Сегодня, завтра, всегда

Сириус и Питер держались от Джеймса на расстоянии, с интересом следя за предстоящей шалостью. Они выглядывали из разных уголков и перешептывались, заставляя друга часто оборачиваться и с ухмылкой шикать на них. Хвост даже обратился в крысу, чтобы лучше отслеживать ситуацию. Джеймс в образе Лили постоянно поправлял юбку, не в силах привыкнуть к женскому телу и одеянию. Ему было сложно подстроить походку, поэтому он шел большим грубым шагом, бойко мотая руками. Хогвартс довольно сильно опустел, потому что большинство студентов отправились в Хогсмид, не считая младшекурсников, которые с удивлением поглядывали на Гриффиндорку, подмечая ее странные манеры. Джеймс спустился в подземелья. Оставалось надеяться, что он сможет отыскать там Северуса, и эффект Оборотного зелья не придется продлевать. Мародер не нашел его в кабинете зельеварения, так что пришлось идти за стену в коридоре, которую многие считали тупиковой, но на самом деле там был потайной ход в гостиную Слизерина. Джеймс знал об этом, ведь за пять лет обошел почти весь Хогвартс в мантии невидимке ради создания Карты Мародеров, которая обещала быть полностью готовой совсем скоро. Джеймс близко подошел к стене и тупо уставился в нее. Поблизости никого не было, а пароля для входа он никак знать не мог. Парень оглянулся и увидел крысу в конце длинного коридора, с любопытством наблюдающую за ними. Он пожал плечами, намекая, что понятия не имеет, как действовать дальше. Этот момент Мародеры не продумали, и Джеймс начал думать, что все было напрасно, как вдруг почувствовал мурашки по всему телу. В него влетел призрак, словно туман растворившись в организме, а после пролетел через женское тело и снова вернул человеческие очертания. Это был Кровавый Барон — призрак факультета Слизерина. — Что в моем поместье делает девчонка из Гриффиндора? — мрачно произнес он, левитируя в воздухе выше роста Лили. — Поместье? Ты серьезно? — посмеялся Поттер милым женским голоском, на что призрак отреагировал очень скверно. — Ты захаживаешь не на свою территорию и смеешь хамить мне? — разозлился он, и прозрачное тело начало приобретать алый оттенок. — Откуда ты вообще вылез, приятель? — бросил Мародер, мотаясь перед ним с хулиганскими повадками. — Будь другом, не выпендривайся и дай пароль, чтобы я смог пройти. — Да как ты смеешь?! — вскрикнул Барон, вертясь в разные стороны от злости. — Почему какая-то грязнокровка позволяет так обращаться ко мне?! — Грязнокровка?! — как всегда возмутился Джеймс. — Моя кровь чище, чем у любого Слизеринца, но я никогда не позволяю себе такой наглости! — Да что ты знаешь о чистоте крови, дурная Гриффиндорская волшебница! — А насколько чиста кровь на твоей одежде?! — громкий женский голос понизился на несколько тонов. — Кого ты убил при жизни?! Кровавый Барон взвыл и быстро прикрыл лицо ладонями. Слова сработали на него как триггер, заставив яростно метаться по всему коридору, словно бладжер. Хвост в виде крысы испуганно подбежал к ногами Джеймса, когда призрак полетел в его сторону. — Вали обратно в зоопарк, чертов примат! — грубо выругался парень, озлобленно провожая его взглядом. — И чтоб я тебя не ви… уаААА! Мерлин! Боковым зрением Джеймс заметил движение, и, повернувшись, понял, что уже несколько секунд из открытого прохода за ним наблюдает Северус Снейп. От испуга он прокрутился вокруг своей оси и остановился лицом к лицу к Слизеринцу. Неловкость зашкаливала на высшем уровне. — Мне все-таки не послышался твой голос, — удивленно проговорил Снейп. — Что ты делаешь в подземелье? Из-за чего спор? — Эм... Нюниус… Джеймс тут же остановился и застыл от ужаса. Северус еле заметно дернулся от такого унизительного обращения, но лицо его не выразило злости. Он отчетливо слышал слова Лили, но не мог поверить, что она могла назвать его так. — Нюниус, — судорожно