Сегодня, завтра, всегда

— Джеймс, что это было?! — со всей строгостью в голосе спросил Римус. — Не прошло пяти минут после конца первого урока, а ты умудрился вляпаться в неприятности! — Нюниус первый начал, — в очередной раз повторил Джеймс, которому уже надоело безосновательно оправдываться перед всеми. — Думаешь, я не видел, как ты выбежал за ним, чтобы поглумиться?! Думаешь, Питер не сказал мне, как ты начал насмехаться над ним?! Конечно же, Снейп решил дать сдачи, чего ты еще ожидал?! — Насмехаться? — с неподдельным удивлением переспросил Джеймс. — Я не хотел издеваться над ним! Мне просто стало интересно, какой у него рост, вот и все. Я подумал спросить его, а он атаковал меня заклинанием, но я все равно пытался поговорить с ним спокойно, а затем пришел Хвост, который парализовал Снейпа, и я посчитал это отличным шансом, чтобы… — Джеймс, прекрати врать, — перебил Римус, смотря на друга с абсолютным недоверием. — Я не поверю, что ты вот так по-доброму пытался побеседовать с ним. — Но я не вру! Я правда не хотел смеяться над ним! У меня не было желания выставлять его посмешищем перед всеми, потому и разозлился, когда в ответ получил удар в спину! — Ладно, допустим, — с огромным сомнением уступил Римус. — Но как по-твоему Снейп мог понять твою доброжелательность, когда ему постоянно приходится терпеть от тебя лишь глупые насмешки и унижения? — Я бы понял, — капризно буркнул юноша, не признавая свою неправоту. — Джеймс, не все такие, как ты. Люди разные, и Снейп может быть намного чувствительнее к тому, что для тебя является обыденностью. К нему нужен другой подход. — Ладно, хватит читать мне нотации! Друзья продолжили путь в тишине. За остаток дня Джеймс не проронил ни слова, не намереваясь больше ни с кем разбирать эту ситуацию. Он злился из-за глупых расспросов своих однокурсников, чувствовал неловкость от того факта, что профессор МакГонагалл заметила, как он подслушивал ее разговор со Снейпом, и смущался от своих же слов, которые выдал в момент разоблачения. Джеймс лежал в спальне и думал о Северусе. Его правда волновало то, что произошло между ними днем. Он не хотел оскорбить его, но признался себе, что слишком резко и настойчиво пытался изменить их взаимоотношения. Нет, ему не хотелось дружить с Нюниусом — это было лишь любопытство. Ну, может, он и не отказался бы немного пообщаться с ним, самую малость. На самом деле, его тянуло повторить вчерашний вечер, когда они смогли поговорить по-другому. Он хотел, чтобы они пообщались, отбросив презрение, и показали друг другу свои настоящие стороны. Джеймс увидел истинный облик Северуса, и он ему даже понравился. В то время как Северус не видел врага за пределами сформировавшегося образа и не мог изменить своего мнения. Гриффиндорец был уверен, что, постаравшись, мог бы вызвать у него симпатию и прекратить многолетнюю вражду, оставив все в прошлом. «Ну почему я вообще об этом думаю?!» — мучился он. — «Никогда раньше мне не было до него дела! Кто он такой, чтобы я, сам Джеймс Поттер, шел на примирение?» — мысли нещадно вертелись в голове. — «Какая у него любимая книга? А музыка?» — бессмысленные раздумья раздражали еще больше. «Ненавижу Нюниуса. На втором курсе он приклеил меня к метле, на третьем использовал рвотное заклинание против всех Мародеров, а на четвертом навел сглаз, чтобы у меня появились ужасные нарывы!» — повторял он в голове. — «И недавно он сдал нас и нашу Выручай-комнату. Я не должен забывать, какие гадости он делал нам!» «А чем я лучше его? Я испортил ему школьные годы, настроил всех против него…» Джеймс не заметил сна. Спал ли он вообще? — Сохатый, вставай. Не надо злить нашего декана еще больше, так что пойдем на урок, — нетерпеливо повторял Римус, неизвестно в какой раз. Джеймс ответил что-то невнятное, приближенное к гоблинскому языку. Римус не понял его, но предположил, что был послан куда подальше. Он продолжал тормошить друга, пока тот не начал слепо отмахиваться тяжелыми кулаками. — Ты должен подняться! Мне, как старосте, уже надоело выслушивать бесконечные жалобы на тебя! — Я… хочу… спать… — устало протянул Джеймс. — Нюниус…в этом…виноват… Я ненавижу… Нюниуса… — Поддерживаю… — одновременно произнесли Сириус и Питер, точно также сонно разложившись на кроватях. — Не говорите глупостей. Собирайтесь! — Я