Сегодня, завтра, всегда

Каменные стены расширялись под натиском учеников. Их было так много, что в толпе стало бы легко потеряться. Профессора предпринимали тщетные попытки дисциплинировать своих подопечных, но тем слишком хотелось отдохнуть от бесконечных правил и уроков, день за днем сменяющих друг друга. Джеймс прекрасно понимал эти чувства. Он как никто другой относился с трепетом к моментам, когда ты освобождаешься от своих обязанностей и бежишь прямиком к полю для квиддича, чтобы посмотреть за очередной интереснейшей игрой. К большому сожалению, он не был сейчас в этой толпе, а лишь наблюдал со стороны, внимательно разглядывая Карту Мародеров. Он с ухмылкой следил за Сириусом и Питером, которых нещадно прижимали к стене, не давая двинуться с места. Джеймс чувствовал сожаление, потому что не мог находиться сейчас рядом с друзьями и своими глазами узреть очередной захватывающий матч. Тем не менее, его больше интересовала затея с Оборотным зельем, а еще сильнее интриговал вопрос: о чем же могут разговаривать Лили и Римус наедине? Пара находилась в теплице, и вокруг не было ни души. Они могли делать все, что только пожелают, и это действовало Поттеру на нервы. Почему Эванс вообще заинтересовалась Люпином? Он ведь никогда не уделял ей внимания, как Поттер. Коридоры Хогвартса вскоре опустели. Джеймс отвлекся от дурных мыслей и начал собираться на сольное задание. Он решил не брать дубликат женской формы, как в прошлый раз, а надеть свою одежду, прикрыв ее школьной мантией. В сосуде оставалось совсем немного Оборотного зелья, и он понятия не имел, сколько времени ему хватит на разговор со Снейпом. Джеймс влил Оборотное зелье в горло и почувствовал те же неприятные ощущения, что и в первый раз. Но, по крайней мере, он был уже готов к ним. Его крутило недолго, и боль не была такой яркой. Он превратился достаточно быстро, но радостно ему от этого не было. Возможно, это говорило о том, что женский облик продержится на нем совсем недолго, и у него не так много времени на совершение своего плана. Джеймс заглянул в Карту Мародеров и убедился, что Римус и Лили до сих пор о чем-то беседуют в теплицах, а Северус одиноко сидит во внешнем дворе, находящемся на противоположной стороне от них. Джеймс решил, что его шансы быть разоблаченным практически равны нулю, и отправился навстречу своему ненавистному Слизеринцу, а точнее — на возможное перемирие с ним. Нужно было торопиться, но это не помешало Поттеру заглянуть себе под свитер и несколько минут рассматривать женскую грудь, возбужденно фантазируя о всяких непотребствах, как выразился бы Римус. Мародер с азартом бежал по опустевшим коридорам Хогвартса, представляя себе то страстную Лили Эванс и ее подтянутую грудь, то слова благодарности, исходящие прямиком из уст Снейпа. Обе эти мысли будоражили его до глубины души. Он добежал до внешнего двора, из которого дул приятный прохладный ветерок, и сразу же отыскал глазами Слизеринца, сидевшего на скамье в абсолютном одиночестве и тишине, которую Поттер так и нарывался нарушить. — Нюни… — он откашлялся. — Северус! — его голос эхом пронесся по всем открытым коридорам, и от громкого возгласа вздрогнули даже полтергейсты, пролетающие рядом. Снейп дернулся и тут же обратил внимание на знакомый голос, но на лице его не возникло той же улыбки, что Джеймс видел в прошлый раз. Вместо этого в нем читалось волнение и еле уловимая грусть. Он не сразу решился подойти к своей подруге. Парень немного помедлил, собираясь с мыслями, и все же собрал учебники в сумку, которые только что читал, и направился к Лили, ждущей его в коридоре. Выглядел Северус неважно. Круги под его глазами стали еще темнее, и судя по его уставшему виду, спал в последнее время он очень плохо. Джеймс прекрасно его понимал. Ему тоже было тяжело засыпать после той страшной ночи, и кошмары преследовали его каждый раз, когда ему удавалось