Сегодня, завтра, всегда

После того страшного происшествия прошла почти неделя. Джеймс успел позабыть о нормальном сне и здоровом питании, пребывая в постоянной нервозности. Он не ощущал близости с друзьями, раздражался от каждого вопроса, касающегося той ночи, и ждал неизбежного разговора с Альбусом Дамблдором, который, возможно, повлечет за собой еще больше проблем. Тем не менее, никто из учеников до сих пор не знал о том, что Северус был за пределами Хогвартса в ту ночь, а это значит, что он пока никому ничего не разбалтывал. Джеймсу было необходимо заучить выдуманную историю, чтобы пересказывать ее в том же порядке, как это сделали его горе-друзья. Тогда ни у кого не возникнет вопросов насчет их несходства. В этом был смысл, но он в щепки разбивался при мысли о том, что Слизеринец, скорее всего, не будет согласен придерживаться такого обмана. Вряд ли он пойдет навстречу своим заклятым врагам и согласится с тем, что они стали его спасителями. Выдуманная история была нужна не только для того, чтобы снять с себя ответственность за Северуса, но и для того, чтобы не выдать своих знаний о том, что Римус — оборотень, и что в полнолуние Мародеры находятся с ним в своей анимагической форме. — Давай повторим еще раз, — серьезно начал Сириус, подготавливая друга. — Нюниус подслушал наш разговор и узнал, что под Гремучей ивой хранятся наши тайные, личные вещи. В ту ночь Римус отправился туда один, а я и Питер позже решили последовать за ним, а за нами увязался Нюниус. Когда Римус уже прошел внутрь, а мы только подошли, Нюниус наставил на нас волшебную палочку и забрал наши палочки — на тот момент мы уже предполагали, что в потайном проходе, ведущем к Визжащей хижине, обосновался какой-то зверь, потому что уловили жуткий вой издалека. Северус, несмотря на уговоры, прошел внутрь, держа нас под прицелом, и мы отправили тебе сову, чтобы ты помог нам спасти Римуса и Северуса, поэтому ты в срочном порядке выбежал из школы. Затем ты прошел за ними и спас их от чего-то опасного, а я… — А ты стоял в сторонке и наблюдал, — холодно перебил его Джеймс. — Ты вообще ни при чем. — Все, я так больше не могу! — устало бросил Сириус, подорвавшись с места. — Бродяга, ну не уходи! — умоляюще попросил Питер, перекрыв ему путь, когда тот собирался выйти из комнаты. — Он еще долго мне будет это припоминать?! — крикнул парень с исказившимся от недовольства лицом. — Я уже извинился, а Джеймс, судя по всему, ждет от меня чего-то большего. Постоять на коленях, например, перед этим тупым Нюниусом, который сам виноват в своем любопытстве! — Сохатый пострадал, вот он и злится, — защищал его Питер. — Пройдет время и все забудется. — Сомневаюсь, — выпалил Джеймс, не в силах скрыть обиду. Сириус закатил глаза и вышел, достаточно сильно оттолкнув от двери друга. Питер расстроенно проводил его взглядом, выглядя при этом крайне подавленно. Он находился вне конфликта и пробовал все исправить, но никто не обращал на него внимания. Питер будто схватился за середину каната, который перетягивали в разные стороны, и пытался удержать его в стабильном состоянии, до боли натирая ладони. Джеймс не злился на него, в открытую признавая, что считает его достаточно глупым для того, чтобы в ту ночь поддержать идею более сообразительного Сириуса, пришедшего к этому решению абсолютно осознанно. Римуса пока не было в их компании. Он находился в лазарете, не позволяя никого к себе подпускать. Мародеры не знали точно, как он себя чувствует, но догадаться было не сложно. Джеймс и Сириус не переставали ругаться, а в состоянии гнева были страшны как адское пламя. На самом деле им было даже хорошо без четвертого друга, ведь они не стеснялись выпускать пар друг на друга. Джеймс не мог простить Сириуса, а тот, в свою очередь, устал слышать обвинения