Мяу

Волшебное превращение Вовки в человека взбаламутило Женину душу: одно дело, когда в полуметре от тебя копошится беспомощный котёнок, и совсем другое – если он совсем по-человечески что-то о тебе в этот момент думает. После общения с Вовкой вопросов было больше, чем ответов. Например, насколько им владели кошачьи инстинкты, когда он становился хвостатым. Потому что вёл он себя по-прежнему беспардонно – забирался на стол, клянчил сосиски и при любой возможности лез к Жене на колени. Спать он тоже предпочитал, свернувшись у него на груди – и если раньше это успокаивало, то теперь Женя, наоборот, места себе не находил, боясь, что Вовка среди ночи перекинется и распластается сверху – разумеется, голым. В тщательно хранящей все конфузы памяти всплыл эпизод, когда Женя, возбужденный тем, что тогда принял за сон, подрочил прямо при коте – хорошо хоть, что Вовке хватило тактичности его за это не высмеивать. Повезло, что он был не в курсе, что за светлый образ Женя держал в башке, иначе бы – кто знает; желтые газетенки его детства, охочие до городских легенд, писали, что кот может съесть человека. Не то чтобы крошечный Вовка мог справиться с двухметровым Женей, но если ему вздумается мстить… нет, о таком лучше было не думать. Но стеснялся Женя не только этого – неловко было слушать, как Вовка шуршит в коробке и убирать за ним после этого. Одно дело – настоящий зверь там, или ребёнок, но Вовка был вроде как взрослым человеком, а это совсем новый уровень интимности. Вот только Вовку, вестимо, такой ерундой было не смутить, поэтому Женя мучился за них обоих. И если прежде его не беспокоило, что котёнок кропотливо вылизывается, то теперь, застав Вовку во вполне естественной для кошачьих позе с задернутой кверху задней ногой, Женя долго и с ужасом пялился на него. Наконец, Вовка заметил его перекошенную физиономию и нахально уставился в ответ – мол, а сам бы что на моем месте делал? Женя тут же побежал одалживать у тети Любы таз, чтобы искупать бедное существо, но Вовка жертвы, похоже, не оценил – после насильной помывки он, дрожа, забился под одеяло, а обсохнув, торжественно свалил, оставляя Жене для сна мокрое место. Больше Женя на эксперименты не решался. Но самое удивительное – Вовка по-прежнему хвостом таскался за Женей, ни на минуту не выпуская из виду, даже пытался по привычке пробраться следом в туалетную кабинку. – Чего ты за мной таскаешься? – Не выдержал Женя. – Может же у человека быть время наедине, а? Он порадовался, что котёнок не разговаривает, потому что ехидный ответ, который наверняка созрел в маленькой ушастой голове, он точно не хотел слышать. Их быт довольно быстро восстановился – матрас Женя зашил одолженными у тети Любы иголкой с нитками, кружку с тарелкой умыкнул у неё же, а проигрыватель, как оказалось, и с трещиной вполне работал, и даже пару бобин удалось спасти. Перехода Женя теперь тоже не боялся – и даже придумал, как применить Вовкину неожиданную человечность для дела. Он подговорил Вовку танцевать – у того вполне сносно получалось скакать на задних лапах, хоть и недолго – а в перерывах они показывали фокусы. В субботний вечер на прикольного котика сбежалась целая толпа, когда Женя осмелел и обьявил его как первого в мире кота-математика: он рисовал ему на бумажке простенькие примеры, а кот мяукал столько раз, сколько получалось в ответе. Всем недоверчивым из публики было предложено дать свой пример, и когда какой-то особо дотошный зритель нарисовал на листке корень из ста сорока четырёх, Вовка послушно промяукал двенадцать раз, после чего в футляр, как из игрового автомата, с бодрым звоном посыпались монетки. Фокус прервался неожиданно, когда Вовка заметил что-то вдали и припустил бегом. Женька тут же рванул следом, едва рассовал свою груду золота по карманам и упаковал инструмент. Убежал котенок недалеко – Женя обнаружил его на лестнице, замершим на ступеньке с поднятой лапой. – Ты чего? – Спросил он, будто Вовка-кот мог ему ответить. – Вона тут була, – раздался позади знакомый голос, и Женя обернулся. Перед ним стояла Фрося, старушка-цветочница, прижимая к груди связку разномастных букетиков. – Кто – она? – Не понял Женя. – Відьма, – ответила Фрося. – Яка це зробила. Она ткнула пальцем в Вову, и тот тут же заинтересованно присел у ее ног. – Бачу, що вже знаєш, хто є твоє кошеня. – Знаю, – согласился Женя. – А откуда вы?.. Фрося шикнула на него и, неведомым умением придерживая ворох букетов одной рукой, приложила палец другой к губам, призывая к