повторил Джеймс, обливаясь потом. — Это ведь так оскорбительно для тебя… Не понимаю, почему Кровавый Барон обозвал тебя так. — он неловко засмеялся и смахнул влагу со своего лба. — Я просто не мог…ла промолчать, поэтому разозлилась и сказала пару нехороших словечек. Джеймс в теле Лили готов был бросить свою затею и стыдливо сбежать, считая план абсолютно провалившимся, но Северус тут же расслабился и заговорил: — Не надо всегда заступаться за меня, — мягко попросил он. — Тебе не нужны из-за меня проблемы, да и мне как-то не по себе. Джеймс облегченно выдохнул, но затем наступило тяжелое молчание. Северус не понимал, почему Лили пришла сюда, и обеспокоенно ждал каких-то неприятных новостей. А Джеймс не знал, что сказать, ведь никогда не общался с неприятелем непринужденно. Он маялся и безмолвно поглядывал по сторонам, пытаясь составить в голове хоть какие-то здравые диалоги. Хвост нетерпеливо запищал под его ногами, привлекая внимание Слизеринца, тем самым подставив самого себя. Парень отпугнул животное, замахнувшись на него ногой, из-за чего крысе пришлось отбежать в конец коридора. Джеймс остался без какой-либо поддержки. — Разве ты не должна быть в Хогсмиде? — настороженно спросил Северус, решив проявить инициативу первым. — Ах да… Я хотела пойти туда, но решила провести время с тобой. Больше слов не требовалось. Джеймс глубоко удивился, когда лицо Северуса озарила счастливая улыбка. Ему никогда не доводилось видеть радостное выражение его лица, постоянно наблюдая лишь его мрачный вид. Он даже подумать не мог, что парень умеет вот так легко улыбаться. — Ты не представляешь, как я рад! — изумился Северус, и его голос в этот момент прозвучал намного выше, чем обычно. — Мы так давно не проводили время вместе. Куда ты хочешь пойти? Парень подошел к подруге, собираясь последовать за ней в любое место, которое она только пожелает. Северус ждал ответа, но Джеймс снова замолчал, глядя на него снизу вверх в обличии девушки, пораженный тем, насколько он высокий. Слизеринец уверенно выпрямился и без стеснения смотрел подруге в глаза. Джеймс смог примерно предположить, что, на самом деле, Снейп почти одного роста с ним, может быть, чуть ниже, но незначительно. А его глаза… нет, он не успел рассмотреть их, потому что отвел взгляд с непривычки. Унижая его, он всегда старался смотреть ему в глаза, но никогда не получал ответного зрительного контакта. — Я бы хотела побывать в вашей гостиной, если можно, — тихо произнес Джеймс, смотря себе в ноги. Он понимал, что действие зелья ограничено, но у него было достаточно времени. Такой возможности может просто не быть, а гостиную Слизерина нужно дорисовать на Карте Мародеров. Тем более, он не собирался пробыть там весь вечер. — Почему бы и нет, — радостно согласился Снейп. — Пойдем. Северус взял Джеймса за руку, отчего тот отскочил и вырвался из его хватки. Слизеринец удивленно посмотрел на подругу, не понимая в чем дело. Подобный телесный контакт, по всей видимости, был в их отношениях нормой. — Извини, просто у тебя руки холодные, — сказал Джеймс, хотя не соврал. — В подземелье зимой особенно морозно. Я тебя чем-то укрою. Северус снова взял девушку за руку и повел в общую гостиную Слизерина. Джеймс брезгливо прикрыл глаза, еле сдерживая желание вырвать руку из ледяной и мерзкой ладони Снейпа. Он пообещал себе отмыть ее позже всеми возможными средствами гигиены. Джеймс старался отвлечься от гадких чувств, рассматривая гостиную факультета, обставленную со вкусом. В комнате и правда было холодно и неуютно, а освещение под стать обстановке: волшебные светильники освещали пространство холодным болотным светом. Больше всего Гриффиндорца неприятно поразили картины на стенах, изображающие подвиги знаменитых чистокровных слизеринцев в средние века, например, со сценой убийства священного единорога. — Что