в свой адрес даже после тысячи извинений. Осталось совсем немного до назначенного собрания. Начинался последний урок пятого дня после того злосчастного полнолуния, и Джеймс постоянно посматривал на часы, сверяясь со временем. Надеяться на еще один свободный денек было бессмысленно. Он просто знал, что совсем скоро его вызовут, и этого нельзя избежать. Все были напряжены до предела, особенно когда за спинами Мародеров возникал еле различимый шепот всяких сплетников. — Эй, парни, — открыто обратилась к ним Марлин МакКиннон, и все ученики мгновенно замолкли, прислушавшись к диалогу. — Что случилось с Римусом Люпином? — Заболел, — коротко ответил Сириус. — Чего вы сказки рассказываете! — воскликнул Тиверий Маклагген. — Вы вообще видели раны на лице старосты? Он истекал кровью, когда мадам Помфри вела его в больничное крыло! Джеймс готов был ударить однокурсника, и Сириус прекрасно понимал его в этот момент. Они зло посмотрели на него, требуя, чтобы он поскорее заткнулся. — Скажите честно, вы ходили в Запретный лес? — влезла любопытная Финниган, состроив порядком тысячи теорий об их подозрительных, ежемесячных исчезновениях. — Или же вступили в сделку с браконьерами? — Чепуху несешь, — не сдержался Блэк, нервно подергивая ногой. — Прекратите додумывать историю! — Не кипятись, Сириус, — сказала улыбчиво Марлин. — Нам же просто интересно. Мы беспокоимся за вас. — Не похоже это на беспокойство, — отрезал Джеймс. — Вы слишком навязчивы. Парень желал стать невидимым для всех. Впервые он испытал такое неприятное чувство к дотошному вниманию к нему и его компании. Джеймс бегал глазами по всему кабинету, останавливаясь на каждом ученике, стараясь отпугнуть все нежелательные взгляды. Он задержался на Лили, одной из немногих, кто за ними не наблюдала. Судя по выражению ее лица, девушке была неприятна вся эта обстановка. Возможно, ей не нравилось то, что Мародеры в очередной раз оказались в центре каких-либо событий, а возможно, она сочувствовала Римусу, которого так нагло обсуждали за его же спиной. Затем Поттер поглядел на Снейпа, который сидел отстраненно и тихо, впрочем, как и всегда. — Северуса в ту ночь не было в комнате, — вдруг произнес Слизеринец Руперт Эйвери, специально повысив тон, и все помещение погрузилось в гробовую тишину. — Интересно, почему? Джеймс обомлел. Сириус и Питер тоже. Даже Северус поднял голову и посмотрел на своего однокурсника, явно не ожидая, что его все-таки приплетут к этой истории. Мародеры надеялись, что эта деталь навсегда останется тайной для всех, но были готовы к ее разглашению только от лица самого Снейпа, а не от его чертовых соседей по комнате. Они не могли оспорить этот факт и растерянно смотрели на реакцию учащихся, которые складывали в голове весь пазл возможных событий той ночи. Джеймс не мог вынести этой давящей атмосферы. Он был готов выбежать из кабинета, подорвав с места своих друзей, но не успел. Дверь резко распахнулась, и внутрь вошел Филиус Флитвик, а за ним Минерва МакГонагалл в паре с Горацием Слизнортом. — Мистер Поттер, мистер Снейп, вас хочет видеть Альбус Дамблдор, — сообщил Флитвик, явно недовольный тем, что учеников могут подбирать с его уроков. — Прошу, проследуйте за профессорами. Джеймс опешил. Он знал, что этот момент наступит совсем скоро, но не думал, что это произойдет при всех учениках Гриффиндора и Слизерина. Даже если бы Эйвери не упомянул Снейпа, получается, все вскрылось бы в любом случае. Мародеры впервые разозлились на своего декана, считая, что их просто подставили, предоставив учащимся прекрасную возможность приблизиться к разгадке их тайны. Северус поднялся первым. Джеймс сидел на месте, судорожно смотря то на профессоров, то на врага, то на своих друзей, как будто они могли бы ему чем-то помочь. Питер поддержал