молчанию. – Ходімо зі мною. Вовка послушно прыгнул на руки, и Женя пошагал за Фросей. Та, выйдя из перехода, юркнула в соседний от консерватории двор и провела их какими-то козьими тропами, пока они не вышли к самому обыкновенному на вид дому, каких вокруг было не счесть. Фрося завела их в подъезд и с фантастической для старушки быстротой влетела на третий этаж. Поскребя ключом в замке, она отворила дверь и пригласила гостей. Дома у неё оказалось очень уютно, в самом деревенском смысле уюта – тепло, всюду лежали изумительно чистенькие, вязаные крючком салфеточки, и сильно пахло лавандой – настоящей, а не химозными таблетками от моли, какими Женина мама прокладывала шерстяные одеяла и свитера. Женя послушно устроился на диване, а Вовка тут же заполз ему на колени. Фрося за секунду сообразила чай и выставила его перед гостями на красивом медном подносе с витой каёмкой – если Женя где раньше такие и видел, так это на всяких натюрмортах, какие им в училище преподавали на истории искусств. – Ти, отже мене розумієш, так? – Обратилась она к коту. Тот, совсем не удивительно для хозяина, кивнул. – Добре. Значить, – тут она уже зыркнула на Женю. – Ти вже знаєш, що кіт твій – не кіт. Але знаєш чи, хто він є? – Человек. Вовкой звать. Он журналист. – Відкіль пізнав? Вон у тебе вже перевертався? – Ну… да. Но мы говорили только один раз, – уклончиво ответил Женя, не желая выдавать Фросе, что первые несколько раз принял его за глюк. – Добре, добре… це добрий знак. Женю, хлопчику, ти чував будь-коли про відьом? – Ну… в сказках только… – не понимающе буркнул Женя. Он уже понял, что происходит какая-то магия, но что существует ведьма, да ещё и не одна, в его голову пока не умещалось. – Тільки то не казка. То правда. Відьми існують, а я одна з них. Почекай, – она вскинула руку, заметив, как Женя задергался. Он был готов поверить во все, в том числе и в то, что во Фросиной власти превратить кого угодно во что угодно. И если Вовка стал котёнком, то Женя с его везением может стать жабой или чем похуже. – Нас багато, хай супроти людей то трошки. Але на відзначення од людей ми можемо жити тисячі років та робити то, що інші не можуть. Наприклад, обернути когось до тварини чи впевнити когось в том, чого немає. Відьми бувають усякі, хто здебільшого добра, хто зла, але більшина не добра та не зла, як звично люди. І твій Вовка натрапив на відьму та перейшов їй дорогу.  – И что теперь делать? – Встревожено спросил Женя. Вова нетерпеливо переступал лапками по его коленям, видимо, тоже желая поскорей получить совет. – Спочатку звернемо його назад до людини. Тимчасово, оскільки зачарувала не я, але встигнемо щось дізнатися. Фрося подхватила котёнка и усадила на стол, после чего подняла сухую веточку с комода и поводила перед носом у Вовки, что-то нашептывая. Воздух будто заколыхался, и на миг все стало серым, будто на Женю набросилось облако тумана, а когда морок развеялся, Вовка сидел на столе во всем своём человеческом великолепии. Не успев предупредить Фросю, что Вовка обычно является голышом, Женя думал извиниться, но понял, что Фросе его нагота была до лампочки. Видимо, она и правда прожила тысячу лет и голым людям не удивлялась. – Я видел ее! – Тут же торжественно объявил Вовка, болтая ногами. – Видел! Лица не видел, но волосы ее, и эта меховая жилетка – это точно была она! В своей человеческой жизни Вова был, видимо, жутко деловой – только что расколдовался голой жопой на чужом обеденном столе, и ни здрасьте, ни простите, ни спасибо – сразу к сути. Оглянувшись кругом, Женя обнаружил сложенный на кресле плед, и тут же, схватив его, замотал Вовкину ослепительную красоту, чтобы не отсвечивала. В ответ Вовка лишь фыркнул и перебрался на диван, где внаглую разлёгся, закинув ноги на подлокотник и применив колени забившегося в угол Жени в качестве подушки. Женя машинально погладил его по голове, как привык гладить котёнка, но едва понял, что творит, застыдился и убрал руку. Фросю, казалось, его беспардонность ничуть не беспокоила – она спокойно наблюдала за ними со своего места, очень странно принюхиваясь. Женя попробовал принюхаться тоже – но ничего, кроме вездесущего запаха лаванды, не почувствовал. – Вот! – Влез Вовка. – И она так же воздух нюхала… это что-то значит, да? – Не, – как-то поспешно ответила Фрося. – Це до справи не стосується. Розкажи краще, що сталося, і чому вона прийшла до тебе. Вова пересказал свою историю, но теперь в красках – и как попал на забастовку, и как пытался прижать депутата, и как послал