Сегодня, завтра, всегда

Поздно вечером, когда старшекурсники вернулись из Хогсмида, а ужин давно прошел — Джеймс Поттер, Сириус Блэк и Питер Петтигрю поднялись в башню Гриффиндора. В спальне мародеров одиноко сидел Римус Люпин, ждущий своих друзей в паршивом расположении духа из-за их выходки, которая, к его счастью, так и не произошла. Троица вошла в спальню в очень поникшем настроении. — Как прошло? — спросил Римус, просто чтобы начать диалог. — Впустую потратили время, — разочарованно заявил Сириус, без энергии плюхнувшись на кровать. — Сохатый говорит, что Нюниус оказался еще скучнее, чем мы предполагали, — проинформировал Питер, на вид еще более расстроенный, чем остальные. — Лучше бы мы сходили в Хогсмид и повеселились. — Если тебе недостаточно веселья, то найди себе компанию поинтереснее! Внезапная грубость Джеймса смутила всех присутствующих. Он никогда не отличался любезностью, но срываться на друзей, а тем более на Петтигрю, во всем поддерживающем его, было ему не свойственно. — Прости… Я не это имел ввиду… — огорченно произнес Питер, виновато поглядывая на друга. — Сохатый, ты чего весь на нервах? — раздосадовано спросил Сириус. — Если Нюниус тебя чем-то взбесил, то завтра мы можем надрать ему задницу после уроков. — Нет, не надо, — быстро отозвался Джеймс. — Я же сказал: он просто вымотал меня рассказами о зельях. — А о Пожирателях смерти ты его спрашивал? — допытывался Сириус. — Он даже об этом не говорил? — Я хочу спать, отвалите. Джеймс завалился на кровать, закутался в одеяло и уткнулся лицом в подушку, не желая больше вести диалог. Ему порядком надоело повторять одно и то же, поясняя неудачу их шалости. — Прости, Лунатик, что тебе целый месяц пришлось возиться с этим чертовым Оборотным зельем, — решил извиниться Джеймс. — Все нормально. Я рад, что ничего страшного не произошло, а мои навыки зельеварения, надеюсь, только улучшились, — ободренно ответил Римус. Мародеры улеглись спать, оставив Джеймса в долгожданном молчаливом раздумье. Он вовсе не жалел о сегодняшнем дне. Римус не зря приготовил Оборотное зелье, потому что разговор между врагами должен был состояться, и точно не в настоящем обличии Поттера, который являлся для Снейпа самой неприятной фигурой в Хогвартсе. Лишь благодаря образу Лили Эванс он смог увидеть в недруге то, о чем даже не подозревал. Ненависть, которую Северус испытывал к Джеймсу, можно было сравнить лишь с тем отвращением, которое питал Джеймс к Северусу, и эти взаимные чувства накалялись до предела с каждым годом. Но то, что произошло сегодня, вынудило Джеймса глубоко задуматься о своем отношении к Слизеринцу. До этого дня он даже представить себе не мог, что такой человек как Северус может любить, переживать и тревожиться. В общем, испытывать весь спектр эмоций, как остальные. В образе Эванс Джеймс смог ощутить на себе симпатию и добродушие со стороны Снейпа, и это поразило его. Образ вечно мрачного и недружелюбного Слизеринца разрушился, и он даже почувствовал удовлетворение оттого, что смог увидеть его настоящего. Ему стало интересно узнать о нем еще больше, чего не знала даже Эванс. К первому часу ночи Джеймс признался себе, насколько сильно Северус смог его заинтересовать. «А что подумал бы ты, увидев меня настоящего?» — мысленно спросил он сам себя. Ко второму часу ночи Джеймс снова и снова прокручивал в голове откровение Северуса. Ему не давала покоя фраза: «Я ненавижу садиться в Хогвартс-экспресс, потому что он может увезти меня только в самые ненавистные мне места». Он задумался, насколько сильно любит Хогвартс и родной дом. Для него ведь это самые близкие места на земле! Он даже не мог представить себе, каково это — возвращаться только в те места, где тебе плохо. Джеймс вспомнил историю Сириуса. Когда-то его поразило то, с какой ненавистью он рассказывал о своем доме. Но Сириус обожал Хогвартс и с нетерпением ждал