его, похлопав по спине, и даже Сириус пожелал ему удачи, беспокойно провожая его глазами. Джеймс поднялся и неуверенным шагом направился к выходу, пройдя к своему декану. Он низко опустил голову, не желая знать, как на него смотрят. Оба учащихся и оба профессора ступали по опустевшим коридорам Хогвартса. Минерва МакГонагалл с важным видом смотрела вперед и ни с кем не разговаривала, в отличии от Горация Слизнорта, то и дело пытающегося разговорить учеников, ожидая от них интересный диалог. Он не особо вникал в ситуацию и не понимал, почему подростки находятся в такой молчаливой растерянности. Мародер то и дело осматривался на Слизеринца, сожалея о том, что не решился поговорить с ним ранее. Он пытался привлечь его внимание, показать хотя бы взглядом, о чем думает. Ему нужно было намекнуть на то, что события той ночи не должны разглашаться, иначе всю компанию Гриффиндорцев исключат из школы и отправят домой. С другой стороны, с чего это Снейп согласится их выручать? Он ведь только и мечтал, чтобы его врагам досталось по заслугам за все, что они ему сделали. Даже сейчас он упорно не желал встречаться с недругом взглядом, хотя точно знал, что тот на него смотрит. Им не потребовалось много времени, чтобы дойти до пункта назначения. Профессор МакГонагалл первой остановилась перед каменными горгульями, сторожившими вход в кабинет директора, и произнесла пароль. Стена тут же раздвинулась, открывая проход, в котором находилась закругленная каменная лестница, закрученная спиралью кверху. Все четверо шагнули на первые ступеньки; стена сзади сомкнулась, и лестница понесла их наверх. Оказавшись перед дубовой дверью, профессор стукнула несколько раз и, не дожидаясь ее самостоятельного открытия, вошла, потянув за собой остальных. У Джеймса все внутри дрожало от страха, но атмосфера, царившая в кабинете директора, заставила его хоть на недолгое время почувствовать себя в безопасности. Здесь было ярче, чем в любом другом помещении. Ослепленный, Джеймс прикрыл уставшие глаза и потер их до красноты. Он не сразу смог открыть их, но все-таки прекрасно чувствовал на себе пронзительный взгляд голубых глаз. Дамблдор сидел за письменным столом, сложив на него руки, и наклонился вперед, с интересом наблюдая за учениками. — Я вас ждал, — сказал Альбус Дамблдор спокойным, бархатным голосом. — Обещаю, разговор будет недолгим. Добрый тон старика внушал уверенность и спокойствие, но Джеймс боялся, что это может оказаться ловушкой. Директор всегда был снисходителен к Мародерам настолько, что даже они удивлялись тому, как легко им было уйти от ответственности за свои деяния, часть из которых была связана со Снейпом. К слову о нем: парень стоял в самом углу неуютного для него кабинета и было видно, что к Дамблдору он питает лишь глубокую обиду. Парень не смотрел ни на старика, ни на врага. Рядом с ним профессор Слизнорт выглядел настолько непринуждённо, что стало понятно — его декана совсем ничего не волнует. — Что ж, полагаю, я могу идти, — со свойственной юмористической усмешкой произнес профессор Слизнорт, направляясь к выходу. — По-моему, ваш ученик недавно чуть не погиб, — укоризненно напомнила ему профессор МакГонагалл, хмуро смотря на коллегу. — Мистеру Снейпу нужна ваша поддержка, как и Поттеру моя. — Ну, если разговор будет недолгим… — со вздохом согласился пристыженный мужчина, оставаясь позади всех в дверях. — Я уже пообщался с твоими друзьями, Джеймс, — с улыбкой произнес Дамблдор, явно давая понять, что ему нечего бояться. — Мне поведали историю, в которой вы спасаете Северуса от страшной смерти. Джеймс тут же оглянулся на Слизеринца, который был мрачнее тучи. Парень завел руки за спину, до боли заламывая их и нервно подергиваясь, не в силах скрыть свою злость. — Я не хочу, чтобы вы пересказывали эту