у тебя нового, Лили? — с интересом спросил Северус, усевшись напротив нее на диван. Слизеринец взял чистый плед и укрыл им плечи подруги. Джеймс почувствовал приятное тепло, но факт того, что плед слизеринский и им явно укрывался когда-то Нюниус, заставил его неприязненно сжаться всем телом. Он с трудом собрался с духом и решил вести себя непринужденно, придерживаясь манер Эванс, которые знал практически наизусть. — Сегодня я пошла на матч по квиддичу, и после победы Гриффиндора Джеймс Поттер вел себя отвратительно, — он еле сдержал смех, заговорив про себя. — Ты видел его? Ведет себя так, будто уже заполучил кубок мира по квиддичу. — Давай не будем о нем. Лучше расскажи, как у тебя дела, — деликатно остановил ее Северус. Джеймс обомлел. «В смысле ты не говоришь обо мне все время?!» — возмущенно подумал он. Парень хотел повеселиться, услышав насчет себя полное откровение со стороны врага, но несмотря на явное отвращение при упоминании Поттера, возникшее на лице Снейпа, он предпочел поговорить о более значимых для себя вещах. Джеймс снова впал в ступор. Ему никогда не было сложно поддерживать разговор даже в большой компании, но сейчас перед ним сидел Снейп, с которым он никогда прежде не общался по-дружески. Мародер пытался придумать хоть что-то, составить сюжет целого месяца из жизни Лили, как вдруг в гостиной заиграла музыка из большого волшебного граммофона. Он отвлекся и с интересом прислушался. — Это что, магловская музыка? — удивился Джеймс. — Тебе нравится? — Я не так часто слушаю магловскую музыку, но очень хочу начать в ней разбираться! — А по-моему, ты достаточно много слушаешь маглов, — по-доброму подметил Северус, увеличив громкость с помощью волшебной палочки. — Но мне тоже симпатизирует их музыка. Я купил разные пластинки до поездки в Хогвартс и ставлю их, когда никого нет. — Правда? — изумился Джеймс. — И ты разбираешься в них? — Не так хорошо, на самом деле. У меня дома ведь нет проигрывателя, зато полно магловских книг разных жанров. — Что читаешь? — Русскую классику, потому что она мрачная и серьезная. Разве я не говорил? Джеймс опешил. Он совсем позабыл, что в его планы не входило близкое знакомство с ненавистным ему Слизеринцем. Разговор, произошедший между ними, был совсем не по сценарию, и он сам не понял, почему так сильно увлекся. Ему совершенно не хотелось проявлять подобную инициативу, но тем не менее, что-то пробудило в нем интерес. — Ты слушаешь магловскую музыку и читаешь магловские книги… Но я думала, что ты ненавидишь маглов и маглорожденных волшебников. Услышав эти слова, Северус пораженно посмотрел на Лили. Джеймсу стало не по себе от такого взгляда. Он почувствовал себя дураком, абсолютно не знающим своего оппонента. Парень попытался вспомнить, действительно ли Слизеринец был таким, каким он себе представлял. — Лили, я же говорил, — спокойно начал Снейп. — Я живу среди маглов, и не могу ненавидеть их всех. Для меня ты пример достойной маглорожденной волшебницы, потому что ты слишком… Голос его прервался. Северус густо покраснел и отвел взгляд, смущенно потерев бровь. Джеймс внимательно наблюдал за его реакцией и понимал, насколько сильно Лили нравится ему. Он сильно смутился, потому что в данный момент влечение парня чувствовал на себе. — Ты не замерзла? — внезапно перевел тему Северус. — У тебя такие холодные руки. Парень сказал это до того, как его ладони успели коснуться женских рук. Джеймс вздрогнул, стараясь скрыть неприятное ощущение. Чужие пальцы были холоднее снега. Он не ожидал, что Северус может быть настолько чувственным. Образ тихого и неприкосновенного Слизеринца дал слабину, и Мародер с некой озабоченностью наблюдал за этим. Забавно. Многие догадывались о его чувствах к Эванс, но не были уверены в этом. Вряд ли он готов к тому, что его чувства будут разглашены всей школе. — Что здесь