали, чтобы бросить к ногам благоверных все сокровища мира. Но Танька, хоть и выглядела цацей, обрадовалась и согласилась встретиться с Женей тем же вечером. Единственное, о чем она попросила – не брать с собой кота, и Женя ее понимал: мало ли что хвостатый учудит в этот раз. К свиданию Женя готовился тщательно: вытащил из запасов единственную рубашку – ту самую, в которой некогда выступал в ресторанах, – не поленился сбегать до парфюмерного отдела в супермаркете, чтобы надушиться пробником, а главное – тщательно отсчитал сумму, которую он готов потратить. В рамках бюджета выходило немало, но отчаяние было сильнее: кто знает, какие глюки ещё придут от долгого воздержания. Подспудно понимая, что одним свиданием дело не ограничится – кем бы он был, если б о Таньке такое думал, – Женя предпочёл решить этот вопрос потом. В конце концов, может, чтоб снять с него заклятие безумия, достаточно было одного поцелуя. Вовка наблюдал за его сборами с таким видом, будто до отвала нализался шерсти и его вот-вот стошнит. Свою недовольную морду он деловито совал всюду, будто стараясь, чтобы Женя постоянно ее видел. – Отстань, лохматый. Знаю, что ты Таньку не любишь, не надо мне постоянно напоминать. Котёнок зевнул и отвернулся – мол, много чести твоим девкам. Женя закончил собираться, накинул пальто и открыл дверь – и тут Вовка пулей метнулся к выходу. – Куда это ты собрался? – Поинтересовался Женя, выставляя свой мощный ботинок на пути у мелкого. – Ты сегодня никуда не идёшь. – Мяу? – Непонимающе протянул Вова. Он уже привык оставаться один на пару минут, когда Женя убегал в магазин или к тете Любе, но тут-то явно подольше, не для полок с консервами же он марафетился. – У меня свидание, – довольно заявил Женя. От самого слова «свидание» брала какая-то гордость за свою начинавшую складываться жизнь. – А ты дома посиди. Третий – лишний, как говорится. Он отцепил сопротивляющегося Вовку, который с писком пытался повиснуть на штанине, и вышел на улицу. Букет для дамы он решился сторговать у бабы Фроси, втайне надеясь, что ему она продаст по хорошей цене. – Та, милый, я тебе за так віддам… ты мене тільки кажи, чого-сь ты на свиданку-то намылился? – Ну… – Женя потупился, не решаясь выдать бабе Фросе реальную причину. – А когда ещё на свиданки-то ходить, как не сейчас? – Складності собі робіш, та тільки зазря, – фыркнула бабка и всучила ему красивый букетик из каких-то разлапистых белых цветков, а между ними там и сям торчали маленькие и лучистые темно-фиолетовые. – А попроще чего нет? – Обнаглел Женя. – Розы там… – Це гардения та аквилегия*. Бери-бери, специально для тебя подбирала. Краще не знайдеш. – Акви… что? – Пробормотал Женя, но баба Фрося тут же отвлеклась, обхаживая какую-то парочку, и он остался наедине со своими догадками и легкой обидой. Не могла Фрося специально для него подбирать – она же пять минут, как узнала, что у него свидание. Небось сунула самое неходовое, чтобы отстал и бизнесу не мешал. Танька, правда, букет оценила – мол, постарался, Женя, не какие-нибудь пошлые розы, – и терпеливо сделала с ним три круга по парку. Общаться с ней было просто – болтали, конечно, в основном о музыке, но и это было приятно. Всю дорогу Женя старался понять, нравится ли ему Танька, или он просто соскучился по человеческому общению, но так и не понял. Когда они оба совсем замёрзли, то зашли в кофейню, и Танька скромно заказала себе самый дешёвый кофе без десерта, гордо сообщив, что следит за фигурой, хотя Женя подозревал, что она просто пожалела его семейный бюджет. Он проводил ее до общаги, и они ещё долго стояли у входа. Беседа не клеилась, потому что Женя все время думал, как бы изловчиться и поцеловать Таньку. Она, похоже, только этого и ждала, и когда он все же набрался решимости, сама повисла у него на шее. Поцелуй вышел смазанным и неловким, но Женя был горд собой – ещё бы, поцеловал девушку на первом свидании, молодчина! То, что ему не хотелось никакого продолжения, он понял уже по пути домой, и от этого стало грустно. Танька, такая