провалиться в сон. — Я думал, что ты не разговариваешь со мной, — сказал Северус, стараясь сделать голос более безразличным, но безуспешно. Джеймс замешкался. Он совсем не понял, о чем говорит Слизеринец, и тупо молчал, не зная, что ответить. Эти слова стали для него неожиданностью, ведь он предполагал, что разговор их завяжется быстро и непринужденно. — С чего ты решил? — неуверенно спросил Джеймс, неловко улыбаясь. — Ты неделю меня игнорировала. Время тянулось. Снейп явно не был готов поддерживать диалог. Оно и понятно: подруга ведь сама подошла к нему о чем-то поговорить, но вместо этого не может произнести ни слова. Джеймс долго молчал, пытаясь подобрать слова, и вдруг вспомнил, что две недели назад он заметил что-то странное между Северусом и Лили. Ему пришлось покопаться в памяти, чтобы вспомнить события, произошедшие за день до той страшной ночи. Дело было в ситуации с Мэри МакДональд, из-за которой Лили погрузилась в глубокую неприязнь к Слизеринцам. — Твой круг общения меня напрягает, — твердо произнес Джеймс, уверенный в том, что Лили бы ответила также. — Меня твой тоже не устраивает, но я не готов тебя бросать. Джеймс не ожидал, что вместо ожидаемого разговора они будут спорить о таких личных вещах. У него даже не было возможности импровизировать, чтобы перевести тему. Северус явно был зациклен на их конфликте и не желал говорить ни о чем другом. — По-моему, твои дружки хотят стать Пожирателями смерти, — начал Джеймс. — И не говори, будто сам не знаешь. — Почему тебя это волнует? — нахмурился Северус, и тем не менее, с девушкой он старался держаться спокойно, и говорить очень размеренно и осторожно. — Я не хочу, чтобы ты стал таким же! Как ты не понимаешь? — выпалил Джеймс на тон выше. — Пожиратели не такие плохие, как все о них думают. — Кто тебе это сказал? Регулус Блэк, не так ли? Его семья постоянно за них вступается! — Откуда ты это знаешь? Его отсталый брат подсказал? — Не называй так Сириуса! Женский крик эхом раздался по округе, так что на него сбежались полтергейсты, а из углов начали виднеться чьи-то любопытные глазки. Поттер смутился и тут же прикрыл рот. Он схватил Слизеринца за руку и потащил за собой, подальше от возможного скопления живых и неживых слушателей. — Извини, я не хотела кричать, — сказал Джеймс, крепко сжимая его ладонь в своей. — Ничего, не бери в голову, — успокоил ее парень, покорно следуя за ней. Они брели через школьный двор, держась за руки, и Джеймс снова вспомнил то тепло, которое почувствовал однажды. Приятное, особенное тепло. Он был ошеломлен, потому что это чувство, как и в прошлый раз, было очень приятным и ничуть не отталкивающим, каким должно быть. Ведь это был Снейп. Именно его руку держал в своей Поттер, и ему должно быть тошно от этого, но ничего подобного он не испытывал. Проходя по коридору, они вышли во двор Часовой башни. Вокруг было пусто. Джеймс уже забыл, что держит Северуса за руку, и отдернул ее, словно от огня, когда почувствовал, как большой палец нежно поглаживает его ладонь. — Извини, — смутился Северус. — Я просто… очень скучал по тебе, Лили… — Ничего, — сказал Джеймс, увлеченно следя за его реакцией. Ему вдруг захотелось по привычке разлохматить свои волосы. — Я тоже скучала, но Сев, так больше продолжаться не может. — Объясни мне, в чем дело. — Ты связался с плохой компанией. Это они подтолкнули тебя пробраться в запретную секцию. — Ничего подобного. Я сам туда пошел. — Чтобы изучать темную магию. Такими вещами хорошие люди не занимаются, а я с нехорошими иметь дел не хочу. Джеймс в теле Лили и Северус брели через школьный двор и спорили, стараясь сдерживаться в своих выражениях. Сложнее приходилось Мародеру, ведь он привык разговаривать громко и с упорством доказывать свою точку зрения. Но нужно было придерживаться тактичности Лили. Изначально у него не было цели конфликтовать со Слизеринцем, и этот разговор был