делает грязнокровка? Внезапно в гостиную Слизерина зашла пара младшекурсников, заставив пару вздрогнуть и отстраниться друг от друга, будто они делали что-то запретное. Джеймс в ступоре смотрел на детей и пытался понять, не послышались ли ему оскорбительные слова, вылетевшие из детских уст. — Почему какая-то гриффиндорская грязнокровка сидит на наших диванах? Джеймс был в шоке и не мог поверить своим ушам. — Пойдем отсюда, — безучастно предложил Снейп. Джеймс в теле Лили молча согласился с ним, не сводя с детей взгляд. Они продолжали выкрикивать дурные слова и указывать на него пальцем, отчего он вскипел, но даже не знал, как бы Эванс отреагировала на эту неприятную ситуацию. Возможно, она сдержанно попыталась бы объяснить мелюзге, что нельзя так обращаться с людьми, а может быть промолчала, беря во внимание то, что они всего лишь дети. Джеймс решил молчать и подавлять в себе негативные эмоции. Его обескуражила реакция Снейпа, который ничего не сделал для того, чтобы защитить подругу. «Ты точно такой же, каким я себе и представлял» — с ненавистью подумал Поттер, чувствуя себя до бесконечности глупым, усомнившись пару минут назад в этих мыслях. — Не обращай внимания, — сказал Северус. — Они просто дети чистокровных семей. — Просто дети?! — разозлился Джеймс. — Может, они были бы чуть разумнее, не поощряй ты их слова своим молчанием! — Я... я не поощрял... — Ты мог заступиться за меня, Северус, но не сделал этого! — И-извини... Снейп стыдливо умолк, неловко шагая рядом с подругой. Тем временем Поттер пытался успокоиться, зациклившись на том, что впервые в жизни нарушил традицию и правильно произнес имя своего недруга. Он оглянулся по сторонам, надеясь найти друзей и, возможно, уловить их реакцию, чтобы понять, пропустили ли они этот важный момент. К несчастью, или, может быть, наоборот, из ближайшего угла показался Сириус, заметно выглядывающий из темного подземелья. И рядом с ним уже в человеческом облике стоял Питер. — Знаешь, недавно я значительно оптимизировал процесс приготовления напитка Живая смерть, — вдруг заговорил Снейп, пытаясь хоть чем-то скрасить обстановку. — Оказалось, что даже в «Расширенном курсе зельеварения» нельзя полагаться на рецепты, которые все считают совершенными. Я хочу попробовать улучшить всевозможные зелья, и… Поттер его не слушал. Он не был заинтересован в том, чтобы всерьез задумываться о ненавистных ему зельях. Парень оглядывался, подмигивал друзьям и строил рожицы Снейпу за его спиной. Джеймс продолжал веселиться, пока Сириус, выглядывающий из угла, не стал показывать жестами на часы. В этот момент Джеймс резко вспомнил: действие Оборотного зелья было ограничено. Оставалось не больше получаса, а может, и вовсе меньше, чтобы оставаться в теле Лили. — Слушай, — перебил его Поттер во время рассказа. — Что ты делал в запретной секции библиотеки? Снейп остановился и шокировано уставился на подругу, чувствуя себя пойманным на месте преступления. Он долго молчал, судорожно пытаясь подобрать слова, пока глаза его испуганно крутились в разные стороны. Джеймс точно не знал, осуществил ли Слизеринец свой план, заключавшийся в том, чтобы украсть книги по темным искусствам, но реакция говорила сама за себя. — Откуда ты знаешь? — нерешительно начал Снейп. — Кое-кто из моего факультета видел тебя. — Чертов Поттер и его дружки? — Неважно, кто. Я хочу услышать ответ на мой вопрос. — твердо пояснил он, смотря в его сторону, но все еще не решаясь заглянуть в глаза. — Я немного увлекся другой магией… — тихо пробормотал Снейп, тяжело выговаривая слова. — Но я уверяю тебя, что за этим не стоят злые намерения. — И с чего же возник подобный интерес? «Скажи это… Скажи это!» — с нетерпением думал Поттер, надеясь услышать хоть какое-то упоминание о Пожирателях смерти. — Не могу сказать точно, но законом ведь не запрещено изучать