Сегодня, завтра, всегда

После страшного происшествия прошла почти неделя. Джеймс забыл о нормальном сне и здоровом питании, пребывая в постоянной нервозности от ожидания неизбежного разговора с Альбусом Дамблдором. Пока что никто из учеников не обсуждал Северуса, а значит, он пока никому ничего не рассказывал. Но Мародеры сомневались, что Слизеринец пойдет им навстречу и будет придерживаться их выдуманной версии событий перед директором. — Давай повторим еще раз, — подготавливал Сириус друга. — Из-за того, что Нюниус постоянно пытался выведать наши тайны, мы подшутили над ним, соврав, что проводим время в Визжащей хижине и храним там наши секреты. От других Слизеринцев мы узнали, что в ту ночь он действительно собирается проникнуть туда, поэтому мы все в срочном порядке выбежали из школы. Ты и Римус пострадали от большого волка, а я… — А ты стоял в сторонке и наблюдал, — холодно перебил его Джеймс. — Ты вообще ни при чем. — Все, я так больше не могу! — устало бросил Сириус, подорвавшись с места. — Бродяга, не уходи! — умоляюще попросил Питер, перекрыв ему путь, когда тот собирался выйти из комнаты. — Он еще долго будет мне это припоминать?! Я уже извинился, а он, судя по всему, ждет от меня чего-то большего! Постоять на коленях, например, перед этим тупым Нюниусом, который сам виноват в своем любопытстве! — Сохатый пострадал, вот он и злится! — защищал его Питер. — Пройдет время, и все забудется. — Сомневаюсь, — выпалил Джеймс, не в силах скрыть обиду. Сириус закатил глаза и вышел, оттолкнув Питера от двери. Юноша расстроенно проводил его взглядом. На Питера Джеймс не злился. Он был слишком простым и доверчивым другом, которого легко было сбить с толку, и немного туповатым, чтобы принимать решения также осознанно, как остальное. Скоро Джеймса и Северуса ждала встреча с Дамблдором. Это был последний урок пятого дня после злосчастного полнолуния, совмещенный со Слизеринцами. Все были напряжены до предела, и особенно заметно, как за спинами Мародеров шептались сплетники. — Эй, парни, — обратилась к ним Марлин МакКиннон, и все ученики мгновенно замолкли, прислушавшись к диалогу. — Что именно случилось с Римусом Люпином? — Заболел, — коротко ответил Сириус. — Чего вы сказки рассказываете! — воскликнул Тиверий Маклагген. — Вы вообще видели раны на его лице? Он истекал кровью, когда мадам Помфри вела его в больничное крыло! Джеймс готов был ударить однокурсника, и Сириус прекрасно понимал его в этот момент. Они зло посмотрели на него, требуя, чтобы тот поскорее заткнулся. — Скажите честно, вы ходили в Запретный лес? — влезла любопытная Финниган, состроив уже порядком тысячи теорий об их подозрительных, ежемесячных исчезновениях. — Или же вступили в сделку с браконьерами? — Отвалите, — не сдержался Сириус, нервно подергивая ногой. Мародеры испытывали крайне неприятные чувства к дотошному вниманию. Они поглядели на Северуса, который сидел отстраненно и тихо, впрочем, как и всегда. — Северус, тебя в ту ночь не было в комнате, — внезапно произнес Руперт Эйвери, специально повысив тон, и все помещение погрузилось в гробовую тишину. — Интересно, почему? Мародеры обомлели. Даже Северус поднял голову и раздосадовано поглядел на своего приятеля, не ожидав, что его все-таки приплетут к этой истории. Ученики начали складывать в голове весь пазл возможных событий той ночи. Джеймс не мог вынести этой давящей атмосферы. Он был готов выбежать из кабинета, подорвав с места друзей, но не успел. Дверь резко распахнулась, и внутрь вошел Филиус Флитвик, а за ним Минерва МакГонагалл в паре с Горацием Слизнортом. — Мистер Поттер, мистер Снейп, вас хочет видеть Альбус Дамблдор, — сообщил Флитвик. — Прошу, проследуйте за профессорами. Первым поднялся Северус, затем Джеймс. Оба направились к деканам под внимательными взглядами. Юноши ступали по пустым коридорам Хогвартса. Минерва МакГонагалл шла впереди с важным видом, ничего не говоря, а Гораций Слизнорт то и дело пытался завязать разговор, ожидая, что ему скажут что-то