возвращения сюда, расставаясь с семьей. У Северуса же не было своего уютного места ни здесь, ни там. К третьему часу ночи Джеймс с тревогой осознал, насколько легко Пожиратели смерти могли переманить Северуса на свою сторону. И правда, идея, что новая власть способна держать под контролем таких грубых маглов, как Тобиаса Снейпа, была для притягательна. Скверное отношение Северуса к маглорожденным теперь казалось объяснимым: он с детства видел жестокость отца и беспомощность своей матери-волшебницы. В четыре часа утра Джеймс сделал для себя страшное открытие, в которое отказывался верить до последнего: Мародеры могли ничем не отличаться от большинства Слизеринцев, презирающих грязнокровок. Ведь они не делали исключений и смеялись над каждым, чья чистота крови была под сомнением, но разве не поступали точно так же Мародеры по отношению к слизеринцам, без разбора относясь ко всем как к будущим Пожирателям смерти? «Да нет, глупость какая-то… А вдруг…» Никогда раньше такие мысли не приходили Джеймсу в голову. Интересно, что бы сказал Сириус, если бы он прямо сейчас поделился своими переживаниями? Скорее всего, друг просто посмеялся бы и предложил оставить эти безумные домыслы. Тем не менее, Джеймса мучили муки совести. Он понял, что именно он и его компания испортили школьные годы Северуса и лишили его возможности воспринимать Хогвартс как единственное уютное место в жизни. «Ты просто хотел быть в безопасности…» — подумал Джеймс перед тем, как заснуть. Проснувшись рано утром в отвратительном настроении из-за недосыпа, Поттер сообразил, что мысли, посетившие его ночью, были абсолютным бредом. Он посчитал ночные терзания простой драматизацией, а ситуацию со злейшим врагом обычной приукрашенной историей. Джеймс решил, что проблемы в семье не являются оправданием мерзопакостного характера Слизеринца, и он сам виноват в том, что за столько лет ни с кем не смог выстроить нормальных взаимоотношений. Неужели Снейп ожидал, что люди будут относиться к нему снисходительно, наблюдая каждый день его мрачную мину и неопрятность? Ведь с ним даже рядом стоять противно. Разумеется, никто не захочет дружить с таким человеком. Впрочем, эти мысли мгновенно подкрепил сам Снейп, состроив гримасу притворного разочарования посреди кабинета от того факта, что из-за опоздания единственное свободное место осталось рядом с Мародерами — только на переднем ряду. Слизеринец быстро заставил себя сесть, чтобы не привлекать к себе еще больше нежелательного внимания. Поттер хотел бы демонстративно вздохнуть, но был слишком уставшим. — Ты что, плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Римус, сидевший рядом с Джеймсом на заднем ряду. — Просто ужасно… — пробормотал он, сонно улегшись на столе. — Но я все равно пришел на урок, в отличии от Бродяги… — Я пытался его разбудить, но он ни в какую. Урок начался, но Джеймс не смог уснуть даже под скучные и утомительные лекции преподавателя Катберта Бинса. Он начал жалеть, что вообще пришел на урок истории магии. Сознание не могло провалиться в сон, а слушать нудную информацию его не тянуло. Хотелось подурачиться, но рядом только серьезный Люпин, покорно ведущий записи в своей тетради, и Петтигрю. Просто Петтигрю. Джеймс поглядел вперед, неприязненно сморщившись. Он смотрел в спину однокурсника и ясно понимал, почему всю жизнь его ненавидел: Северус выглядел отталкивающе, ужасно нездорово и чахло. Он сидел сгорбившись, низко склонив голову над тетрадью. Его прямые сальные волосы подметали столешницу, а от крючковатого носа до пергамента, на котором он строчил, было не больше полудюйма... Хотя сегодня, как подметил Джеймс, у Снейпа не слишком грязные волосы, и его длинный нос с горбинкой казался не таким уж уродливым. Рост его, как вспомнил Джеймс, совсем не такой, как кажется на первый взгляд. Интерес заиграл в сознании, и Поттер не смог удержаться от