Сегодня, завтра, всегда

Джеймс понятия не имел, сколько они бежали по этим ночным холмам, освещенными лунным светом. Он не осознавал себя и не чувствовал землю под ногами. Сильнейшая усталость растворилась в конечностях, и со временем исчезла вовсе. Весенний мороз подгонял их вперед, захватывая в свою власть, но температура воздуха не воспринималась ни организмом, ни сознанием. Единственное, что чувствовал Джеймс — это холодная рука Северуса, которую он держал в своей горячей ладони. Их слияние дало необычное тепло, очень нежное и мягкое. Он не знал, почему обратил на это внимание. Просто удивился, насколько это тепло было ему приятно. Мальчишки влетели во внешний двор Хогвартса, постепенно замедляясь в темпе, и забежали в открытый коридор, чуть не врезавшись в колонны. Как только изнуряющая беготня закончилась, к ним вернулось все телесное ощущение, и сил стоять на ногах больше не было. Громко пыхтя, Джеймс обессиленно скатился по стене. Он потянул за собой Северуса, которого не хотел отпускать до последнего, но тот наконец отдернул свою руку и отошел в сторону, точно так же свалившись на пол. Джеймс потер мокрый от пота лоб и разлохматил волосы, влажные настолько, будто с неба полил сильный ливень. Он обнял себя за колени, опустив на них голову, и убаюкивал себя, стараясь справиться со стрессом. Только сейчас он мог полностью осознать свою безопасность, и даже боль в спине казалась ему приятной, потому что она доказывала то, что он все еще существует. Они оба живы. Они спаслись. — Ты как? — спросил Джеймс, начиная приходить в себя. Северус ему не ответил. Он сидел спиной к нему, схватившись за голову, и не мог выровнять дыхание. То ли от паники, то ли от холода, его трясло. Джеймс заставил себя встать и подойти к нему, присев на корточки рядом. — Эй, ну ты чего? Все закончилось, слышишь? Нам ничего не угрожает. Слизеринец не был в состоянии говорить, не то что слышать. Джеймс прекрасно его понимал. Вряд ли ему самому удастся когда-нибудь забыть то, каким беспомощным чувствовал себя в момент опасности. — Знаю, это было и правда ужасно, — мягко произнес Джеймс, слегка улыбнувшись. — Но мы молодцы. Мы смогли выбраться оттуда. Дыхание Северуса оставалось напряженным, но возвращало ритмичность. Он постепенно брал себя в руки. — Зато какие истории можно будет рассказывать в будущем! Никто не поверит! — Джеймс постарался посмеяться над своими же словами, но не вышло. — Ты меня слышишь? Все хорошо. Никто тебя больше не тронет. Эй, взгляни на меня, Северус. Джеймс бережно протянул ладонь к чужому плечу, успокаивающе погладив его, но Северус резко дернулся и отбежал от неприятеля, заставив того удивленно подняться и уставиться на него в ответ. В глазах Слизеринца не нашлось ни доли благоразумия, только прежняя ненависть, не поблекшая даже после сегодняшней ночи. — Теперь я Северус?! — прокричал он, захлебываясь словами. — Нужно было отправить меня на верную смерть, чтобы задуматься хоть о каком-то уважении, так?! — Я не отправлял тебя в хижину, — спокойно произнес Джеймс. — Ну конечно! Как будто ты не связан со своими друзьями! Как будто вы не одно целое, и не делите тупой мозг на четверых! И тут Джеймс начал злиться. Он не мог поверить в то, что говорит Снейп, даже если это и было сказано сгоряча. — Я пришел к тебе на помощь, если ты не заметил. — Чтобы спасти собственную шкуру! — выпалил Снейп. — За мое убийство несладко бы пришлось, правда? — Ты вообще себя слышишь?! — не сдержался парень, повысив голос. — Я прикрывал тебя все это время, и ты не представляешь, как я… за тебя… — Я не удивлюсь, если завтра тебя провозгласят героем, а меня будут заставлять благодарить тебя до конца моих дней, — сквозь зубы прошипел Снейп, смотря на него исподлобья. — Особенно Лили, которую ты