встану, только если пес пойдет… — потребовал Джеймс. — Пошел ты… — ответил Сириус. — Вы безнадежны, — вздохнул Римус, раздраженно выйдя из комнаты. Джеймс бы продолжил валяться в кровати, без всякого беспокойства наслаждаясь долгожданным сном, если бы Сириус внезапно не запрыгнул прямо на него. Воздух в легких моментально вышел из горла тихим криком. — Бродяга, ты идиот?! Слезь с меня! — еле выговорил парень, барахтаясь под ним, словно червяк. — Ты должен пойти на урок, а за такой подвиг тебя ждет сюрприз. — Не нужны мне сюрпризы! Я хочу спать! — Я серьезно, тебе понравится! — Слезь с меня, пес! — Сохатый, скоро полнолуние, и нашего Лунатика нужно поддержать. Слова друга подействовали на Джеймса отрезвляюще. Он слегка похлопал друга по плечу, чтобы тот отпрянул и дал ему собраться с силами. Плохое самочувствие ощущалось довольно болезненно из-за недосыпа. — Но вы ведь тоже должны пойти. Лунатик как всегда будет не в настроении, так что нужно сопровождать его всем вместе. — Я понимаю, но мы должны остаться, — сказал Сириус. — И дело не в желании пропускать учебу. Просто Хвост должен дорисовать часть карты, а мне нужно закрепить на ней заклинания. — уголки его губ приподнялись. — Сегодня мы доделаем Карту Мародеров. — Вы не шутите? — яркая улыбка озарила лицо Джеймса. — За день до полнолуния… Лунатик будет так счастлив! — Несомненно. А ты собирайся и будь рядом с волчонком. Несмотря на затуманенное сознание и ощущение тяжести во всем теле, мысль о том, что сегодня их изобретение будет полностью готово, наполнила Джеймса невероятной энергией на весь день. Лучшие друзья обменялись крепким рукопожатием и пожелали друг другу удачи. Джеймс быстро освежился в холодном душе, собрался и поспешил за Римусом, который уже потерял надежду на его пробуждение. Он подбежал к нему со спины и, схватившись за его плечи, сделал высокий прыжок. — Не ожидал, что у меня найдется сила воли для этого прекрасного дня? — оживленно выпалил Джеймс, радостно ступая со своим другом на первый урок. Резкий прыжок заставил его голову кружиться. — Ничего он не прекрасный, — печально вымолвил Римус. — Сириус и Питер не пойдут? — Сегодня никак. — Ясно. Ближе к полнолунию Римус становился чувствительнее обычного. Он воспринимал прогулы друзей с большой обидой, раздражался из-за мелочей и редко показывал положительные эмоции. Эти дни он с огромным трудом заставлял себя просто пережить. Мародеры знали, насколько подавленным и неполноценным Римус себя чувствовал каждый месяц, боясь навредить кому-то, выдать себя и потерять своих дорогих друзей. Тайна Римуса, которую он стыдливо хранил много лет, вскрылась на третьем курсе. Тогда Джеймс, Сириус и Питер решили проследить за ним в полнолуние, чтобы понять, куда он пропадает каждый месяц. В тот день они проникли в потайной ход под Гремучей ивой и услышали жуткий вой животного — и тогда все стало ясно. Друзья не смогли умолчать от Римуса раскрытый ими секрет. Они никогда не забудут тот взгляд ужаса в его глазах, когда его болезнь была озвучена вслух. — Я могу перейти в другую комнату, если хотите, но умоляю вас, не рассказывайте остальным! — сквозь тихое рыдание просил маленький Римус, закрываясь руками. — Мне жаль, что вам пришлось видеть меня таким… Я понимаю, насколько это страшно… Я ненавижу себя за это… Я так сожалею… Слезы беспощадно лились по его покрасневшим щекам. Ликантропия делала Римуса потенциально опасным даже для самых близких людей. Мальчик всю свою осознанную жизнь ощущал себя существом из другого мира. Он просто не понимал, зачем здесь находится, и зачем притворяется человеком, тогда как является им лишь наполовину. С каждым годом все крепче росло ощущение чуждости внутри него, и никто не мог избавить его от этой боли или смягчить терзающие душу чувства… но Мародеры решили попытаться. — Никто не собирается прогонять тебя! — заявил Сириус за всех друзей, которые безусловно с ним согласились. — Ты ничем не отличаешься от остальных, и твоя особенность ничуть нас не пугает! — Согласен! — растерянно поддержал его Питер, скрыв от Римуса тот факт, что больше всех испугался его волчьего обличия. — До сих пор ведь никто не пострадал! Римус смотрел на друзей и не понимал, почему они не отдаляются от него, не оскорбляют и не унижают, а главное — по‑прежнему остаются