того, чтобы не ткнуть в Снейпа волшебной палочкой. Слизеринец дернулся так, будто ждал этого весь урок и нервно повернулся назад. Рядом сидящие ученики без всякого стеснения посмеялись над ним. — Нюниус, какой у тебя рост? — шепотом спросил Поттер, но Снейп проигнорировал его и повернулся обратно. — Ты же не гоблинского происхождения, правда? Четыре дюйма, наверное? Шутка вызвала смех у всех, кроме Снейпа и Люпина. Последний строго приложил палец к губам, давая понять Поттеру, что пора прекратить баловаться и срывать урок. Парень не обратил внимания на предупреждение и снова ткнул палочкой в Снейпа, но тот решил не реагировать. Мародер продолжал приставать, делая касания все более неприятными. Слизеринец упорно молчал, пока позади сидящий Тиверий Маклагген тоже не ткнул палочкой так, что Северус заметно вздрогнул. Джеймс увидел пятно сажи на джемпере Северуса — ровно там, где одногруппник дотронулся палочкой. Он медленно повернул голову к соседу, посмотрев на него очень недобрым взглядом. — Маклагген, ты идиот? — Но ты же сам только что… Не успел он договорить, как Мародер выхватил у него волшебную палочку и швырнул ее в дальний угол класса. Все учащиеся оглянулись, с любопытством наблюдая за внезапным конфликтом. Преподаватель суетливо стал пытаться всех успокоить. Римус и Питер с удивлением поглядели на друга. — В следующий раз лучше обожги себя, чтобы я посмеялся над тобой! — яростно бросил Поттер, пронзая одногруппника взглядом. — Что творится на задних партах? Немедленно успокойтесь! — отчаянно завыл Катберт Бинс, пытаясь продолжить лекцию. Тиверий Маклагген надуто притих, не желая вступать в перебранку с Поттером. В свою очередь тот тоже стыдливо замолчал, когда заметил, что Снейп повернул голову в его сторону, внимательно наблюдая и слушая. Как и всем ему показалось необычным, что сам Поттер решил заступиться за него. Он ведь явно не стал бы защищать Слизеринца, которого сам доставал весь урок. Так ведь? Мародер понимал, что это странно, и никто не поймет его действий. — Что это было? — совсем тихо спросил Римус. — Не спрашивай… — также тихо ответил Джеймс. Урок подходил к концу. Учащиеся не спеша собирали вещи, чтобы отправиться на следующий урок трансфигурации. Снейп быстрее остальных поторопился к выходу, беспокоясь о том, что враг решит ему насолить — уж слишком непредсказуемым он сегодня был. Поттер заметил его спешку и помчался за ним, оставив друзей позади. Даже хорошо, что Слизеринец решил выйти первым — никто не потревожит их хотя бы лишнюю минуту. — Нюниус! — Флиппендо! Снейп прокричал заклинание раньше, чем Поттер закончил произносить оскорбительное прозвище. Слизеринец ожидал атаки, чего Мародер не предусмотрел. Парня откинуло с легким толчком на пару ярдов, но приземлился он на землю совсем не мягко. Неприятель медленно подошел к нему, держа наготове волшебную палочку. — Отталкивающий сглаз? Неплохо, но стоит поработать над силой, — спокойно произнес Джеймс, поднимаясь. — Прекрати меня трогать, — раздраженно потребовал Снейп. — Я вообще ничего не делаю, если ты не заметил. — Петрификус Тоталус! — выкрикнул Питер, неожиданно появившись перед ними. Как только заклинание поразило Снейпа, его руки прижались к бокам, ноги слепились вместе, а спина ровно выгнулась. Сумка выпала из рук парализованного Слизеринца. Он начал падать назад, но Джеймс успел ухватить его за плечи. — Это именно то, что мне было необходимо. Спасибо, Хвост! Питер довольно заулыбался и заинтригованно следил за последующими действиями. Джеймс крепко прижал Северуса спиной к стене и встал напротив. Выражение скованного лица было настолько кислым и отталкивающим, что он старался на него не смотреть. Даже в неразборчивом мычании было понятно, что Слизеринец бросается всеми возможными проклятиями в сторону врага. Джеймс встал к нему совсем близко, пытаясь предположить, какого же он роста, и