бессмысленным, но он его продолжал. Джеймс сам не заметил, как увлекся этим спором. — Я-то думал, мы друзья, — сказал Северус. — Лучшие друзья. Его голос вдруг стал таким печальным, что Джеймсу стало не по себе. — Мы и есть друзья, Сев, — мягко произнес он, — Но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нем нашел, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Джеймс в теле Лили остановился у колонны и прислонился к ней, глядя в худое, бледное лицо собеседника. — Да ерунда это, — отмахнулся Снейп. — Он хотел просто посмеяться, и все… — Это Темная магия, и если ты считаешь, что это смешно… — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — спросил Снейп, покраснев от злости. — При чем тут Поттер? — с интересом поинтересовался он сам. — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит? — Он болен, — грустно ответил Джеймс. — Говорят, он очень болен. — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния? — Я знаю твою теорию, — холодно откликнулся парень, стараясь отгородить его от этих мыслей. — Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам? — Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают. Несмотря на всю свою оставшуюся неприязнь, Джеймс покраснел под его настойчивым взглядом. Ему никогда раньше не приходилось так долго держать с ним зрительный контакт, вглядываясь в удивительно черные как ночь глаза. Он не смог удержаться и все-таки поправил свои рыжие волосы, заправляя их за ухо. — По крайней мере они не применяют Темную магию. — Джеймс понизил голос, пытаясь сконцентрироваться на разговоре и вернуть всю свою строгость. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось однажды ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо Снейпа исказилось, теперь он захлебывался словами: — Спас? Спас?! Думаешь, он разыгрывал героя?! Он спасал свою шею и своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь мне что? Ярко-зеленые глаза сузились. Снейп мгновенно сбавил тон. — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер… Ты ведь нравишься ему! — похоже, эти слова вырвались у Северуса помимо его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — обида и неприязнь рвались из него сбивчивыми словами, и Джеймс все выше и выше подымал брови, не ожидая когда-либо увидеть такую ревность со стороны невозмутимого Слизеринца. Он не смог отрицать того факта, что эта новая эмоция, которую он изучил в поведении врага, очень ему приглянулась. — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый ублюдок, — с тяжелым вздохом прервал он Снейпа, решив пойти ему на уступок. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить. После этих слов, лицо Снейпа в мгновение ока изменилось. Он еле сдержался, чтобы не улыбнуться во весь рот, и просто замолчал, довольно и горделиво ступая вперед упругим шагом. Мародера это не устроило. Ему не хотелось прерывать разговор, ведь он не добился того, чего хотел изначально. — Сев, я понимаю, что ты ненавидишь Поттера, но лично я благодарна ему за то, что он спас тебе жизнь, — слова его растворились в пустоте, и Снейп их не слышал. — Кстати, а почему ты не пошла на квиддич? Профессор Слизнорт вроде не устраивал никаких тайных встреч, — сказал он, с улыбкой поглядев на подругу. — При чем тут это? — возмутился Джеймс, слегка нахмурившись. — Знаешь, мы разговор не закончили, так что… — Не хочешь спуститься в подземелье? — перебил ее Снейп, витая в облаках. — Побудем в гостиной, как в прошлый раз. Или можем пойти ко мне в комнату. Там вообще никого нет. — Сев, ты меня слышишь? — он начинал злиться. — Я хочу поговорить о случае той ночью. — Забудь, все ведь обошлось, и я жив, — его мечтательная улыбка раздражала еще больше. — Кстати, на следующей неделе мы можем сгонять в Хогсмид. Я давно там не бывал. Я куплю тебе сладостей или еще чего. — Почему ты такой неблагодарный?! — внезапно закричал Джеймс