историю; за вас это уже сделали друзья, — продолжал старик. — Я просто хочу прояснить некоторые моменты, не дающие покоя моей старой голове. Откуда вы узнали, как обезвредить Гремучую иву? Джеймс побледнел. Конечно же, старик знал о том, что Римус страдает от ликантропии, но вряд ли догадывался, что его друзья знают об этой тайне. Похоже, любой ответ подставит Римуса и сделает его в глазах директора безответственным учеником, который так беспечно разбрасывается своими секретами, от которых зависела его школьная жизнь. — Римус рассказал однажды… — Джеймс едва переводил дух от волнения. — Но мы не проводили там много времени… Мы вообще узнали об этом не так давно… — Ясно… — Дамблдор кивнул, все так же улыбчиво. — Тогда скажи, что за зверь, по твоему мнению, прятался в Визжащей хижине? — Это был огромный волк, — тут же выдал Джеймс и понял, как глупо выглядит. Ведь они проходили оборотней на этом курсе, и он точно должен знать, как они выглядят. — Оборотень, полагаю… — Оборотень… — задумчиво повторил старик, пристально глядя на него. — И вы все столкнулись с ним? Ты, Северус Снейп и… Римус Люпин? Джеймс кивнул. И вдруг он осознал, зачем Альбус Дамблдор задает такие неудобные вопросы. Он проверяет не только то, знают ли Гриффиндорцы о тайне своего друга, но и Северуса: сдаст ли он своих врагов или нет. Джеймс в очередной раз посмотрел на него. Вид его стал еще мрачнее. Он раскачивался в разные стороны, успокаивая себя, и заметно кусал себя за внутреннюю часть щеки. — И последние два вопроса, — протянул Дамблдор после продолжительного напряженного молчания. — Правда ли то, что ты отважно бросился на помощь Северусу, как только получил весточку от друзей? — Да, это правда, — кивнул Джеймс. — И то, что ты и Римус Люпин пострадали в схватке с оборотнем? Джеймс был растерян. Зоркий взгляд директора будто видел его насквозь: его чувства, эмоции и мысли. Юноша не знал, было ли то, что скрыто в его сознании, действительно невидимо ему. Он неуверенно кивнул, стараясь не отводить глаз. — Что ж, в таком случае я не вижу смысла как-либо наказывать вас. Напротив, я бы хотел похвалить вас за такую отвагу и смелость в нарушениях правил в угоду спасению человека, с которым у вас не лучшие отношения, и подарить вашему факультету сто баллов. Джеймс не мог поверить своим ушам. Он так боялся этого разговора, а в итоге все прошло быстро, и в конце его даже похвалили. Парень пораженно смотрел на директора, не зная, что и сказать. Ему показалось, что разговор окончен и он может идти, но оглянувшись на декана своего факультета, на профессора Слизнорта и на Снейпа, понял, что в замешательстве не только он. Особенно профессор МакГонагалл; вид которой был даже запутаннее, чем у всех остальных. — Постойте, Альбус, — вмешалась она. — А что насчет мистера Снейпа? Вы ведь не спрашивали его о случившемся. — О, да, конечно, — отозвался старик, и вряд ли он действительно бы обратил внимание на Слизеринца, если бы ему не напомнили о нем. — Северус, не хочешь ли ты что-то сказать нам? Когда взрослые дали второму ученику право голоса, он тут же открыл рот, чтобы начать долгую, но правдивую историю, как вдруг что-то заставило его остановиться, и это был даже не взгляд Джеймса, который отчаянно опустил голову в ожидании того, что могло произойти. На самом деле он прекрасно бы понял, если бы Северус решил рассказать, как его отправили на верную смерть, потому что это и правда было ужасно. Тем не менее он замолчал, не в силах сказать ни слова. Джеймс осторожно поглядел на него и увидел, как парень судорожно оглядывается на него, не решаясь заговорить. «Он что, не хочет сдавать нас? Ради меня?» — подумал Джеймс, не отрывая от него глаз. Северус напряженно дышал; у него явно происходила внутренняя борьба. Тишина начинала давить