так захочешь удивить этим лицемерным поступком! Слизеринец гордо развернулся и быстрым шагом покинул это место, не собираясь выслушивать оправдания Гриффиндорца, а он, конечно же, хотел сказать многое. Джеймс намеревался подорваться с места и догнать его, но сил на конфликт не осталось. Он стоял как вкопанный в открытом коридоре, обдумывая слова Северуса. «Быть такого не может», — беспокойно думал он. — «Снейп ведь должен был смягчиться и сказать спасибо», — не спеша он начал сдвигаться с места. — «Он просто напуган. Завтра успокоится и отблагодарит меня, несомненно». О том, чтобы вернуться обратно в хижину, не было и мыслей. Джеймс шел по коридорам Хогвартса, еле перебирая ногами и хватаясь за всевозможные поручни, лишь бы не упасть. Никогда прежде он не чувствовал себя таким уставшим, даже после многочасовых матчей по квиддичу или жестких тренировок. Он не заметил, как прошел большую часть пути; никак не воспринял жалобы Полной Дамы на свое безрассудное поведение, и не обратил внимание на голоса, исходящие из гостиной своего факультета. — Вот вы где, мистер Поттер! — строгий голос Минервы МакГонагалл заставил его вздрогнуть. — Почему вы с такой наглостью нарушаете школьные правила?! Почему ваших друзей все это время нет в комнате, а мне и Аргусу приходится искать вас по всей школе?! — поначалу она пыталась говорить тише, не желая тревожить чей-то сон, но в конце концов эмоции заставили ее сорваться на крик. — Вы должны были отправляться спать сразу после ужина! — Им не впервой бродить по школе ночью, — вмешался рядом стоящий Аргус Филч, смотря на Джеймса прищуренными глазами и не скрывая нетерпеливого удовольствия от возможного наказания. — Просто раньше я не мог поймать их с поличным. — Спасибо, Аргус! Теперь я в ваших словах не сомневаюсь, — разочарованно отозвалась женщина, чувствуя стыд за своих лучших учеников. — И так, мистер Поттер! Признавайтесь: где были вы, и где на данный момент находятся ваши друзья? Джеймс стоял неподвижно, смотря себе в ноги, и просто не мог сосредоточиться на разговоре. Он очень старался напрячь слух, разобрать по смыслу все предложения, но слова профессора туманом проскальзывали сквозь него. Парень молчал, не в силах дать ответ ни на один вопрос. Он качался из стороны в сторону; в глазах начинало темнеть. Профессор МакГонагалл не могла не заметить странное состояние ученика, и взгляд ее стал тревожным. Грязную одежду она подметила еще в начале, но не обратила на это внимание, полагая, что это просто-напросто доказательство его безрассудного ночного похождения за пределами школы. Джеймс выглядел совсем плохо. Он еле держался, постоянно переваливая вес тела с одной ноги на другую, а дыхание было настолько напряженным, будто что-то душило его. Женщина крепко схватила его за предплечье, чтобы он не свалился на пол прямо перед ней. — Что это с вами? — спросила она, беспокойно оглядывая юношу. Глаза ее упали на кровавые пятна. Она осторожно развернула его спиной к себе и громко ахнула, прижав ладонь к губам. — Ваша спина...! Нам срочно нужно в больничное крыло. Аргус, нужно разбудить Поппи Помфри. Не стойте на месте, ну же! Минерва МакГонагалл потянула за собой Джеймса, уводя его прочь из гостиной и подгоняя Филча вперед. Мужчина повиновался, напоследок окинув парня озлобленным взглядом, явно недовольный тем, что наказание придется перенести на неопределенное время. Профессор обеими руками держала своего ученика за плечи, взволнованно вздыхая при его измученном виде. Она много расспрашивала его, пытаясь выяснить, где же сейчас находятся Сириус, Римус и Питер. Ей казалось, что они тоже могут находиться в смертельной опасности или уже быть мертвы, раз Джеймс вернулся без них. — Они в порядке, — тяжело пробормотал юноша, встряхивая головой, лишь