милая, умная, талантливая девушка, его нисколько, именно как девушка, не привлекала. Он бы с удовольствием болтал с ней про всякого Гершвина хоть до рассвета, а вот чём-то ещё заняться… ну, не тянуло. Но как следует пострадать над этим Женя не смог. Едва он зашёл домой, ему показалось, что по комнате пронёсся ураган. Все вещи валялись на полу – стулья, банка с рассыпанной мелочью, подушка с кровати, разбитая тарелка… даже саксофон, упрятанный в футляр и надёжно прислонённый к стене, рухнул вместе с футляром. Тот, и без того потрёпанный жизнью, сиял новехонькими царапинами от кошачьих когтей. Несчастному матрасу, на котором Женя привык спать, повезло ещё меньше: тот с одного угла был подран в клочья, а из прорех торчала серая вата. Хуже всего пришлось одеялу – им оказалась накрыта коробка, в которую Вовка делал свои кошачьи дела, а сверху были сделаны эти самые дела. Женя ахнул и огляделся кругом в поисках виноватого. Чёрный монстр забился в самый дальний угол и беззастенчиво там дрых – ещё бы, умотался небось такой разгром учинять. – Вовка! – Прикрикнул Женя, и тот, дёрнувшись, проснулся. Открыв глаза, он смерил Женю презрительным взглядом, а потом нарочито отвернулся и снова засопел. – Ах ты черт лохматый! – Заорал Женя и, схватив кота за шкирку, приподнял его с пола. – В глаза мне смотри, ну! Ты зачем тут все разнёс? Совсем спятил, кошатина? В ответ Вова пронзительностью завопил и принялся отмахиваться лапами. Вырвавшись, он забрался за холодильник и по-дикарски оттуда зашипел. Женя ответил ему парой ласковых непечатных слов и принялся ликвидировать разрушения. Закончил он за полночь и свалился спать, накрывшись собственным пальто – одеяло после Вовкиных эскапад нуждалось в основательной стирке. Он надеялся, что котёнок перестанет ершиться и приползёт к нему среди ночи, но утром Вовка по-прежнему сидел за холодильником, а когда Женя попытался его оттуда выцарапать, чтобы взять на работу – врезал ему лапой и забрался ещё дальше. Плюнув, Женя ушёл без него, а когда вернулся – ничего не поменялось. Чернявый даже не ел, и лишь редкие шорохи сообщали, что он ещё жив. От вчерашнего Жениного гнева не осталось и следа – теперь он волновался. Он пробовал поговорить с котёнком, и – очередное безумие – попросить прощения, но тот даже не мяукал в ответ, будто Женя как-то изощренно наплевал ему в душу. И ладно бы, обиделся – но вдобавок к сцене Вовка устраивал голодную забастовку, а это уже пугало. «Проголодается – выйдет», – все-таки подумал Женя, и на третий день действительно увидел Вовку лежащим на матрасе. Вот только еду он не тронул, да и сам выглядел, как чучело. Если бы его не колотило мелкой дрожью, то можно было подумать самое худшее. – Вов… ты как? – Позвал его Женя, и Вовка устало вскинул морду, но тут же уложил ее обратно на лапы, словно даже держать голову у него не хватало сил. Женя присел рядом и осторожно погладил котёнка между глаз, задевая нос – между прочим, сухой и горячий. – Ты чего? – Буркнул Женя, будто не поверив сначала. – Вовка, родной, ты чего? Подкатила паника – Женя совсем не знал, что делать с захворавшими зверями, и то, что жизнь мохнатого была в очевидной опасности, лишь добавляло нервов. Пару минут подумав, Женя сунул бессильного и слабого, как кулёк, Вову за шиворот и побежал к ветеринару. Отсидев приличную очередь из собак, кошек, попугайчиков, морских свинок и их замученных владельцев, поминутно проверяя, дышит ли ещё его бедный зверь, Женя, наконец, прорвался к доктору и усадил чёрный дрожащий комок на белую кушетку. Врач изучил его из-под очков и спросил деловито: – На что жалуемся? – Вот… три дня не ест, прячется, нос горячущий… – выплакался ему Женя. Авторитетный вид человек в белом халате немного успокоил его расшатавшиеся нервы: уж этот-то точно знает, что делать с хворыми зверями, и пропасть не даст. Доктор внимательно осмотрел звереныша, совсем, как человеческий врач, и спросил у Жени: – Студент? – Ну-у-у… да, – не решился отвечать правду Женя, вдруг представив, что в таком