интересное. Он не сильно вникал в ситуацию и не понимал, почему ученики выглядят такими растерянными и молчаливыми. Джеймс украдкой поглядывал на Северуса, сожалея, что не поговорил с ним раньше. Он хотел привлечь его внимание, дать понять, что случившееся той ночью — тайна, которая не должна выйти наружу, иначе Гриффиндорцев могут исключить. Но с чего бы Снейп согласился помочь? Он же только и мечтал, чтобы их врагам досталось за все, что они ему сделали. МакГонагалл остановилась у каменных горгулий, охранявших вход в кабинет директора. Она произнесла пароль, и стена раздвинулась, открывая проход. Там была закрученная спиралью каменная лестница, взбирающаяся вверх. Все четверо шагнули на ступеньки, стена за ними сомкнулась, и лестница понесла их вверх. Затем, подойдя к дубовой двери, профессор постучала несколько раз. Не дожидаясь разрешения, она вошла, потянув за собой остальных. У Джеймса все внутри замерло, но атмосфера, царившая в кабинете директора, заставила его немного успокоиться. Свет был ярче, чем в любом другом помещении. Он закрыл глаза и потер их до красноты, а когда открыл, увидел, как на него внимательно смотрят голубые глаза Дамблдора. Директор сидел за столом, сложив руки, и с интересом наблюдал за учениками. — Я вас ждал, — сказал Альбус Дамблдор спокойным, бархатным голосом. — Обещаю, разговор будет недолгим. Добрый тон старика внушал уверенность и спокойствие. Джеймс стал чувствовать себя намного легче. Северус же стоял в самом углу некомфортного для него кабинета, и было видно, что к Дамблдору он питает лишь глубокую обиду. Юноша ни на кого не смотрел. Рядом с ним профессор Слизнорт выглядел настолько непринужденно, что стало понятно — его декана совсем ничего не волнует. — Я уже пообщался с твоими друзьями, Джеймс, — с улыбкой произнес Дамблдор. — Мне рассказали, что вы героически спасли Северуса Снейпа от страшной гибели. Но мне хотелось бы переслушать эту занимательную историю и от тебя. Джеймсу пришлось со стыдом пересказать всю ту ложь, что выдумал Сириус. Он едва переводил дух от волнения, и постоянно оглядывался на Слизеринца, который был мрачнее тучи из-за того, каким любопытным дураком его выставили в этой истории. Во время рассказа Дамблдор внимательно смотрел на Джеймса. Его зоркий взгляд будто видел его насквозь: чувства, эмоции и мысли. Юноша не знал, было ли то, что скрыто в его сознании, действительно невидимо ему. Время от времени Дамблдор переводил взгляд на Северуса, будто ждал, что тот добавит подробностей и от себя. Джеймс уже добрался до описания страшного волка, как вдруг Дамблдор не спеша поднял руку, попросив его прерваться. — Северус, не хочешь ли ты что-то добавить? Когда второму ученику дали право голоса, он тут же открыл рот, чтобы наконец начать правдивую историю, как вдруг что-то заставило его остановиться. Он замолчал, не в силах сказать ни слова. Джеймс осторожно поглядел на него и увидел, как парень судорожно оглядывается на него, не решаясь заговорить. — Северус, ничего не бойся, рассказывай — мягко попросил Дамблдор, не отрывая от него пронзительных глаз. «Не уговаривайте его… молю вас…» — думал Джеймс, и в этот момент Северус снова оглянулся на него, задержав на нем взгляд. Сжав губы, он заломил себе руки и все же принял решение. — Все так, как уже было сказано… — произнес Северус тихим, и очень печальным голосом. Дамблдор ласково, и будто сочувствующе улыбнулся ему. — Что ж, в таком случае, я не вижу смысла кого-либо наказывать. Вы оба оказались очень храбры, выручая друг друга. О том, чтобы не нарушать школьные правила, вам, должно быть, уже объяснили ваши деканы. А я хочу пожелать вам удачи и быть такими же внимательными друг к другу. Можете быть свободны. Гораций Слизнорт с радостью покинул это ненужное ему мероприятие самый первый. Разворачиваясь к выходу, Минерва Макгонагалл слегка подтолкнула Поттера в плечо, велев ему следовать за ней. Снейп вышел последним, оставшись без какой-либо поддержки, чувствуя, что оба декана разочарованы в нем.