на него, а взрослые уже не надеялись услышать от него хоть что-то, как вдруг Минерва подорвалась с места и подошла к Слизеринцу, приложив ладонь к его спине. Парень вздрогнул от ее прикосновения и отшатнулся, с опаской глядя на нее. — Мистер Снейп, ничего не бойтесь, рассказывайте, — попросила она, единственная, кто стремился узнать правду. «Не уговаривайте его… молю вас…» — думал Джеймс, и в этот момент Северус снова оглянулся на него, задержав на нем взгляд. Сжав губы, он заломил себе руки и все же принял решение: — Все так, как уже было сказано… — произнес Северус тихим и очень печальным голосом. — История подтвердилась, причем от всех действующих лиц, — с улыбкой изрек Дамблдор. Гораций победно усмехнулся, предвкушая скорую возможность покинуть это странное, ненужное ему мероприятие. Минерва же смотрела на Северуса очень мягким и сочувствующим взглядом. Она знала, что он что-то скрывает, и понимала, что эти тайны даются ему очень тяжело. — Но… Альбус… — растерянно произнесла женщина, не желая уходить. — По-моему, у вас должен быть урок, Минерва? — мягко напомнил ей Дамблдор. — Думаю, нам всем нужно отпустить эту ситуацию и жить дальше, как ни в чем не бывало. Вы можете быть свободными. Минерва МакГонагалл хотела бы еще что-то сказать. Она явно была недовольна происходящим, но не могла ничего поделать. Женщина нервно прошла к выходу, слегка подтолкнув Поттера в плечо и велев ему следовать за ней. Снейп резко развернулся, тоже поспешив выйти из этого яркого и красочного места, но такого ненавистного ему в этот момент. Гораций Слизнорт, который так хотел сбежать отсюда первее всех остальных, поспешил вслед за своим учеником. В скором времени обычные слухи превратились в настоящие лучи славы для Джеймса Поттера. Он являлся самой главной темой для разговора всех четырех факультетов, и мало кто из учащихся не упомянул хотя бы раз о его героизме. Девушки начали проявлять к нему значительно больше интереса, и при встречах частенько останавливались поболтать. Слизеринцы оставались в стороне, но даже они не переставали шептаться о нем и расспрашивать обо всем Северуса Снейпа, которому явно не нравилась эта поднявшаяся шумиха вокруг себя и Поттера, ставшего знаменитостью, в отличие от него. Враждебные ученики напоминали ему о спасении, заставляя его чуть ли не кланяться перед Мародерами в ноги, благодаря их за свою целостность после той ночи. Конечно же, Северуса это жутко раздражало. За эти дни его совсем задразнили, и он постоянно пребывал в напряженном состоянии, огрызаясь на каждого, кто решался с ним заговорить. В распространении всей истории Северус винил Джеймса, хотя на самом деле его вины здесь не было. Виноваты были волшебные картины, вещающие о том, как Гриффиндорец смело и бесповоротно бежал к Слизеринцу, спасая его от ужасающей участи. Историю дополняли полтергейсты, говорящие о том, что видели из окон Хогвартса то, как он отважно бросился в якобы разъяренную Гремучую иву, пытаясь вытащить оттуда Снейпа. Многие аспекты были приукрашены. Более глубокие детали, например о том, как Поттер героически прикрывал собой Снейпа от страшного существа, которого многие считали троллем, — явно были высказаны из уст Сириуса или Питера, но никто из них так и не признался. История с каждым пересказом становилась все более страшной и зачарованной, превращаясь чуть ли не в сказку. Джеймс пытался всех вразумить, опровергая глупые выдумки, но сплетникам было все равно. Им нужно было разнообразие для школьной жизни, поэтому они не могли пройти мимо подобного повествования, развращая его все больше. Сириусу нравилось подобное внимание, поэтому он был не против. Скорее всего, ему просто нужна была хоть какая-то поддержка, чтобы не чувствовать себя таким виноватым. Питер тоже наслаждался лестью