приличном месте кота у него могут отобрать, мол, социально неустроенным не положено. – А деньги-то у тебя есть, студент? Тут анализы надо брать. – А сколько нужно? – Ахнул Женька. С собой у него, конечно, не было, но дома стояла заветная банка, чудом уцелевшая после Вовкиного погрома, и все ее содержимое он был готов отдать на спасение своего малыша. Доктор задумался, перебрал что-то в уме и выдал сумму, которая аккурат в два раза перекрывала его сбережения. – Ой… а можно как-нибудь подешевле? – Просипел он. От неожиданности даже голос сел враз. – Ну, наши услуги – половина. Остальное – лекарства, но это навскидку, там от диагноза зависит. – Ладно, – пробормотал Женя. С лекарствами он разберётся потом, может, займёт у кого, главное сейчас – оказать Вовке первую помощь. Он перепоручил Вовку любезной медсестре – та заверила, что с ней котёнок в безопасности, и беспокоиться не о чем, – и побежал за деньгами, а когда вернулся, медсестра как раз вышла в холл и изо всех сил выкрикивала его фамилию. – Ну что же вы, я уж думала – бросили и сбежали… – Вы чего! – Возмутился Женя. – Как я, да его брошу… он же моя единственная родная душа! Сама мысль, чтобы избавиться от Вовки, казалась ему чём-то ужасным, вроде поедания младенцев. Медсестра взглянула на него, нахмурившись. – А что, такое бывает? – Уточнил Женя. – Да вдоль и поперёк, – проворчала она. Женя схватил Вовку и медицинскую карту и вернулся к доктору. Тот, то и дело поправляя очки, изучил результаты анализов и улыбнулся. – Слушай, да твой кот здоров, как лошадь! Не считая жуткого стресса. Признавайся, что с ним делал? Устроил вечеринку на сто человек? – Нет… – растерялся Женя. – Я его одного на вечер оставил. Обычно везде с собой ношу, а тут у меня было… ну… свидание… Доктор расхохотался. – Ну ты даёшь, студент. Приучил на свою голову… ладно, забирай ребёнка, люби и лелей. И вот тебе микстурка. Надо три дня отпаивать, чтобы в себя пришёл. По десять капель каждые три часа. Постепенно и есть начнёт, и обижаться на тебя перестанет. Обрадованный, Женя сцапал мистурку и котёнка и вылетел за дверь. В маленьком закутке между кабинетом и коридором он на секунду замешкался, получше устраивая все еще слабого Вовку за пазухой, и услышал голос врача: – Алло, Фросенька? А ты права была – какой-то он дивный. Услышав знакомое имя, Женя замер и прислушался. Не так много людей на его памяти звали Фросями. – Да оба они. И где ты только их нашла… Да что ты говоришь? Да ладно… да, отдал, все, как ты велела. Ну, будем надеяться, все хорошо будет, а то ведь сама понимаешь… совесть меня замучает. Для меня же это зверь. Женя очень хотел послушать дальше и понять, не о них ли с Вовкой доктор толкует, но в этот момент из коридора зашла учтивая медсестричка, и ему пришлось удрать. Деньги с него, конечно же, взяли – котёнка исследовали вдоль и поперёк, и его отменное здоровье хлопоты врачей никак не извиняло. Вовка был, как прежде, смурным и вялым, поэтому дома первым делом Женя принялся за ним ухаживать: взял приложенную к микстурке пипетку, открыл крошечную кошачью пасть и начал капать туда лекарство. Котёнок не сопротивлялся, но, едва его отпустили, принялся морщиться и отплевываться. Сам он уснул быстро, а вот Женя, которому велено было каждые три часа отпаивать своего найдёныша, оказалось не до сна, и он каждые пять минут проверял, дышит ли его ненаглядный шерстяной клубок. Идти на работу в таком состоянии было сложно, но Женя стойко выдержал свои шесть часов и даже вовремя отлучился в каморку, чтобы растолкать дрыхнущего там Вовку и снова напоить гадостью. Все старания были не зря – к вечеру котёнок поднялся на лапы и стал тыкаться мордой в миску, разыскивая тунца. Счастливый до чертиков, Женя вывалил ему в тарелку всю банку и понял, что теперь он снова на мели. В груди от этой мысли будто что-то сорвалось. В холодильнике оставались две последние сосиски, и неумолимо приближался день, когда держатели подземелий затребуют с него должок, который теперь ему было совершенно нечем платить.