бы не обеспамятеть. — И Северус тоже. — Северус Снейп? — удивилась профессор, пристально глядя на него. — Ему нужно быть менее любопытным и более благодарным… Джеймс плохо соображал. Боль начинала ощущаться все сильнее, становясь почти невыносимой. Последующие события всплывали перед его глазами короткими сценами. Вот, они влетели в лазарет. Затем профессор МакГонагалл аккуратно уложила его на кушетку, помогая снять окровавленную рубашку. После мадам Помфри в ночной сорочке вбежала в помещение, с замиранием сердца поглядывая на изнеможенного юнца. — О, Мерлин! Что произошло? Как такое могло случится с бедным мальчиком? — испуганно спросила мадам Помфри, помогая Джеймсу перевернуться на живот. — Мы не знаем, — промолвила Минерва, хватаясь за сердце. — Мистер Поттер не в состоянии ответить прямо сейчас. — Потерпи, мальчик мой, это будет неприятно, — заботливо предупредила целительница, помешивая горячее зелье, из которого шел пар. Когда раствор начал течь по израненной спине, боль пронзила все тело. Джеймс приглушенно замычал в подушку и сжал простынь в кулак. Кожа горела огнем, но он чувствовал, как она начинает медленно стягиваться. Джеймс быстро отключился. Пока он спал, ему снились кошмары, в которых оборотень все-таки убивал его и Северуса. Проснулся он в холодном поту от криков мадам Помфри на все больничное крыло: — Мальчик мой, Люпин, куда вы? Вам нужно остаться! Как только Джеймс услышал, к кому обращается женщина, тут же попытался встать, но жжение в спине заставило его скрутиться и снова присесть на кровать. Кто-то подошел к нему сзади и опустил руку на его плечо. Джеймс поднял взгляд и увидел перед собой Минерву МакГонагалл. — Мистер Поттер, как вы себя чувствуете? — Пойдет, — неуверенно отозвался юноша. — Скажите, профессор, здесь был Римус? — Да, — она взволнованно увела взгляд и сжала губы. — Три часа назад в школу вернулись ваши друзья. Мистер Блэк и Петтигрю в порядке, а вот Люпин… — на глазах ее внезапно выступили слезы. — Его лицо... оно... Память прокрутила сцену, в которой оборотень беспощадно терзал свою морду. Кровь заливала клыки и глазные яблоки зверя. — Мистер Люпин должен был лежать здесь, рядом, но увидев вас он сбежал... Надеюсь, мадам Помфри приведет его в чувства... Лицо Минервы никогда не было столь печальным. Она мягко сжала Джеймсу плечо, выражая свое сочувствие. — Мистер Поттер, неужели то, что сказали ваши друзья, правда? — осторожно спросила профессор МакГонагалл, и после растерянного молчания Джеймса добавила. — Как сказал Сириус Блэк: вы и ваши друзья спасли мистера Снейпа от нападения неизвестного существа, похожего на оборотня. — Да, так и есть, — тут же подхватил Джеймс, решив придерживаться этой байки, в которой правда и ложь смешались воедино. — А что со Снейпом? Его вызывали? — Дамблдор хочет видеть вас вместе, чтобы вы оба дополнили детали этой страшной ночи. Но не переживайте. В ближайшие дни вас ждет только восстановление. Разговор с директором можно отложить на потом. Профессор МакГонагалл похлопала Джеймса по плечу, поднялась с кушетки и направилась к выходу. На полпути она остановилась, и снова взглянула на него. — Мистер Поттер, скажите, мистер Снейп оказался с вами абсолютно случайно, ведь так? Джеймс медленно кивнул. Профессор посмотрела на него, сощурив глаза, но больше ничего не сказала. Она вышла из больничного крыла, оставив его одного. В планах Джеймса не было лежать в лазарете в ожидании затянувшихся порезов. Когда профессор покинула больничное крыло, он тут же подорвался с места, накинув на себя целехонькую рубашку, которую принесли ему эльфы-домовики. Он вышел из помещения, направляясь в гостиную своего факультета. Самочувствие его по прежнему оставалось болезненно уставшим, но ему было просто необходимо