сильно удивился, ведь Северус и правда был почти как он. — Я так и думал. Тебе идет прямая спина. Джеймс внимательно сравнивал себя с ним, и не сразу заметил, в какой опасной близости находились их лица. Он вспомнил, что по привычке должен реагировать с отвращением, но не успел ничего выдать, как что‑то резко врезалось ему в ноги. Он опустил взгляд и увидел сумку Северуса. Ее грубо пнул какой-то старшекурсник из Пуффендуя. Оглянувшись, Джеймс заметил, что за ними наблюдает целая толпа учеников разных факультетов. Обычно ему нравилось быть в центре внимания и веселить окружающих, но сейчас его переполняла злоба, которую уже трудно было сдерживать. — Фините Инкантатем! — Джеймс использовал контрзаклинание, отменив действие чар. Затем он обратился к надоедливой публике: — Здесь вам не представление! Какого черта вы… Джеймс не смог закончить предложение — в спину ему влетел жесткий удар от Северуса. Он рухнул на землю и с еще большей яростью обернулся к неприятелю. Сборище учащихся тут же завыло. — Я ненавижу грязных крыс, нападающих со спины! — разгневанно прокричал Поттер, набросившись на Снейпа. Толпа ликовала; окружающих становилось все больше и все они болели за Гриффиндорца, громко советуя ему бить посильнее. Джеймс прижимал Северуса к земле и бил его. Тот защищался, прикрываясь руками, а потом, не заботясь о сохранности своего лица, внезапно ухватился за Джеймса, оттолкнулся, и с огромным усилием перевернул его, оказавшись сверху. Он тоже стал наносить смелые удары по его лицу. — Ох, Мерлин! Прекратите сейчас же! — раздался строгий голос профессора МакГонагалл, заставивший публику умолкнуть, но не успокоить разъяренных противников. — Мистер Поттер! Мистер Снейп! Остановитесь, немедленно! Фульгари! В один миг тела двух парней оказались в плену невидимых веревок, но даже они не смогли умерить их пыл. Тогда МакГонагалл оттолкнула их магией на несколько ярдов друг от друга. Они пришли в чувства только тогда, когда голос профессора задрожал от ярости и стал еще громче: — Вы оба отправитесь на разговор к своим деканам!! — грозно заявила она. — Хотя нет… вы уже перестали всерьез воспринимать слова своих руководителей! Мистер Поттер, с вами будет говорить Гораций Слизнорт! Мистер Снейп — отправляйтесь за мной. Женщина подошла к Джеймсу и резко схватила его за грудки, подняв с земли. Она держала его за одежду, ведя прямо за собой и удерживая под контролем. Затем остановилась возле Снейпа, выжидая, пока тот поднимется. Парень вытер кровь под носом рукавом и поспешил следом, злобно посматривая на врага — тот отвечал ему таким же враждебным взглядом. Джеймс не переживал и не сожалел о случившемся: драку начал не он, так что ругать его было не за что. Минерва МакГонагалл вела обоих юношей через весь Хогвартс на виду у всех, а за ними слышалось громкое перешептывание. В кабинете зельеварения она ворвалась неожиданно, словно гром среди ясного неба, прервав урок Горация Слизнорта для третьекурсников. Испуганный профессор резко вздрогнул и выронил целую банку пиявок прямо в котел ученицы. В панике он заморозил его, чтобы избежать взрыва, и удивленно посмотрел на декана Гриффиндора, пока ученица растерянно глядела на свой несчастный котел. — О, Мерлинова борода… Что привело вас сюда? — растерянно спросил профессор Слизнорт, присмотревшись к ученикам. — Что это с ними? Что они натворили? — Профессор Слизнорт, я прошу вас прервать урок, — потребовала профессор МакГонагалл, заполнив кабинет устрашающей аурой, — поговорить с Мистером Поттером о правилах поведения в нашей школе и нормах приличия, пока я буду разбираться с вашим учеником. — женщина резко кивнула в сторону Снейпа. — Ох… да-да, конечно, — обеспокоенно согласился мужчина, не желая вызывать у коллеги еще больше негативных эмоций. Минерва рассказала Горацию о случившемся, недвусмысленно намекая, что ученики заслужили