темные искусства и применять их, не нанося вред людям, — оправдывался он. — Я просто хочу выйти за рамки нашего обучения. Понимаешь, если мы вдруг столкнемся с темной магией против нас, то будем знать, как противостоять ей на том же уровне, что и противник. Тем более, не плохо быть лучше и умнее, чем остальные. — И это единственная причина? — Да, будь в этом уверена. Ответ разочаровал Джеймса, ведь он ждал совсем не этого откровения. Но в любом случае у него появился еще один компромат на врага: проникновение и кража в запретной секции библиотеки являлись серьезным нарушением, а увлечение темными искусствами — моральным опущением. Пара проходила по коридору Хогвартса, через который можно было выйти во внешний двор. Эффект Оборотного зелья должен был подходить концу примерно через пятнадцать минут, а старшекурсники обещали вернуться из Хогсмида совсем скоро. Нужно было кончать спектакль, доведя его до кульминации. — Пойдем во внешний двор, посидим там, — предложил Джеймс, дернув Северуса за рукав. Пара прошла в клуатр с открытой колоннадой. Северус постелил свою мантию под бедра Лили, за что Гриффиндорец был безмерно благодарен, ибо сидеть на ледяном бетоне в одной юбке было очень некомфортно. Сириус и Питер выглядывали из угла с другой стороны, ожидая своего выхода на сцену. Поттер еле сдерживал улыбку, посматривая на них. — Ты уже выбрала, кем хочешь стать в будущем? — поинтересовался Северус, напомнив Джеймсу о самом неприятном для него мероприятии в этом году. На пятом курсе обучения для студентов проходила консультация по выбору профессии, на которой декан и ученик выбирали более подходящие для последнего перспективы. — Это секрет, — коротко ответил парень, понятия не имея о пожеланиях Эванс и о своих тоже. — А ты что будешь делать в будущем? — Что-то более особенное, чтобы не донашивать одежду матери, — саркастично произнес Снейп. Поттер задержал дыхание и еле сдержал смех, который больно ударил ему в нос. Слизеринцу показалось, что подруга просто чихнула, но улыбка на ее лице заставила его пристыженно покраснеть. — Я… я имею ввиду то, что хочу стать кем-то более влиятельным, чтобы как можно раньше покинуть родительский дом. Мародер постарался сделать серьезный вид и согласиться с ним, но слова собеседника вызвали у него дикий приступ веселья. А он-то думал, почему магловский гардероб Нюнчика всегда выглядел так смешно и жалко. Поттер даже подумать не мог, что Слизеринцу приходилось донашивать обноски своей матери. Этот нонсенс точно поразит всех учащихся до истерического смеха. — Ты просто чудо, — с насмешкой бросил Поттер, не сводя взгляда с угла, за которым сидели его друзья. — Ты удивительный: что для Хогвартса, что для магловского мира. Мародер поднял руку, собираясь подать сигнал. Сириус и Питер внимательно следили за ним, приготовившись удивить Нюниуса своим внезапным появлением. Еще немного, и Поттер бросил бы руку. Дал бы сигнал. Еще немного. — Ненавижу Хогвартс, — неожиданно произнес Северус совсем другим голосом. — И свой дом я тоже ненавижу. Джеймс застыл. Улыбка медленно сползла с его лица. Он несколько секунд подержал руку в воздухе, прежде чем медленно, без рывка опустить ее. Парень не знал, что заставило его остановиться, и по какой причине чужие слова произвели на него такой странный эффект. — Почему? — спросил Джеймс, осторожно взглянув на него. — А ты будто не знаешь, — грустно улыбнулся Северус, опустив взгляд. — Нет, расскажи мне. Джеймс уставился на него с таким интересом, каким никогда не желал проявлять к его личности, но почему-то именно сейчас ему очень захотелось узнать, о чем он думает. Северус немного помолчал, собираясь с мыслями, а Джеймс все смотрел на него и ждал. — Я мечтал покинуть родительский дом… надеялся найти место, в котором буду чувствовать себя спокойно, и Хогвартс обещал быть этим