женским высоким голосом. — Поттер спас тебе жизнь, а ты даже не хочешь признаться в этом! Он рисковал собой ради тебя. Тебя! — его голос становился все громче, а глаза Снейпа все шире и шире. — Он был готов принять любое наказание, чтобы уберечь тебя от опасностей! Он полез в эту чертову Визжащую хижину и делал все ради твоей безопасности, но даже тогда ты отталкивал его! Почему ты не можешь просто признать это и хоть как-то его отблагодарить?! Остановившись, Джеймс жадно хватал воздух, со злостью смотря на Северуса. Он не ожидал, что его эмоции таким жестким порывом вырвутся наружу. — Откуда ты… о Визжащий хижине… Джеймс остолбенел. Он тут же осознал свою ошибку. Северус заметно напрягся, и все его тело сжалось в готовности что-то предпринять. Он сильно сощурил брови и глядел на подругу словно на незнакомку. — Ты не Лили, — заявил он, и эти слова заставили Гриффиндорца ужаснуться. Парень не ответил. Внутри него поднялось страшное волнение, и он вдруг задумался о времени. А сколько прошло с тех пор, как он пил зелье? Нужно было бежать. Он только хотел развернуться, как вдруг заметил движение руки Снейпа, медленно опускающейся к карману. Джеймс быстро среагировал и выхватил из кармана мантии словно шпагу свое оружие, нацелившись на соперника. — Экспелиармус! — Экспелиармус! Оба заклинания ударили друг в друга, и палочки обоих разлетелись по разным сторонам. Палочка Северуса отлетела в сторону Джеймса, и наоборот. Джеймс тут же поднял ее, приготовившись к следующему нападению, но его не последовало. Слизеринец неподвижно смотрел себе в ноги, точнее в то место, куда приземлилась чужая палочка. На теле его выступил пот. — Быть не может… Ты… Строить предположения было ни к чему. Женское лицо уже начало бурлить, и прежний облик стремительно возвращался: парень мгновенно вытянулся в росте, зрение снова вернулось в прежнее состояние, так что ему пришлось надеть очки. Джеймс Поттер, собственной персоной, предстал перед Северусом, никак не ожидавшим настолько ужасного подвоха. Он стоял неподвижно, в шоке смотря на врага, и просто не мог поверить во все происходящее. — Ты перенял облик Лили… — тихо, почти шепотом произнес Северус, попятившись назад. — Ее тело… Ты осквернил ее! — эмоция злости окунулась в его лицо словно по взмаху палочки. — Как ты посмел?! Как ты посмел использовать ее против меня?! — С-Снейп, давай поговорим... — Я все расскажу директору! Тебя исключат, и ты больше не посмеешь приблизиться к ней! Слизеринец развернулся и начал быстро отдаляться. Джеймс стоял на месте и смотрел ему в спину, задыхаясь от волнения. То что он сделал — непростительно. Он не сможет отвертеться. Его ждет наказание. Даже Альбус Дамблдор не сможет вечно покрывать его. Джеймс сжал руки в кулаки и как бы он ни хотел применять этот жестокий ход, ему пришлось это сделать: — А перед этим все узнают, что ты донашиваешь шмотки своей матери! — закричал ему вслед Джеймс. — И про твоего магла-отца расскажу, и про твою любовь к Лили! Расскажу обо всем, ты меня понял?! Слизеринец остановился, медленно обернулся, и Джеймс обомлел. Глаза Северуса странно блестели, и кожа его стала бледнее обычного. — Так в тот день… — осознание заставило его ужаснуться. — А я-то думал, почему Лили так странно себя вела… Это был ты… Ты специально… — Это останется между нами, — твердо заявил Поттер жестоким, грубым тоном. — У нас обоих есть компроматы друг на друга, и лучше, чтобы они так и оставались тайными. — голос его еле заметно дрожал. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, и тяжелое молчание давило на них с тяжелой силой. Глаза Снейпа выражали враждебность. Ничего необычного, но это чувство обострилось в тысячи раз. — И ты хотел, чтобы я был благодарен? — прошипел Северус, с яростью смотря на врага. — Был благодарен такому ублюдку, как ты?! Ты хотел, чтобы я выглядел на твоем фоне абсолютным неудачником и благодарил тебя за свое спасение, но я знаю… Я знаю, что ты делал это для себя, боясь последствий! Ты бы оставил меня там умирать, если знал, что никто ни о чем не узнает! Да лучше бы ты умер в ту ночь! Слова вонзились в Джеймса острым ножом. Он бы все отдал, чтобы прямо сейчас в его руке оказался маховик времени. — Северус… — Мне жаль, что когти оказались не слишком острыми и не пронзили тебя насквозь! Я был бы рад, если бы вместо очередной славы Поттера тебя бы поминали! После этих слов Снейп подождал пару секунд, ожидая от недруга хоть какой-то реакции, и, не дождавшись ее, просто развернулся, быстрым шагом скрывшись за углом. Джеймс стоял на месте, тяжело затянув воздух. В полном оцепенении он побрел по коридору, направляясь в башню своего факультета. Он терялся в своих мыслях, забывая дорогу. Его давило ощущение отвращения к самому себе. Осознание того, что он сделал, становилось все невыносимее, и он просто не мог справиться с этим внутренним давлением. Ему всегда было легко найти оправдания, чтобы отстраниться от чувства вины и ответственности за свои действия. Но сейчас он даже не представлял, как это сделать и есть ли у него вообще право на это. Резко чувство вины сменило ярость, и теперь Поттер злился на себя за то, что не рассчитал время и подставил самого себя. Ему бы не пришлось так унижаться, если бы он не затянул с пустыми разговорами со Слизеринцем, и не пришлось бы задумываться так глубоко о своих поступках. Да, его поступок был ужасным и подлым, но… он ведь поступил так же, как с ним поступал Снейп все это время. «Не так уж я и плох. Его тайны я не раскрыл и даже не собирался. Да, я поступил нехорошо, но и Снейп переступает границы!» — от этих мыслей ему становилось легче. Стыд и вина скрылись в глубине его сознания, уступив место необъяснимой агрессии, с которой было легче справиться. Поттер признавал, что в какой-то степени виноват перед Северусом, но это ведь не отменяет того факта, что он спас ему жизнь, рискуя собственной. За этот поступок он не просил ничего, кроме благодарности, которая так и не прозвучала из-за гордости Снейпа. Джеймс дошел до башни Гриффиндора и удивил Полную Даму своим грозным видом — она просто пропустила его без пароля. Уставший, он хотел только лечь в комнату и остаться наедине, надеясь, что матч затянется надолго. Джеймс лежал в постели и думал обо всем, что его злило, усиливая негативные эмоции. В голове всплывали все неприятные моменты со Снейпом, искажая его образ и делая его еще более отталкивающим и отвратительным. Именно это существо общалось с Лили Эванс, его потенциальной девушкой, той самой, на кого он так надеялся. А затем Джеймс вспомнил о Римусе и о том, что прямо сейчас он общается с Лили. С его. Чертовой. Девушкой. Гнев Джеймса охватил всех вокруг, и он не мог его остановить. Внутри бушевал ураган, заслоняя все хорошие моменты, прошлые примирения и его симпатию. Возможно, его злость была абстрактной и не принадлежала никому конкретно, но ему нужно было хоть на кого-то ее выплеснуть. Раздражение усилилось, когда в комнату с громкими криками ворвались Мародеры, нарушая тишину. Джеймс хотел притвориться, что спит, но Сириус прямо прыгнул на него, заставив его задохнуться. — Сохатый, Пуффендуйцы выиграли! Выиграли! — воскликнул радостный Сириус. — Мы не прогадали, поставив на них! — У нас теперь десять лишних сиклей. Мы можем здорово повеселиться в Хогсмиде! — с таким же энтузиазмом произнес Питер, улыбаясь как последний дуралей. — Слезь с меня, Сириус! — потребовал Джеймс, довольно грубо спихнув с себя друга. — Вы орете как полные идиоты! Прекратите донимать меня! В комнате тут же воцарилось ошеломленное молчание. Сириус присел на соседнюю кровать, с удивлением смотря на друга. — Сохатый, ты чего? — Настроение на нуле, а вы его еще ниже опускаете! — воскликнул Джеймс, уткнувшись носом в подушку. — Оставьте меня в покое! — Джеймс, что