справедливое и строгое наказание. Затем она подозвала Северуса и пошла с ним в свой кабинет. Недовольным взглядом он украдкой поглядывал на Поттера, прекрасно понимая, что его декан значительно мягче Макгонагалл. Джеймс в ответ самодовольно ухмыльнулся. Он и сам осознавал свое везение: если проявить немного хитрости, можно будет избежать серьезных последствий в разговоре с профессором Слизнортом. — Ну что ж, мальчик мой, расскажи, как у тебя дела, и что произошло, — по-доброму попросил профессор, чтобы скоротать время похода к его кабинету на седьмой этаж. — Он первый начал, — буркнул Джеймс. — Все нормально, не стоит оправдываться, — со всей простотой рассудил мужчина, слегка улыбаясь. — В свои юные годы я видел много школьных потасовок, поэтому знаю, что это нормально для подростков. Но это не значит, что… — А вы участвовали в таких потасовках? — перебил его Джеймс, пытаясь отвлечь профессора от главной темы их разговора. — Должно быть, вы были очень смелым студентом. — льстиво протянул он. — Хо-хо… Я был не слишком смел и вспыльчив для открытых конфликтов, зато хитер как истинный Слизеринец, — гордо отметил Гораций. — Я до сих пор не понимаю, как можно навредить другому человеку, тем более физически. — Мне не хотелось вредить Нюниусу. — Нюниусу? Кто такой Нюниус? — с неподдельным удивлением поинтересовался Гораций, явно пытаясь вспомнить хоть одного ученика с таким именем. — Вам послышалось, сэр. Я сказал Северус, сэр, — исправился Джеймс, не сумев сдержать ухмылку из-за недоуменного лица профессора. Гораций Слизнорт не оценил такого остроумия, и весь последующий путь молчал. Юноша следовал за ним, пытаясь придумать, как разрядить обстановку. Они уже дошли до нужного кабинета, который оказался очень комфортным и добротным, хоть и не слишком большим. Первое, на что обратил внимание Джеймс, — шикарный вид из окна на Черное озеро. В отличии от гостиной Слизерина кабинет был жарко натоплен и переполнен мебелью, создающей уютную атмосферу. — У вас прекрасный кабинет, — сказал Джеймс почти с восторгом. — Вы сами над ним поработали? — Конечно, — гордо ответил Гораций, восхищаясь своим вкусом. — Старался по-викториански помпезно обустроить кабинет, чтобы без стыда собирать здесь свой дорогой клуб Слизней. — Не знал, что в него входит Эванс, — сказал Джеймс, углядев на стене фотографию нынешних участников клуба, на которой красовалась его дама сердца. — Мисс Эванс застенчива и не любит хвастовство, — с уважением произнес Гораций. — Она моя любимая ученица. Я удивился, узнав, что она маглорожденная, ведь до этого верил в то, что отлично учиться могут только чистокровные волшебники. — эти слова заставили Джеймса раздраженно закатить глаза и вновь убедиться в стереотипном мышлении всех слизеринцев. — Меня очень радует ее талант к зельеварению, к которому явно был причастен кто-то на стороне. — Вы имеете в виду Снейпа? — Именно, — кивнул он. — Весьма одаренный ученик… Да, никогда таких не встречал. — Но он не входит в клуб Слизней. — Не входит. К сожалению, мне не очень симпатичен его характер и… происхождение. А во-вторых, Северус сам не стремится попасть в мою коллекцию, учитывая его замкнутость и необщительность. Конечно, профессор Слизнорт не желал продвигать непримечательного полукровку из нищей семьи, потому что ничего не получил бы от него взамен. Северус был для него бриллиантом, но он, к сожалению, не блестел. Гораций уважал своего ученика за талант, но в остальном он был ему безразличен. За все годы он ни разу не защитил его от школьных издевательств ни перед профессором МакГонагалл, ни перед Альбусом Дамблдором. Он просто закрывал на все глаза, зациклившись на своих провозглашенных любимчиках. — Северус очень способный ученик, правда, — уставшим вздохом заключил профессор Слизнорт, а после с улыбкой взглянул на Джеймса. — Но вы, мальчик мой, тоже не промах! У вас есть