рядом. Сириус горячо уверял его в преданности всех Мародеров, Питер немедленно поддакивал, а Джеймс просто сидел рядом, уставившись куда-то в сторону. Он вовсе не сомневался в словах друга, просто у него в голове уже вырисовывался план: сложный, опасный, и все же, просто гениальный. — Придумал! — во весь голос выдал Джеймс, прервав их разговор. — Мы станем анимагами! — Великолепная идея! — без раздумий согласился Сириус. — Тогда мы сможем быть с нашим Лунатиком в полнолуние! — Точно! Оборотни ведь не вредят животным! — Но... это сложно... — проронил неуверенно Питер. — У меня не получится... — Что за глупости, Пит?! Ты с нами, а значит, ты все сможешь! — поддержал его Джеймс. Напряженная атмосфера рассеялась, и комната Мародеров вновь наполнилась яркими, положительными эмоциями. Будто и не было того душераздирающего разговора, страха и тревог. Никто не сомневался в затеянном ими деле. Как только план был оглашен, решение приняли тут же. Римус наблюдал, как друзья обсуждают идею, поддерживают его и даже не думают рушить их дружбу. Он, ранее предполагавший, что всему пришел конец, растрогался, проронил последние слезы и с улыбкой слушал их абсурдный замысел. Дело предстояло не из легких. Хотя Мародеры, кроме Питера, считались одними из лучших студентов курса, стать анимагом под силу далеко не каждому взрослому волшебнику. Нужно было соблюдать все этапы, проявлять терпение и огромную силу воли. Друзья ночами изучали заклинания и способы превращения, и, несмотря на юный возраст, их не пугали ни сложность, ни опасность задуманного. — Вы точно в этом уверены? — с беспокойством переспрашивал Римус каждый раз, когда появлялась новая потенциальная угроза в освоении искусства анимагов. — Ты в нас не веришь? — ухмыльнулся Сириус. — Не отговаривай нас, потому что мы больше никогда не позволим тебе одиноко терзать себя в той жуткой хижине. Римус быстро понял, что отговаривать друзей бесполезно, и с интересом наблюдал за всем происходящим. На самом деле, он не слишком верил в успех их намерений, но был бесконечно благодарен за их искреннюю инициативу помочь ему. В середине третьего курса Мародеры перешли от теории к практике. Они украли лист мандрагоры из кабинета травологии и, придерживая его во рту, держали целый месяц — от полнолуния до полнолуния. В первые дни было трудно: хотелось вынуть лист, проглотить его или прожевать вместе с едой. Но трое юношей справились, удивляя всех своей неуклюжей речью и припухлостью в щеках. В полнолуние они вынули лист и вложили его в хрустальный фиал, наполненный слюной, чтобы поставить под свет луны, но небо выдалось облачным. Тогда пришлось начать все сначала и еще один месяц проходить с листом мандрагоры во рту. Эта неудача сильно разозлила их, но не сломила. Вторая попытка тоже увенчалась успехом. Наконец, в яркую ночь следующего полнолуния, они произвели все те же процедуры, а так же добавили свои волосы, серебряную росу и куколки редкой бабочки Мертвая голова. Затем они поместили чаши в темные места и ждали грозу, которая, к счастью, наступила в ту же неделю. В дождливую ночь они в провели необходимые заклинания. Зелье зацвело кровавым цветом, что свидетельствовало о правильности их действий. Первая трансформация происходила в Запретном лесу, подальше от школы. Они одновременно произнесли сложные заклинания и выпили зелье. Хорошо, что Римусу не пришлось наблюдать их превращение, которое оказалось очень болезненным и пугающим. Они падали на колени, хватались за сердце, переживая сильное сердцебиение. Но их решимость не померкла даже тогда. В их умах четко возник образ животного, в которое они должны были превратиться: у Джеймса — красивый гордый олень, у Сириуса — пушистый крупный пес, у Питера — маленькая толстая крыса. Одежда слилась с кожей и стала мехом. Боль прошла, и трое сосредоточились, избегая паники и сопротивления, чтобы разум животного не взял верх. И них все получилось. Наутро всем было неловко встретиться без одежды, но предусмотрительные Мародеры оставили запасные вещи рядом с Визжащей хижиной, куда поспешили к ждущему их Римусу. При встрече они делились впечатлениями о своем первом приключении в лесу в звериных обликах. Больше Римус не был одинок. Друзья сопровождали его каждое полнолуние, беззаботно гуляя в глубине Запретного леса