в свою сторону, став наконец-то чем-то большим, чем просто неприметным дополнением в компании Мародеров. Казалось, что их приключение в скором времени напечатают в Ежедневном пророке, и тогда не только Хогвартс будет знать об этом, но и весь магический мир. Замять это дело было никак нельзя. Навязчивое внимание безумно раздражало Джеймса. Он никогда не чувствовал себя так плохо в центре внимания всей школы. Мародер еле держался, чтобы не грубить всем желающим услышать историю той ночи лично от него. Он не мог даже общаться с друзьями, игнорируя их присутствие, чтобы лишний раз не поссориться. В один из таких дней, ничем не отличавшихся от других, произошло изменение — Римус вернулся в люди. Все были ошеломлены, особенно Мародеры, не видевшие своего друга целых две недели. Он не предупреждал о своем визите, и даже Мадам Помфри не могла сказать точно, когда разрешит ему покинуть Больничное крыло. Большая часть Гриффиндорцев находилась в учебном зале, готовясь к экзаменам СОВ, но никто не смог оставить без внимания вернувшегося ученика, на лице которого теперь выделялись страшные шрамы. Окружающие не решились обратиться к нему. В помещении воцарилась напряженная тишина. — Римус, все нормально? — сдержанно спросил его Сириус, хотя пару секунд назад готовился прыгать от радости на шею друга, пока не увидел его состояние. Парень ему не ответил. Он присел рядом и закрылся руками, словно раненный зверь, и молчал, явно жалея о том, что вернулся. Судя по всему, слухи дошли до него даже в изоляции, и, скорее всего, по пути в учебный зал он уже насытился подозрительными взглядами и навязчивыми вопросами. Выглядел он ужасно, даже если опустить тот факт, что на лице его располагались огромные шрамы от своих же когтей. Джеймс и Сириус в моменте забыли обо всех своих личных войнах и смотрели друг на друга с надеждой на то, что хоть кто-то найдет способ приободрить бедного Римуса. — Ты пойдешь на квиддич? — осторожно начал диалог Сириус, беспокойно смотря на него. Из-за полного молчания в помещении голос его казался громким, даже если бы он говорил шепотом. Римус снова не ответил. Он лишь слабо помотал головой, не желая быть на таком шумном мероприятии. Ему не хотелось портить всем веселье своим уставшим видом и устрашающими порезами на лице. — Римус, мы так давно не виделись, — продолжил Сириус, смотря на друга с сожалением. — Не представляешь, как мы тебя ждали. — Я все равно не пойду на квиддич… — прошептал Римус; голос его никогда ранее не звучал так печально. — Да я не про это, — смутился Сириус. — Я это так, просто как факт говорю. — Мы можем провести время по-другому, — к диалогу присоединился Джеймс. — Более спокойно, если хочешь. — Не хочу… — так же подавленно ответил Римус, опустив голову еще ниже. — Я хочу побыть один… Идите без меня… Мародеры снова переглянулись. С одной стороны им не хотелось оставлять Римуса без поддержки; с другой — ему эта поддержка была не нужна. Они не могли дать ему нужное успокоение. Не могли заставить его чувствовать себя лучше. Они попросту не знали, как ему помочь. — Хорошо, если ты так хочешь, — согласился Сириус, уже не горя желанием идти на этот матч. — Мы потом расскажем, кто победил, — слабо улыбнулся Питер. — И мне тоже расскажете, — быстро проговорил Джеймс в надежде, что на его слова никто не обратит внимания. — Это почему? — удивился Сириус вместе с остальными. — Ты за все время не пропустил ни одного матча! Что случилось? — У меня неотложные дела, — пытался отвертеться Джеймс.