увидеть своих друзей. — Джейми, что с тобой произошло? — послышался взволнованный голос Мэри Макдональд, прошедшей в паре футов от него. — Джеймс, что с вами приключилось? — поинтересовался Фрэнк Лонгботтом, вышедший из кабинета истории магии вместе со своим шестым курсом. — Опять ищите приключений на задницу? — грубо бросил какой-то Слизеринец. Ему перекрывали путь, расспрашивая его о событиях вчерашнего вечера, но он всех игнорировал, не собираясь останавливаться на своем пути. Излишнее внимание впервые вызывало у него такое раздражение. Он старался никого не слушать, молчаливо проходя мимо всех любопытных учеников. Джеймс чуть ли не трясся от злости, прокручивая в голове все то, что хотел бы высказать Сириусу. Войдя в гостиную Гриффиндора, он как раз встретился с ним. Сириус растерянно наворачивал круги; его движения выдавали тревогу. — Доволен?! — закричал Джеймс, заставив Сириуса вздрогнуть. — Осмелился признаться в своем поступке, или притворился, будто совсем не при чем?! Парень угрожающе подошел к нему, сжав руки в кулаки, но вид Сириуса был настолько растерянным и безвредным, что мысль о взбучке исчезла, но злость никуда не делась. — Я… я не хотел, — заикаясь пролепетал Сириус, не решаясь взглянуть другу в глаза, страшась увидеть в них полное разочарование. — Я не думал, что все так обернется… — Ты вообще никогда не думаешь! — не переставал кричать Джеймс. — Если бы Снейпа убили, тебе было бы плевать! — Не правда! Я не желал ему смерти! Я не такой человек! — А что насчет Римуса?! Ты ведь знал, как это навредит ему, и все равно не остановился! — В моменте я правда об этом не подумал… — Значит, это не было для тебя важно! — Это не так! Джеймс никогда прежде не видел Сириуса в таком уязвимом состоянии. Весь его вид говорил о том, что это давление ему не вынести. От такого печального образа даже Джеймс сжалился над ним. — Что с Римусом? — спросил он, хмуро смотря на него. — Плохо… он не может прийти в себя. Услышав эти слова, Джеймс бросился в комнату, прекрасно представляя то, что его ждет. Открыв дверь, сердце его сжалось от увиденного. Римус горько плакал, хватаясь за плечи Питера. Лицо его было изуродовано: все в кровавых бинтах и пластырях, под которыми были глубокие порезы, что все еще кровоточили. Питер окинул Джеймса растерянным взглядом; по нему сразу стало понятно, что ему необходима помощь, чтобы успокоить их друга. — Римус, ты меня слышишь? — Джеймс наклонился к его уху и слегка прижал ладонь к его спине. — Ты ни в чем не виноват. Ты не мог себя контролировать. — Но я чуть не убил вас! — кричал он, крепко прижимая руки к лицу и не осмеливаясь взглянуть на своего пострадавшего друга. — Я ранил тебя… Мне так жаль… Мне так жаль, Джеймс… — Римус, не срывайся на себе, — заботливо произнес Питер, стараясь облегчить его страдания. — В той хижине был не ты, а твое нечеловеческое я. Ты ничего не мог с собой поделать. — Да, Питер верно говорит, — поддержал его Джеймс. — Я хочу извиниться перед Северусом… — он задыхался, делая большие паузы между словами. — Он был так испуган… Я не хотел этого делать… Я бы никогда… — Римус, он не должен знать о том, что ты оборотень, — напомнил ему Сириус. И хоть слова его были верны, Джеймс бросил на него злой взгляд. Тот съежился всем телом и опустил глаза, решив больше ничего не говорить. — Ненавижу себя… Я так себя ненавижу… Римус прикрыл лицо руками и, прижавшись к постели, громко плакал; он был совершенно неспособен успокоиться. Питер молчаливо оставался рядом с ним, присев чуть ближе. Джеймс смотрел на него с бесконечным сожалением, понимая, что их близкий друг вернулся в то депрессивное состояние, преследовавшее его всю жизнь до появления Мародеров. Они смогли внести в него уверенность, помогли ему почувствовать себя значимым