и не ведая страха. Они стали друг для друга настоящей семьей. С тех пор у каждого появилось свое прозвище: Лунатик, Сохатый, Бродяга и Хвост. В настоящем Джеймс всячески поддерживал Римуса в трудный день. Несмотря на ужасную сонливость, он сохранял бодрость и позитив. На уроках он вел себя спокойно, а в свободное время разговаривал с Римусом о всяких мелочах, лишь бы тот не закрывался в себе. Джеймс очень ждал окончания последнего урока, после которого им предстояло узреть свое завершенное изобретение. Перетерпев последний урок Защиты от темных искусств, друзья побежали в гостиную своего факультета, решив пропустить ужин. — Куда мы так торопимся? — удивился Римус, кое-как пытаясь угнаться за своим другом. — Скоро узнаешь! — воскликнул Джеймс, пролетая лестницы быстрее самой скоростной метлы. — Ты просто обалдеешь, клянусь! «Эти придурки, наверное, сидят прямо в гостиной», — предположил Джеймс, не желая испортить сюрприз. Он остановился, подбежал к Римусу и, зайдя за спину, крепко прикрыл его глаза ладонями. — Джеймс, что вообще происходит? — заволновался он. — Мне стоит пугаться? — Никак нет, — заверил его друг, ведя в гостиную. — Тебе понравится, обещаю! Предположение оказалось верным: в гостиной, прямо за большим столом, сидели Сириус и Питер, склонившись над большой картой. Они не сразу заметили вошедших и сильно их испугались. — Вы бы еще во внешнем дворе занимались нашими секретными делами! — с недовольством буркнул Джеймс. — Тут никого нет, и не будет еще час! — воскликнул Сириус, раздраженный своим же испугом. — Чего вы так удивились нашим появлением? Местоположения учащихся до сих пор не проявились? — Проявились, но я не счел нужным следить за вами прямо сейчас! — Да что происходит?! Римус скинул руки Джеймса со своего лица, и его взгляд упал на знакомый пергамент, разложенный на столе. Он застыл на месте, не веря своим глазам. Подойдя ближе, он попытался убедиться, не показалось ли ему, что на бумаге что-то движется. Сотни табличек с именами над маленькими следами от чернильных ботинок передвигались по всему нарисованному Хогвартсу, который выглядел полностью доработанным умелыми руками Питера. — Но вы сказали, что она будет готова только через месяц, — изумился Римус. — Если ты не понял: сюрприз! — радостно выкрикнул Джеймс, раскинув руки в разные стороны. — Сюрприз! — поддержал его Питер. Римус уселся за стол и с бесконечным интересом стал изучать карту. На ней были вырисованы все закоулки замка и территория вокруг него, а также секретные ходы, о которых знали только Мародеры. Он сразу же обратил внимание на Гремучую иву и тайный ход под ней, ведущий прямиком в Визжащую хижину. Парень не мог налюбоваться волшебным изделием. Он даже не мог представить себе, сколько заклятий пришлось перепробовать друзьям для того, чтобы сделать ее такой. Скорее всего, тут была задействована усиленная форма заклинания «Ревелио», а также гомункулусовы чары, позволяющие отслеживать перемещение каждого человека. — Смотри и запоминай, — Сириус откашлялся и поднес к пергаменту волшебную палочку. — Шалость удалась! — и карта исчезла. В скрытом виде она выглядела как обычный кусок старого пергамента. — Эй, я не насмотрелся! — взбунтовал Джеймс. — Покажи, как ее проявить. — А то ты не знаешь! — Сириус снова направил палочку на карту. — Твоя фраза, вообще-то. Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. На месте прикосновения волшебной палочкой начали проявляться чернила, красиво расплывающиеся в разные стороны, создавая образ целого замка. В самом верху пергамента оставалось пустое место, которую вряд ли оставили просто так. — Сохатый, я предлагаю тебе внести свои коррективы. Питер протянул другу чернильницу с перьевой ручкой, великодушно предоставляя ему возможность украсить карту. Джеймс с гордостью принял предложение и уселся рядом с Римусом, близко склонившись к пергаменту, пытаясь точнее сформулировать мысль. В итоге, на карте было написано следующее: Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый! Поставщики вспомогательных средств для волшебников-шалунов с гордостью представляют свое новейшее изобретение — КАРТУ МАРОДЕРОВ — Мое прозвище идет первым, — подметил Римус в растроганном смятении. — Неужели вы и правда сделали ее ради меня? — А как же иначе, — с улыбкой сказал