Со временем обычные слухи превратились в настоящую славу для Джеймса Поттера. Он стал главной темой разговоров на всех четырех факультетах, и почти каждый учащийся хотя бы раз упоминал его героизм. Северус тоже стал важной частью обсуждений. Слизеринцы шли к нему с расспросами, недоброжелатели напоминали ему о спасении, заставляя почти кланяться перед храбрыми гриффиндорцами. Это безумно раздражало Северуса: за дни он стал еще более нервным и грубым на каждого, кто решался заговорить с ним. Распространять слухи начали волшебные картины и полтергейсты. Многие аспекты со временем стали приукрашены. История становилась все более фантастической, превращаясь почти в сказку. Сириусу подобное внимание стало нравиться. Питер тоже наслаждался лестью, чувствуя себя теперь чуть важнее. Одному Джеймсу вся эта шумиха не приносила удовольствия. Неожиданно для всех в один из дней вернулся Римус. Все были поражены, особенно Мародеры, которые не видели его так долго. Он пришел внезапно, без предупреждения, просто взял и сел рядом с друзьями в учебном зале, в котором находилась большая часть Гриффиндорцев, готовившихся к предстоящим экзаменам СОВ. В помещении воцарилась напряженная тишина. — Римус, ты как? — смущенно спросил его Питер. Юноша ему не ответил. Он прикрыл лицо руками, словно раненный зверь. Судя по всему, по пути в учебный зал он уже насытился подозрительными взглядами и навязчивыми вопросами. Выглядел он ужасно, даже если опустить тот факт, что на лице его располагались огромные шрамы от своих же когтей. Джеймс и Сириус в моменте забыли обо всех своих личных войнах и смотрели друг на друга с надеждой на то, что хоть кто-то найдет способ приободрить бедного Римуса. — Ты пойдешь на квиддич? — взволнованно начал диалог Сириус, беспокойно смотря на него. Из-за безмолвия в помещении голос его казался громким, даже если бы он говорил шепотом. Римус слабо помотал головой. — Знаешь, мы так давно не виделись, — продолжил Сириус, с сожалением смотря на него. — Не представляешь, как тебя ждали. — Я все равно не пойду на квиддич… — прошептал Римус; голос его никогда ранее не звучал так печально. — Да я не про это, — смутился Сириус. — Я это так, просто как факт говорю. — Мы можем провести время по-другому, — к диалогу присоединился Джеймс. — Более спокойно, если хочешь. — Не хочу… — так же подавленно ответил Римус, опустив голову еще ниже. — Я хочу побыть один… идите без меня… Мародеры снова переглянулись. С одной стороны им не хотелось оставлять Римуса без поддержки, с другой — ему эта поддержка была не нужна. Они не могли дать ему нужное успокоение. Не могли заставить его чувствовать себя лучше. Они попросту не знали, как ему помочь. — Хорошо, если ты так хочешь, — согласился Сириус. — Мы потом расскажем, кто победил, — слабо улыбнулся Питер. — И мне тоже расскажете, — быстро проговорил Джеймс в надежде, что на его слова никто не обратит внимания. — Это почему? — удивился Сириус. — Ты за все время не пропустил ни одного матча! Что случилось? — У меня неотложные дела, — пытался отвертеться Джеймс.— Очень срочные. Он не думал, что его слова подействуют на друзей так удручающе. Римус виновато посматривал на него, явно приняв все на свой счет. — Римус, все хорошо. Я остаюсь не потому, что не остаешься ты. Затем Джеймс оглядел Сириуса и Питера, заметив в них абсолютную растерянность. Питер смотрел то на одного, то на другого, думая о том же, о чем и Сириус. — Бродяга, это не из-за тебя. Я правда не могу прийти, мне жаль. — Тебе нужна помощь? Я могу остаться с тобой, — предложил Сириус взволнованно. — Нет-нет, иди на матч! Мне ведь интересно, кто победит, и я хочу услышать это от тебя. Сириус улыбнулся, и Джеймс тоже, впервые за долгое время почувствовав к нему снисхождение. И все же их дружба продолжалась. Атмосфера стала легче. Даже посторонние взгляды начали расплываться в тумане, и никто их не замечал. — Вы пойдете на квиддич? — отвлек их женский голос, принадлежащий Лили Эванс. Парни испугались ее внезапного появления. — Тебе правда интересно, или ты хочешь к чему-то подвести разговор? — спросил Сириус, приподняв бровь. — Да, Эванс, красавица, если ты будешь расспрашивать о той самой ночи, то лучше не стоит, — важно высказался Джеймс. Несмотря на то, что излишнее внимание в последнее время раздражало его, он был не против, если бы его проявляла Лили. — Еще чего, меня ты не интересуешь, — буркнула она, одарив парня презрительным взглядом, который смягчился при виде другого. — Римус, если ты останешься в школе, может, поговорим? Мародеры впали в ступор. Они переглянулись, не веря своим ушам. До этого Лили никогда не проявляла желания общаться с ними и первая не начинала разговор. Исключением был, конечно, самый спокойный и разумный из них. Весь коллектив сосредоточил внимание на Римусе. Он выглядел неуверенно и замкнуто, но было заметно, как он задумался над ее предложением и не торопился его отвергать. Даже смутился, похоже. — Ну… почему бы и нет? — тихо произнес Римус, затем взглянул на Джеймса, ожидая его одобрения. — А что ты на меня смотришь? Иди, конечно, — натянуто улыбнулся тот, ревниво глядя на Лили. Римус помедлил, уловив неискренность в улыбке друга. Но это не удержало его от согласия. Он медленно поднялся, почесал лоб, чтобы скрыть лицо, и пошел вслед за девушкой под пристальным вниманием всех одноклассников. Мародеры неловко молчали. Питер и Сириус ожидали реакции Джеймса, а он, в свою очередь, думал о том, насколько сильно Лили осложнила ему сегодняшнюю задачу. Он надеялся, что она пойдет на матч, и шансы встретить девушку в ее же обличии окажутся равны нулю. — Ладно, я тоже пошел, — решил Джеймс, чувствуя необходимость уйти, чтобы избежать расспросов друзей, которые явно хотели поговорить о ситуации. — Скоро начнется матч. Спешите! Уходя, Джеймс проверял свой карман, нащупывая флакон с Оборотным зельем. Он поспешил в гостиную Гриффиндора, чтобы переодеться.