— Очень срочные. Он не думал, что его слова подействуют на друзей так удручающе. Римус виновато посматривал на него и считал, что камень прилетел в его сторону; Джеймс не пойдет на квиддич именно из-за него. — Римус, все хорошо. Я останусь не для того чтобы тебя доставать. Я знаю, что тебе нужно время. Друг снова не показал особой реакции, но он заметно выдохнул и отвел от него взгляд. Затем Джеймс оглядел Сириуса и Питера, заметив в них абсолютную растерянность и еле уловимую грусть. Питер смотрел то на одного, то на другого, думая о том же, о чем и Сириус. — Бродяга, это не из-за тебя, — улыбнулся Джеймс, впервые почувствовав к нему снисхождение — Я правда не могу прийти, мне жаль. — Тебе нужна помощь? Я могу остаться с тобой, — предложил Сириус взволнованно. — Нет-нет, иди на матч! Мне ведь интересно, кто победит, и я хочу услышать это от тебя. Сириус улыбнулся. Они смотрели друг на друга с искренней улыбкой, понимая, что их дружба продолжается. Все прошлые обиды были забыты; им незачем больше игнорировать свою связь. Атмосфера стала легче. Даже посторонние взгляды начали расплываться в тумане, и никто их не замечал. — Вы пойдете на квиддич? — отвлек их женский голос, принадлежащий Лили Эванс. Парни испугались ее внезапного появления, особенно Римус, подскочивший на месте. — Тебе правда интересно, или ты хочешь к чему-то подвести разговор? — спросил Сириус, приподняв бровь. — Да, Эванс, красавица, если ты будешь расспрашивать о той самой ночи, то лучше не стоит, — важно высказался Джеймс. Несмотря на то, что излишнее внимание в последнее время раздражало его, он был не против, если бы его проявила Лили. — Еще чего, меня ты не интересуешь, — буркнула девушка, одарив его презрительным взглядом, который смягчился при виде другого Мародера. — Римус, мы можем поговорить? Все парни впали в ступор. Они переглядывались между собой, не веря своим ушам. До этого Лили никогда не хотела иметь с ними дел и первая не заговаривала бы. Исключением был, конечно же, самый спокойный и разумный из них, тем более староста, к которому часто обращались по важным учебным вопросам. Но сейчас ее обращение было странным по многим причинам. Во-первых, как думал Джеймс, почему она подошла не к нему, а к Римусу? Он же не проявлял к ней никакого интереса, в отличии от него. Во-вторых, почему именно сейчас ей захотелось поговорить с ним, тем более наедине? В-третьих, неужели она готова пропустить матч по квиддичу ради обычного разговора со старостой? — Римус, ты меня слышишь? — спросила девушка; голос ее был нежным и очень мягким. — Я просто хочу поговорить. Вся компания заострила взгляд на Римусе. Парень выглядел неуверенно и замкнуто, но было видно, как он задумался над ее предложением и не спешил его отклонять. Возможно, он даже смутился. — Ну… Почему бы и нет? — тихо проговорил парень и затем посмотрел на Джеймса, ожидая от него одобрения. — А что ты на меня смотришь? Иди, конечно, — натянуто улыбнулся он, с недоумением глядя на Лили. Люпин еще немного подумал, явно уловив неискренность в улыбке друга. Но все же это не заставило его отказать девушке в ее просьбе. Он медленно поднялся, почесывая лоб, чтобы прикрыть лицо, и отправился вслед за девушкой под зорким вниманием всех учащихся. Мародеры неловко молчали. Питер и Сириус оглянулись на Джеймса, ожидая от него хоть какой-то реакции. А он в это время думал о том, насколько сильно Лили осложнила его сегодняшнюю задачу. Он ведь надеялся, что она пойдет на матч, и шансов встретить девушку в ее же обличии будет равен нулю. Ему очень этого не хотелось, но все же стоило надеяться на то, что беседа между Римусом и Лили затянется на долгое время. — Ладно, я тоже пошел, — заявил Джеймс, решив не задерживаться из-за расспросов друзей, которые явно хотели поговорить с ним насчет этой ситуации. — Через полчаса начнется матч. Вам нужно поторопиться! Друзья ничего ему не сказали, лишь проводили недоуменными взглядами. А Джеймс в это время проверял свой карман, нащупывая Оборотное зелье, и спешил в гостиную Гриффиндора, чтобы переодеться.