Сириус. Друзья часто исследовали Хогвартс, используя мантию-невидимку Джеймса, и знали школу лучше всех. Но во время ежемесячных вылазок постоянные подозрения и пристальные взгляды мешали им чувствовать себя свободно. Тогда появилась идея создать предмет, который покажет перемещения всех обитателей школы, включая призраков, анимагов, животных и даже тех, кто использует Оборотное зелье. Такая карта позволяла Мародерам передвигаться по замку без лишних забот и преград. — Смотрите, Бертрам Обри уже час в туалете сидит, — хихикнул Питер, указывая на его именную табличку, неподвижно зависшую в туалетной кабинке. — А Регулус ошивается в библиотеке рядом с запретной секцией. Желаю ему удачи на темном пути, — сурово проговорил Сириус, внимательно наблюдая за именем своего брата. — Надеюсь, его поймает Филч. — Кстати говоря, — поразмыслил Римус. — А вдруг кто-то обнаружит эту карту? Снейп, например... — Уверяю тебя, что никто не сможет проявить ее, не произнеся нужных слов, — заверил его Джеймс. — Но знаете, в нашем духе было бы оттолкнуть нежелательных сыщиков от этого сокровища, согласны? — И что ты предлагаешь? — с фанатичным вниманием обратился к нему Питер. — Наградить карту характером, вот что! Заколдовать ее на вечное отбивание любопытства нашего заклятого врага! — Действительно, — Римус не мог не согласиться. — Снейп ведь не оставит попыток найти на нас компроматы, и может когда-то наткнется на нашу карту. — Чем оскорбительнее, тем лучше! — Сириус вошел в азарт. — Нужно удостоить карту осознанностью, чтобы она всегда была в курсе, к кому обращается и в каком времени. Пусть оскорбляет всех любопытных, пытающихся открыть наши тайны без пароля. Но для Нюниуса нужны особые, личные оскорбления. — А как это сделать? — удивился Питер, даже не подозревая о таких возможностях. — Я видел, как отец заколдовывает картины в нашем доме, чтобы они желали нам доброго утра и спокойной ночи. Чары удивительны: они одарили их способностью обижаться, если мы не обращаем на них внимание, — сказал Джеймс. Он взмахнул волшебной палочкой и произнес никому неизвестные заклятия, заставляя карту светиться от используемых чар. Он четко сфокусировался, вспоминая то, как делал это его отец. Мародеры с интересом наблюдали за его действиями. — Лунатик, ты первый, — предложил Джеймс, продолжая наводить на карту заклятие. — Мне обращаться именно к Снейпу или абстрактно предположить, что бы я сказал недоброжелателям? — Обращайся к Нюниусу. Карта сама поймет твой характер, исходя из слов. Римус улыбнулся. Немного подумав, он решил никого сильно не обижать. Ему хотелось быть корректным и при этом дать понять: любопытным здесь не рады. — Мистер Лунатик приветствует Северуса Снейпа и нижайше просит не совать своего длинного носа не в свои дела. — Какой ты добрый! — усмехнулся Джеймс, хотя компания ожидала чего-то подобного. — Мистер Сохатый присоединяется к мистеру Лунатику и хотел бы только прибавить, что Снейп урод и кретин. — Сохатый, какой ты злой! — воскликнул Римус, при этом широко улыбаясь. — Полностью согласен. Никакого уважения, — Сириус саркастически помотал головой, еле сдерживая смех, и важно склонился над картой. — Мистер Бродяга расписывается в своем изумлении, что такой идиот учится в Хогвартсе. — Теперь я! Теперь я! — нетерпеливо вмешался Питер. — Мистер Хвост кланяется Снейпу и советует ему, чертовому неряхе, вымыть наконец голову! Высказывание заставило всю компанию разразиться диким смехом. Сириус чуть не упал со стула, схватившись за живот; Джеймс расхохотался громче всех, восхищаясь самым наикрутейшим оскорблением, которое только слышал от Питера; даже Римус не смог сдержать откровенный смех. Веселье прервало приближение нескольких Гриффиндорцев к гостиной. Мародеры быстро свернули карту и поспешили уединиться в комнате от посторонних глаз. Всю ночь друзья изучали карту. Они следили за перемещениями Филча, который пытался найти хоть кого-нибудь в пустых коридорах, и обсуждали группы ребят в гостиных. Они с интересом наблюдали за жизнью Хогвартса, не замечая, как пролетает время. Вскоре Джеймс почувствовал сильную усталость — ведь он не спал уже третий день — и отправился отдыхать. Им нужно было набраться сил перед грядущим полнолунием, которое, как им казалось, обещало пройти без всяких проблем.