самым местом, но тут все так же плохо, если не хуже, — Северус сжимал до боли свои пальцы. — Я так хотел попасть сюда и сбежать от семейных проблем, но так и не нашел себе здесь места. — он взглянул на Лили, которая внимательно слушала его и ждала продолжения. — Я везде чужой, понимаешь? Я ненавижу садиться в Хогвартс-экспресс, потому что он может увезти меня только в самые ненавистные мне места. Джеймс молчал. Он никак не мог понять, почему слова Северуса звучат для него так тяжело. Ему никогда не доводилось жалеть его даже в самые унизительные для него моменты. Но по какой причине именно сейчас так хотелось выслушать все, что таилось в его душе? Почему Джеймс только сейчас задумался о том, насколько серьезно повлияли на Северуса все издевательства, к которым он был причастен? — Вчера я получил письмо от матери, — продолжил Северус. — Ее опять вызвали в Министерство за то, что она пыталась защитить себя с помощью магии от отца. Если ситуация повторится, то у нее отнимут палочку и запретят колдовать…. Она ведь посмела навредить маглу — бедному маглу, в два раза сильнее ее, крупнее и опаснее. Но он магл! Поэтому к нему нет никаких вопросов! Ну конечно! — Поэтому ты презираешь маглов? — тихо, почти шепотом спросил Джеймс. Ответ вертелся на языке, но Северус не решался дать его. Он знал, насколько сильно это не нравилось Лили. Джеймс больше не смотрел на друзей. Только на Слизеринца. — Если Пожиратели смерти и правда создадут режим, который не будет ограничивать волшебников, и они возьмут под контроль таких маглов, как мой отец, то я буду не против их власти. Джеймс добивался именно этого признания, но после такого откровения ему стало не по себе. На самом деле, он был потрясен тем, насколько легко было склонить Северуса на сторону тьмы, используя такие фантастические, но реально действующие аргументы. — Не становись Пожирателем смерти, прошу тебя, — вдруг мягко попросил Джеймс с такой искренностью, на какую только был способен. — Ты ведь знаешь, что у тебя есть я. Слова подействовали на Северуса как обезболивающее. Он улыбнулся и посмотрел на Джеймса. Их взгляды впервые нашли друг друга. — Спасибо тебе за то, что пришла ко мне сегодня, — со всей нежностью произнес Северус, аккуратно упрятав за ухо прядь рыжих волос с лица девушки. — Я начал бояться, что ты стала презирать Слизеринцев, и меня тоже… но ты спустилась прямо к нам в подземелья. Ты рядом со мной и в Хогвартсе, и дома. Не представляешь, насколько я счастлив. Спасибо тебе, Лили. Джеймс смотрел ему в глаза и понимал: они сильно отличались от тех глаз, которые смотрят на него настоящего. В них нет ни капли холода; только нежность, любовь и искренность. Цвет глаз темный — самый темный из всех что он когда-либо видел. Они даже не карие… Черные как ночь и глубокие как галактика. Рассмотреть еще поближе, и может быть, в них будут видны звезды. — Уже поздно, — смущенно проговорил Джеймс. — Нужно отправляться к себе в спальни. Он собрался так быстро, что Северус не успел ничего сказать. На прощание Поттер по-мужски похлопал Слизеринца по плечу, заставив того удивиться. Он не знал, что творит, но в этот момент его даже не волновало то, что друзья могли видеть этот странный жест с его стороны. Парень поторопился скрыться за углом Хогвартса, чувствуя, как лицо его начало бурлить, возвращая его истинное обличие. Он бежал так быстро, как только мог, переполняясь самыми разными чувствами и эмоциями. Джеймс ворвался в туалет плаксы Миртл, заранее скинув с себя женскую одежду, и забежал в кабинку, где его ждала своя мужская униформа. Друзья навестили его совсем скоро. — Сохатый, что черт возьми произошло? — удивленно спросил Сириус, прижавшись к кабинке. — Почему ты не подал сигнал? — буркнул Хвост совсем ребячливым голосом. Джеймс им не ответил. Он размышлял. Он понимал, что не сможет забыть.