мальчишку следить за его то ли женой, то ли дочерью, а Женя слушал завороженно – шутка ли, тот, кого он считал беспомощным зверьком, оказался почище Бэтмена! Почти в одиночку разворошил огромный преступный сговор, да так, что ведьма лично прискакала к нему разбираться. – Вона справді одна жінка, тому що у відьом дітей не буває, – прокомментировала Фрося. – Але цікаво, що вона тут залишилася. Звична відьма живе в місті, тільки поки це виглядає натурально, а якщо настав час постарiти, вирушає в інше місто... щось її тут тримає. Я знаю, що люди можуть відьму до себе прикувати, якщо змусять її когось для них вбити. – Я бы не удивился, – встрял Вовка, подрываясь с места и усаживаясь на диван. Его Фросина история явно заинтересовала. – Только мне-то что делать? Как заклятие снять? – Це може лише вона, – вздохнула Фрося. – Але я можу її знайти… є один ритуал. – А что будет, если мы ее найдём? – Подал голос Женька. – Как заставить ее снять заклятие? – Добре питання, – пробормотала Фрося. – Коли вона захищає людину, яка її утримує, вона своїм закляттям не господиня, та не може сама, та буде треба спочатку її увільнити. Я на це не наражалася, але маю подивитися до книжки… – Она задумалась, и тут совсем по-девчоночьи хихикнула. – Вірите чи не, але у вашому випадку можливо, що кращий засіб є секс. – Я не буду с ней спать! – Резко выпалил Вова. – Та не, ти не здаєшся. Коли ти їй був потрібен, вона б тебе вже оприбуткувала. Женя прыснул в кулак, а Вовка затих – видимо, тысячелетней Фросе все-таки удалось его смутить. Ритуал поиска ведьмы был простым – Фрося водрузила на стол загадочную медную чашечку, молча покидала туда каких-то травок, периодически сверяясь с толстой книжкой, распахнутой на пожелтевшей странице с какими-то чертежами. Вовка все это время вертелся у неё за спиной, то и дело пытаясь заглянуть через плечо и выпытывая, чем она занимается. Видимо, самосохранение в теле кота у него поломалось напрочь, потому что для Жени Фрося в тот момент была как водитель автобуса, которого, как учила в детстве мама, ни за что нельзя отвлекать от дороги. – А я ведь раньше вас слышал, вы по-другому говорили. – Не унимался Вова. – На суржике. Это зачем, если вы украинский знаете? –Відьми, коли живуть у країні, вчать її мову, – Со спокойствием сфинкса отвечала ему Фрося. – Але існує мова державна та мова людська. Державна мова магію ослаблює, бо має багато слів, які навмисне до мови припхали, а які там не належать. А людська мова до природи ближча, тому магію и зміцнює. Руська мова – державна, українська – людська. Але коли магії багато не треба, краще розмовлять державною чи суржиком, бо зайва магія теж погана. Отак, а остання частина… – пробормотала она и тут же выдернула из зазевавшегося Вовки волос. Он ойкнул и отполз от греха подальше, а Фрося кинула свой улов в чашу, и содержимое задымилось, заискрило, будто бенгальский огонь, и начало издавать странный запах, похожий на запах коптящей свечки. – Готово! – Обрадовалась Фрося, но кроме искр, ничего не происходило. Женя с Вовой непонимающе переглянулись, и Вовка, как самый беспардонный, спросил: – А что дальше-то? – А далі я візьму слід та її знайду. Але не робиться усе одразу, дайте мені пару днів та буде вам ваша відьма. – И это все? – Фыркнул Вова. – А я-то думал… – Не виробляйся, кисо, а то зроблю з тебе фікус, – пригрозила Фрося. – Женечка, хлопчику, підемо зі мною, мусимо поговорити на самоті. Женя удивился, но пошёл следом. Фрося отвела его на кухню и плотно закрыла дверь, видимо, подозревая, что с Вовки станется подслушивать. – Рідний мій, слухай: цей чоловік тепер на тобі пов’язаний. Я відьма, я то чую. Не відштовхувуй його, не проганяй; он тобі може багато добра зробити. Але чую теж, що ти вже його залишити не зможеш. – Да я и не… – начал, запинаясь, Женя, но Фрося его оборвала и шикнула, мол, куда вперёд старших лезешь. – Що сказати хочеш – також знаю. Добрий ті хлопець, Женьку. Та будеш ще щасний.  Зачем было вести его ради таких очевидных истин на кухню, Женя не понял – вроде бы и так ясно, что бросить Вовку с его бедой он не сможет, а что счастья заслуживает – ну, было бы совсем нестерпимо узнать, что ведьма считает по-другому. Но вот когда он вернулся в гостиную – Вовка снова был котёнком, и, как полагается котам, уже свернулся калачиком и дрых в складках пледа. Не решаясь его будить, Женя аккуратно сгрёб его в охапку, подхватил саксофон, распрощался с Фросей и пошёл домой. Раз велено не бросать – будет беречь как зеницу ока.