харизма и бесконечный оптимизм! Вы мне дороги по-своему, хоть вы и не с моего факультета. — Мне очень приятно, — Джеймс как мог натянул улыбку. — Жду не дождусь уроков зельеварения с вами. — Ох! я совсем забыл про урок! — воскликнул профессор, подталкивая ученика к выходу. — Стоп… напомните мне, зачем мы тут собрались? — Поговорить о правилах приличия. Полагаю, мы отлично справились с этим. — И правда, — неуверенно согласился мужчина. — Ну, не будем терять время. Идите в больничное крыло, ибо на вас больно смотреть… Джеймс согласился с ним, поблагодарил за короткую беседу и побежал вниз по лестнице, надеясь пропустить все оставшиеся уроки в палате мисс Помфри. Парень пробегал третий этаж, как вдруг услышал все тот же рассерженный голос Минервы МакГонагалл, доносящийся из ее кабинета, дверь которого была приоткрыта. Джеймс подошел ближе. — Вы что, совсем не понимаете, насколько серьезно ваше нарушение?! Видимо, слишком долго вы находитесь в магическом мире, раз забыли, насколько человек хрупкое существо! Драка могла кончиться летальным исходом, если бы кто-то из вас, к примеру, хорошенько приложился головой о каменный пол! — чуть ли не кричала профессор. Джеймс осторожно приблизился к двери, взглянув на своего декана через щель. Она выглядела сердито, но что-то еще ощущалось в выражении ее лица. Это было сопереживание. Парень взглянул под другим углом и увидел Слизеринца, чье лицо было не видно, но поза говорила о том, что он устал уже выслушивать лекции о своем возмутительном поведении. — Я знаю, в каком положении находится ваша семья, поэтому воздержусь от неприятных вестей для ваших родителей, но в следующий раз я не сжалюсь. — Я понял. Могу идти? — устало спросил Снейп, совершенно не заинтересованный в диалоге. Профессор МакГонагалл помаялась с ответом, явно не ощущая должной реакции со стороны ученика. — Не забудьте зайти в больничное крыло, — коротко заключила она. Северус тут же поднялся, и как только он повернулся в сторону выхода, Джеймс судорожно отошел, собравшись спрятаться за первым попавшимся углом. — Мистер Снейп, — внезапно окликнула его профессор, значительно смягчив голос. — Я мельком поглядела на то, что вы вписали в анкету на консультации по выбору профессии. Из возможных вариантов вы подчеркнули, что рассматриваете пост преподавателя Зельеварения или... Защиты от темных искусств. — И что? — парень напрягся, явно ожидая разоблачения. — Если вы решите последовать этому пути — прошу вас не затягивать, иначе мне придется продлевать свой пост преподавателя, чтобы повстречать такого профессионального коллегу. Никогда раньше Джеймс не слышал от Минервы МакГонагалл таких искренних слов. Возможно, он просто удивился тому, что эти теплые слова были адресованы именно Снейпу — ученику, которого, казалось, ненавидели даже взрослые. Слизеринец промолчал, явно пытаясь уловить в словах профессора какой-то скрытый злой подтекст. Но его не было. Конечно, Северус не надеялся ей поверить, однако ее мягкость явно задела его за живое. Джеймс наблюдал за его лицом и понимал, насколько тяжело ему было доверять простой человеческой доброте. Оскорбишь его — он промолчит, посмеешься — закроется в себе, обесценишь его труды — выйдет из себя. Но проявишь тепло — а он никогда не поверит, что кто-то может быть к нему по-настоящему терпелив. Погрузившись в свои мысли, Джеймс испугался, когда дверь резко открылась, и перед ним обескураженно возник Северус. — Не забудь сходить к мадам Помфри, — неловко произнес Джеймс первое, что пришло ему на ум, прежде чем поспешить уйти. Северус и профессор МакГонагалл проводили Поттера ошарашенными глазами, понимая, что он их подслушивал. Однако его заботливое замечание списали на то, что Гораций Слизнорт провел с ним поучительную беседу. Джеймс решил больше не пересекаться с Северусом и не идти в больничное крыло. Ситуация вогнала его в краску.