и нормальным, и сами же испортили все свои старания, сделав ситуацию хуже прежней. Джеймс снова переключился на Сириуса и тут же кинулся на него. Он схватил его за шиворот и вытолкнул из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы их не слышали. — Это на твоей совести, ты понял?! — Я знаю… и я сожалею… Джеймс пристально смотрел на него, пытаясь ухватиться за любую мелочь, чтобы выпустить на него еще больше агрессии, но не увидел в нем ничего, кроме искренности и страшного чувства вины. Больше он не хотел его трогать. Парень отпустил его и отошел в сторону, стараясь переварить все произошедшее за этот день. — Джеймс, прошу тебя, не говори Римусу о том, что я сделал… — тихо произнес Сириус. Голос его впервые звучал столь печально и умоляюще. — Я этого не перенесу, и он тоже… Конечно же, Джеймс не мог ему отказать. Он не хотел портить отношения внутри их компании, и решил не давать Римусу даже намека на причастность Сириуса к этой ситуации. Прошло два дня. В компании Мародеров образовалось напряжение, и никто особо не разговаривал. Римус все же обосновался в Больничном крыле под присмотром мадам Помфри. Джеймса она отпустила уже на следующий день после происшествия. Среди учеников поползли слухи. Никто не мог оставить без внимания Джеймса с его сумасшедшей беготней, а также строгие высказывания профессора МакГонагалл в спальне Гриффиндора; их слышали многие в ту злополучную ночь. Ситуация просто не могла быть скрыта хотя бы из-за Римуса и его ужасающих ранений. Мародеры ходили на уроки максимально отрешенно от всех, надеясь на то, что никто не сможет догадаться об их секретах. Они молча проходили по школьным коридорам, чуть ли не на иголках ожидая очередного расспроса. Джеймс ходил как в тумане. Он смотрел себе под ноги и даже не заметил, с кем столкнулся плечом к плечу в коридоре: — Извини! — громко проговорил Джеймс, и обернулся. Тот, с кем он столкнулся, был Снейп. Конечно же, ученики, проходящие мимо, с удивлением уставились на него, как будто услышали какую-то шокирующую новость из газеты «Ежедневный пророк». Мародеры отреагировали точно так же, смотря на друга как на какого-нибудь сумасшедшего. Никто не мог поверить, что сам Джеймс Поттер будет за что-то извиняться перед Нюниусом, даже если это и вышло абсолютно случайно. Северус тоже оглянулся; судя по его хмурому взгляду, он был единственным, кто заметил без намеренность этих слов. — Даже после той ночи, я не смягчусь, и тем более не буду просить прощения у Нюниуса, — с презрением произнес Сириус. — Я не заметил, что это был он, — оправдался Джеймс раздраженно. — Ну так крикнул бы что-то напоследок, а то смотри, какое к тебе внимание. — Говорить всякую ерунду — это по твоей части. — А ты все это время что, просто за компанию был?! — Лунатику бы это не понравилось… — тихо промолвил Питер, мгновенно поникнув из-за их разговора. Юноши стыдливо замолчали, услышав эти слова. И все-таки Джеймс не мог не добавить: — Знаешь, Сириус. Может, тебе и не помешало бы извиниться перед Снейпом. На это Сириусу не нашлось, что ответить. Весь день проходил напряженно, и между друзьями все никак не мог наладиться контакт. Питер был слишком чувствительным к атмосфере вокруг, и никак не мог помочь. Про Римуса и говорить нечего: он просто закрылся от всех, попросив мадам Помфри никого к нему не подпускать. Джеймс тоже решил абстрагироваться от внешнего мира, в очередной раз погрузившись в свои мысли. Он думал о Северусе. Прошло два дня, а он до сих пор не отблагодарил его. Наверное, Северус был благодарен, и хотел бы сказать спасибо, если бы они оказались наедине. Джеймсу очень хотелось это узнать, и тогда его осенило. Оборотное зелье. Он вспомнил, что выпил не все, и в футляре оставалось еще пару глотков. На крайний случай.