случилось? — обратился к нему Питер. — Пит, ты тупой?! Я же сказал, что я не в настроении, так что не надо меня трогать! Мародеры частенько кидались в Петтигрю подобными оскорблениями, но чаще всего их можно было списать на небрежные шутки. В этом же случае Поттер был слишком зол, чтобы оправдывать свои грубые слова. Питер совсем потускнел, и от прежнего хорошего настроения не осталось ни следа. Сириус заметил это, и даже ему стало его жаль. — Извини, — тихо проговорил Питер, поспешив оставить друга одного. — Эй, Хвост, не воспринимай его всерьез. Он просто не в духе, — говорил Сириус, идя за ним следом. Оставшись один, Джеймс подумал, что он слишком груб с друзьями, и это из-за Нюниуса — если бы не их разговор, он бы не чувствовал себя так плохо и не срывался на близких. Уткнувшись лицом в подушку, он чувствовал, как его переполняют эмоции — хотелось кричать, биться или плакать, что было для него унизительно. Он не понимал себя: почему ситуация со Снейп так его взволновала? Что делает этого ненавистного ему Слизеринца таким важным? — Вы с первого раза не понимаете?! — закричал Джеймс, услышав скрип открывающейся двери. — Прости, я не хотел тебя тревожить… — виноватый голос Римуса заставил парня подняться и вернуть себе самообладание. — Я зайду позже… — Нет-нет, все хорошо! — воскликнул Джеймс, потянувшись к нему. — Я не думал, что это будешь ты. Не хотел кричать. Заходи. Как бы сильно негативные эмоции ни давили на него, Римус был последним, кто заслуживал чувствовать их тяжесть на себе. Римус неуверенно прошел к своей кровати и присел, выглядя при этом так, будто в его голове происходило то же самое, что и у Джеймса, только в более благоприятной форме. Он выглядел ободренным и даже радостным, и несмотря на то, что Джеймс хотел видеть его таким все время, внутри него все равно появилось волнение. — Как все прошло? — с опаской спросил его Джеймс, страшась своих же ожиданий. — О чем Лили с тобой говорила? Римус невидяще уставился в стену, о чем-то задумавшись, и словно не слышал своего друга. Джеймс смотрел на него подозрительно. Навязчивые мысли заставляли его беспокоиться и злиться еще больше. Только он хотел повторить свой вопрос, как Римус заговорил: — Она сказала, что я нормальный. — Что? — с недоумением переспросил Джеймс, сощурив брови. — Сказала, что я хороший человек. Джеймс молчал в тяжелом ожидании. — Лили очень добрая. Я знал это, но сегодня еще больше в этом убедился… — Римус… давай по порядку. Я же там не был, и я не понимаю. — Лили поняла, что я оборотень. Она поддержала меня. Она пообещала, что никому не скажет об этом и будет отгораживать от этих мыслей остальных. Она сказала, что ее отношение ко мне не изменится и я нормальный человек. Понимаешь? Она сказала это мне. Я не был ей противен. Римус не смог сдержать улыбки. Он увел взгляд и прикусил губу, чтобы скрыть свой трепет. Джеймс понимал, что должен хоть немного порадоваться за него, но ничего подобного он не испытывал. — Мне стало так легко после разговора с ней… — продолжал Римус. — Я долгое время не мог прийти в себя, и она стала моим спасением… Но ты не подумай, что я обесцениваю тебя и остальных! — взволнованно добавил он. — Я очень ценю вашу поддержку, и мне было стыдно, что я не чувствовал себя лучше, хотя должен был, ведь вы мои друзья! Просто… мне нужна была поддержка со стороны. Чтобы кто-то еще меня признал. Я знаю, это странно, но мне от этого правда стало легче… — Тебе нравится Лили? — тут же спросил Джеймс, решив не терзать себя личным волнением. Римус недвусмысленно замолчал, не в силах дать ответа. Он нервничал, и это было видно. — Я не буду вам мешать, — улыбнулся Римус, снова посмотрев на своего друга. — Так что не волнуйся. Точного ответа он не дал, но глаза его обо всем говорили. Конечно же, слова были искренними, но никто не отменял той печали, скрывавшуюся в его трогательных глазах.